Несмотря на то что стояла зима, вокруг зеленел густой бамбук, переплетались тени цветов, а под карнизами вовсю цвели зеленые лианы и ландыши. В столь уединенном и приятном месте, если бы не напоминание Сяо Синьцзы, он бы на мгновение забыл, что все еще находится в императорском дворце.
Су Му поспешно пришел в себя и последовал за Сяо Синьцзы внутрь дворца. По пути, осматривая окружающее убранство и обстановку, он все больше укреплялся в своих догадках. Хотя Чу Жун прежде и был знатной особой, сейчас он лишь чиновник шестого ранга. Станет ли Ваше Величество селить обычного чиновника шестого ранга в столь роскошном месте? И это не говоря уже о том, что этот человек — наследный принц вражеской страны.
Возможно, из-за работающего подогрева пола в покоях было тепло, словно весной, и холод, который оба принесли с собой снаружи, мгновенно рассеялся без следа.
Едва войдя, Су Му почувствовал, как чей-то взгляд намертво приковался к нему. Этот взгляд, словно невидимый тяжелый камень, навалился на него, пригибая спину к земле. Он не смел поднять головы и даже дышать старался предельно осторожно.
Сяо Синьцзы, сделав несколько мелких шажков вперед, почтительно произнес: Ваше Величество, пришел Имперский лекарь.
Мужчина, сидевший в кресле, был облачен в черное одеяние, по краям которого золотыми нитями был вышит изысканный и роскошный узор дракона. Это ничуть не диссонировало с его холодной и властной аурой. У мужчины были волевые брови и острый взгляд, а черты лица отличались резкой, пронзительной красотой, от которой трудно было отвести глаза.
Его холодные, как лед, зрачки подернулись дымкой гнева. Стоявший рядом евнух Ли Фуцюань интуитивно почувствовал неладное. И действительно, Се Сюань, глядя на вошедших свысока, с порога обрушил на них свой нескрываемый гнев:
— Так долго шли, я уж было подумал, что вы подохли по дороге.
Сердце Су Му пропустило удар, ладони невольно вспотели. Сяо Синьцзы плюхнулся на колени и взмолился: Ваше Величество, помилуйте! Ваше Величество, помилуйте!
Ли Фуцюань бросил взгляд на своего приемного сына, который дрожал, словно сито, и молча перевел дух. С натянутой улыбкой он выступил вперед и вкрадчиво произнес: Ваше Величество, лучше позвольте им поскорее войти, господин Чу, должно быть, уже заждался.
На холодном лице императора наконец промелькнуло едва заметное движение. Ли Фуцюань прислуживал рядом с ним несколько лет и достиг мастерства в распознавании настроения государя. Увидев это, он тут же раздраженно прикрикнул на Сяо Синьцзы: Чего застыл? Непутевый ты отпрыск, живо веди лекаря внутрь!
Сяо Синьцзы поспешно вскочил и проводил Су Му во внутренние покои.
Внутри витал свежий и холодный аромат кедра — легкий, удивительно приятный, он немного приглушил напряжение в душе Су Му.
Он поднял глаза на мужчину, сидевшего неподалеку, и, встретившись с ним взглядом, невольно замер.
Этот человек был невероятно хорош собой. На нем был небрежно накинут белый халат цвета слоновой кости, черные волосы рассыпались по плечам, а алые губы и выразительные глаза делали его похожим на изящную картину с изображением красавца, от которой невозможно отвести взор. Особенно поражали глаза: в их прекрасных омутах сквозило холодное отчуждение, смешанное с неистребимой задумчивой печалью. Они напоминали подернутую туманом гладь, скрывающую чувства, которые невозможно было разгадать.
Пока Су Му в оцепенении разглядывал его, у самого уха раздалось легкое покашливание. Сяо Синьцзы прошептал предупреждение: Разве тебе не говорили не смотреть на то, на что не положено? Жить надоело?
Су Му поспешно отвел взгляд. В следующее мгновение, как только он опустил голову, вошел Се Сюань.
— Приветствую господина, — Су Му поставил ящик с лекарствами в сторону и поклонился Чу Жуну.
Мужчина слегка кивнул, его голос звучал подобно звону нефрита о блюдо: Благодарю за труды.
Су Му достал подушечку для пульса и положил ее на стол. В этот момент тонкое, белое, как нефрит, запястье мягко опустилось на нее. Как только пальцы Су Му почти коснулись пульса Чу Жуна, лицо Сяо Синьцзы резко переменилось. Прежде чем Се Сюань успел вспыхнуть от гнева, евнух молниеносно выхватил платок и накрыл им запястье Чу Жуна.
Су Му, даже не подозревавший, что только что прошел по краю гибели, удивленно взглянул на Сяо Синьцзы. Раньше, когда он осматривал барышень или почтенных дам из знатных семей, ради приличия действительно приходилось класть руку через платок, но то были женщины. Почему же с Чу Жуном…
Чу Жун никак не отреагировал, словно привык к подобному. Он даже не поднял глаз, но Су Му показалось, что лицо господина Чу стало еще холоднее, а император рядом выглядел до крайности недовольным, отчего лекарь снова занервничал.
Су Му не смел даже дышать полной грудью. Наблюдая за своим пульсом, он чувствовал на себе тяжелый, давящий взгляд Се Сюаня, который было невозможно игнорировать. По спине Су Му покатился холодный пот, его пробирала дрожь. Ему казалось, что в глазах императора даже само его дыхание — уже преступление, и вот-вот его уволокут прочь.
Неудивительно, что все почтенные господа из Императорской больницы бежали от этого места как от огня — это было невыносимо тяжкое испытание.
Спустя некоторое время Су Му доложил: Ваше Величество, господин Чу, по всей видимости, простудился, есть небольшой жар, в остальном ничего серьезного.
Се Сюань холодно фыркнул, словно намереваясь выплеснуть на них всю свою сдерживаемую ярость: Заболел и не сказал? Ты что, немой? Если бы я не заметил, что у тебя нездоровый вид, ты собирался терпеть до последнего?
Чу Жун проигнорировал его, словно ничего не слышал. Совершенно невозмутимый, он опустил рукав, даже не взглянув на Се Сюаня.
Такое холодное равнодушие лишь разожгло гнев Се Сюаня — казалось, в глазах Чу Жуна он лишь жалкий паяц.
Лицо Се Сюаня помрачнело еще больше. Он бросил острый, ледяной взгляд на стоявших в покоях евнухов и отрезал: Как вы прислуживаете? Человек болен, а вы не видите? Он онемел, а у вас глаза на что? Я считаю, лучше выколоть их вовсе!
Все присутствующие, включая Сяо Синьцзы, разом рухнули на колени, моля о пощаде. Су Му мечтал вжать голову в плечи, стараясь максимально снизить свое присутствие и не смея издать ни звука.
Се Сюань продолжал бушевать, пока Чу Жун, наконец, не выдержал: Это не их вина.
Се Сюань усмехнулся: Ты еще их защищаешь? Я ведь еще не закончил с тобой. В такую холодную погоду сидел бы в доме, зачем потащился наружу?
Видя, что Чу Жун по-прежнему хранит молчание, словно его вовсе не существует, Се Сюань пришел в ярость: Впредь сиди во Дворце Ланчи и носа не высовывай.
На красивом, холодном, словно каменная статуя, лице Чу Жуна впервые промелькнула эмоция. Он слегка нахмурился, но в итоге ничего не ответил.
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Как раз когда у Су Му уже начала затекать шея, над головой внезапно раздался голос Се Сюаня: Чего стоишь на коленях? Живо ступай готовить отвар.
Су Му дрожащим голосом ответил: Слушаюсь.
Се Сюань продолжил: С этих дней ты отвечаешь за его лечение, приходи проверять пульс ежедневно в строго назначенное время.
Су Му немедленно ответил: Слушаюсь.
В покоях снова воцарилась удушающая тишина. Се Сюань бросил на Чу Жуна взгляд, полный невысказанных слов, и, бросив на прощание: Я приду вечером, — развернулся и ушел.
Услышав это, Чу Жун едва заметно нахмурился, в его глазах промелькнуло отвращение.
Се Сюань, словно что-то вспомнив, обернулся и спросил стоявшего на коленях Су Му: Как твое имя?
— Вашего слугу зовут Су Му.
— Лекарь Су, — Се Сюань криво усмехнулся. Хотя он обращался к Су Му, смотрел он на Чу Жуна. — Если он посмеет не выпить лекарство…
Су Му затаил дыхание, ожидая продолжения.
— …то я вылью этот отвар на твою могилу.
Су Му пробрала крупная дрожь. Только теперь он по-настоящему понял, почему все лекари старались держаться от этого места подальше. — Я… я понял.
Когда все ушли, евнухи в покоях наконец выдохнули. Су Му выпрямился и украдкой взглянул на Чу Жуна, о чем-то задумавшись.
Сяо Синьцзы проводил его до ворот Дворца Ланчи и, уже привычно, утешил: Лекарь Су, вы не бойтесь, наш господин не станет вас обижать.
Су Му выдавил из себя улыбку, чувствуя, что отношения между Чу Жуном и Императором Янь несут в себе нечто странное: Благодарю, евнух. Можете возвращаться.
Сяо Синьцзы кивнул и ушел с докладом.
Во Дворце Ланчи снова воцарилась привычная тишина. Чу Жун сидел у окна с книгой. Его лицо было спокойным и бледным, в огромных покоях был отчетливо слышен лишь шелест переворачиваемых страниц. Сяо Синьцзы, глядя на эту хрупкую фигуру, невольно ощутил невыразимое чувство одиночества.
Господин редко выходил наружу. Обычно, помимо чтения книг и игры в го, он просто смотрел в окно, иногда, если становилось совсем тоскливо, прогуливался неподалеку. Теперь, когда император запретил ему выходить, Сяо Синьцзы был уверен, что причина в нем, и чувствовал тяжелую вину.
Он подошел к Чу Жуну, опустил голову и с горечью произнес: Господин, простите. Если бы не… если бы не ваш слуга, вас бы не заточили.
Чу Жун поднял голову, посмотрел на почти плачущего евнуха и утешил его: Ничего, я не виню тебя.
Этого евнуха звали Ван Синь, он был приемным сыном Ли Фуцюаня, евнуха, прислуживающего рядом с Се Сюанем.
Когда Ван Синь только пришел во Дворец Ланчи, Чу Жун сразу понял, что это шпион, подосланный Се Сюанем. Так оно и было: Ван Синь ежедневно докладывал приемному отцу обо всем, что происходило во Дворце Ланчи — что Чу Жун делал, что ел и куда ходил. Се Сюань знал обо всем в подробностях.
Ван Синь был честным и добродушным парнем, без всякой задней мысли, и был единственным человеком во дворце, кто решался разговаривать с ним. Разумеется, Чу Жун не стал его винить. Если кого и винить, подумал он, взгляд его стал тяжелее, то только того человека.
Су Му действовал быстро — возможно, от этого лекарства зависела его жизнь. Он собственноручно приготовил отвар, принес его и со страхом в сердце протянул Чу Жуну.
Чу Жун несколько секунд смотрел на темную жидкость, в его глазах боролись противоречивые чувства, но под внимательным и тревожным взглядом Су Му он все же взял чашу и выпил лекарство до дна.
Увидев пустую чашу, Су Му молча выдохнул с облегчением, радуясь, что его жизнь пока в безопасности.
Как только Чу Жун поставил чашу, Сяо Синьцзы тут же подал чай и цукаты, чтобы перебить горечь во рту.
Су Му негромко добавил: Господин, в эти дни обязательно избегайте холодной и сырой пищи. — Взглянув на горячий чай на столе, он заметил свежую зелень листьев и ароматный пар, и, не удержавшись, добавил: Если я не ошибаюсь, это чай Фушань Сюэ. Хотя он душист и освежающ, его собирают зимой, и он обладает охлаждающим действием. Раз уж вы простужены, чрезмерное употребление может вам навредить.
Сяо Синьцзы тут же откликнулся: Тогда я принесу господину сладкой воды.
Чу Жун поднял глаза на молодого человека, словно удивленный. Обычно лекари, приходившие во Дворец Ланчи, выполняли осмотр формально, не смели задерживаться ни на миг и не говорили лишних слов. Этот же лекарь оказался совсем иным, к тому же, судя по всему, искренним и участливым.
Чу Жун вежливо ответил: Благодарю лекаря Су за напоминание.
http://bllate.org/book/31270/3812465
Готово:
