Место для пикника, которое выбрал Бай Чу, находилось за курортным отелем на полугоре. Ван Сюньчжань припарковал машину на стоянке курорта, а затем пешком обошел его вместе с Бай Чу и по извилистой тихой тропинке вышел к реке.
— В это время года суточные колебания температуры очень велики. Я думаю, что ночевать на улице непрактично, а если выбрать это место, то с наступлением темноты будет удобно уйти на курорт, — произнес Бай Чу, подходя к большому валуну у ручья и садясь на него.
— Выглядит неплохо… — Опавшие листья поздней осени навевали легкую тоску. Бай Чу рассеянно смотрел на текущую воду, словно сливаясь с окружающим пейзажем. — Ты ходил в ту сторону?
Проследив за направлением пальца Ван Сюньчжаня, Бай Чу повернул голову:
— Я ходил туда, но рельеф там не очень хороший, в некоторых местах с наступлением темноты может быть опасно.
— Ты и впрямь душу вкладываешь в это дело… — Ван Сюньчжань не договорил вторую половину фразы, но вряд ли нашлось бы много людей, которые оценили бы это по достоинству.
Бай Чу поднялся:
— Пойдем, в другое место.
Забрав машину, Бай Чу попросил Ван Сюньчжаня подняться по горной дороге еще выше, вплоть до самой вершины.
Наступил час заката, вокруг стояла тишина, и не было ни души. Заглушив мотор, Бай Чу вышел из машины, встал ногой на порог и уселся на крышу:
— Разве ты не спустишься посмотреть?
Ван Сюньчжань на мгновение замер, а затем тоже забрался на крышу.
Половина оранжево-красного солнца заходила за другой край города, вечерний ветер шевелил листву, и та шуршала под ногами.
— Как красиво… — тихо выдохнул Ван Сюньчжань.
— М-м… — Бай Чу смотрел вдаль, и голос его звучал слегка невнятно.
Они вернулись на заднее сиденье машины, и Ван Сюньчжань быстрым движением расстегнул ремень Бай Чу. Он воздерживался уже несколько дней: раньше это его особо не тянуло, но стоило лишь развязать руки, как поступать по-идиотски — потреблять и не получать наслаждения — становилось абсолютно невозможно.
— Когда ты водил меня на прогулку, — Ван Сюньчжань притянул Бай Чу к себе, усаживая на колени, — мне только и хотелось, что трахнуть тебя прямо в этой машине.
Он обхватил рукой эрегированный член Бай Чу, задействуя его туда-сюда, вверх-вниз, провел по самой головке и принялся кружить пальцами по лобковым волосам.
— Сейчас тоже не поздно…
Ван Сюньчжань двигался жестко, и корпус автомобиля покачивался в такт его толчкам. Бай Чу вцепился в спинку сиденья, запрокинув голову, и инстинктивно попытался обнять Ван Сюньчжаня за шею, но тот увернулся от поцелуя.
Бай Чу отпустил его — такая реакция была вполне ожидаема. Не считая того единственного поцелуя на выбросе адреналина, Ван Сюньчжань никогда не требовал поцелуев. Он перетрахал множество задниц, но, кроме Линь Чэня, никого не целовал в такие моменты. Их тела соприкасались вплотную — это была предельная, невозможная близость, и стоило губам и зубам соединиться вновь, как сердце неизбежно сдалось бы в плен.
Воспользовавшись моментом, Ван Сюньчжань опустил голову и, избегая губ Бай Чу, впился зубами в его кадык. Словно дикий зверь на охоте, дорвавшийся до уязвимого горла, не оставляя ни единого шанса на спасение.
— М-м… — от боли Бай Чу издал тихое мычание.
— Погоди, я рано или поздно вытрахаю из тебя всю дурь! — бросил Ван Сюньчжань и с силой вошел в самую глубь его кишок.
— М-м… — короткий стон Бай Чу стал глуше. — Тогда… тебе придется… черт… еще быстрее…
После оргазма оба лениво лежали на тесном заднем сиденье.
— Через год… — прищурившись, заговорил Бай Чу. — Через год мне, пожалуй, перестанут быть нужны твои деньги.
— Мм, — неторопливо отозвался Ван Сюньчжань. — Вдруг подумалось, что сейчас я трахался недостаточно быстро.
В день пикника съемочной группы Ван Сюньчжаня разбудил звонок Лао Хуана еще не было восьми утра.
Ван Сюньчжань с трудом подавил ярость спросонья:
— Чего тебе?
— Чего мне?! — голос Лао Хуана пылал еще сильнее. — Только что звонили коллеги из СМИ, говорят, сегодня выйдет репортаж о том, как ты содержишь молоденького любовника, и замять это уже не удается. Ты в последнее время случаем никому не перешел дорогу?
Ван Сюньчжань мгновенно протрезвел… Об их отношениях с Бай Чу он никому на стороне не рассказывал, даже Лао Хуан, который таскался за ним целыми днями, ничего не знал.
— Что за чушь ты несешь?!
— Чушь это или нет, неважно. В нашей тусовке то, что видят люди, и есть чистая правда.
— Содержание статьи уже знаешь?
— Нет, всё случилось без малейших предвестников, компания вообще не получала никаких слухов… — Лао Хуан замолк на секунду. — На пиар времени нет, придется смотреть, что опубликуют сегодня, и уже от этого отталкиваться. Я звоню просто предупредить, чтобы ты был готов.
— Когда выход?
— Скоро, раз уж до нас дошли вести, значит, кто-то в индустрии уже все видел.
Сна у Ван Сюньчжаня как не бывало. Он сбросил вызов и вскочил с кровати. Источником слухов о содержании мог быть только Бай Чу, ведь не могли же эти сплетни сами отрастить ноги и улететь! Ван Сюньчжань кипел от негодования: огласка подобных вещей не принесет Бай Чу ни малейшей пользы, чего ради он вообще это затеял?
Притворялся тут пай-мальчиком… А сам нож в спину воткнул, к чему такие сложности?! Ван Сюньчжань подавил в себе импульс высказать всё Бай Чу — в любом случае нужно сначала ознакомиться с текстом статьи, а уже потом принимать решения. В шоу-бизнесе на пустом месте поднимается слишком много штормов, и любая опрометчивая реакция может повлечь за собой цепную реакцию лишних проблем.
Не прошло и нескольких минут, как Лао Хуан переслал ему черновик статьи по электронной почте.
[Ван Сюньчжань подозревается в содержании партнера-гомосексуалиста, туманная ориентация вновь порождает слухи.]
Конкретного имени так называемого любовника в тексте не приводилось. Прочитав материал, Ван Сюньчжань инстинктивно понял, что это лишь домыслы без единого реального доказательства. К статье не прилагалось ни одной фотографии, зато вовсю использовались словечки вроде во всем потакает. Сроки в репортаже были размыты донельзя, история закручена лихо, но к самому Ван Сюньчжаню она не имела никакого отношения. Грубо говоря, эту статью можно было примерить к любому другому человеку, просто вписав другое имя вместо трех иероглифов имени Ван Сюньчжаня.
— Что за хрень?! — Ван Сюньчжань тут же перезвонил Лао Хуану.
— Думаю, речь о Линь Чэне, но точных подтверждений нет. К тому же на твоих старых совместных фото с Линь Чэнем видно только твое лицо, так что этот материал — чистой воды хайп ради просмотров.
— Что говорят в компании?
— В компании ответили: если это ложь, оставляем за собой право на судебный иск…
Бросив трубку, Ван Сюньчжань еще раз внимательно перечитал новость. Он легко постучал пальцами по столу… Черт, к Бай Чу это дело не имеет никакого отношения.
Весь остальной утренний настрой Ван Сюньчжаня был безнадежно испорчен. Работники съемочной площадки поглядывали на него со странной неловкостью. Сплетни в индустрии развлечений сотканы из полуправды, проверять их у главных героев никто не станет, но у каждого на уме свои весы, на которых они взвешивают чужие истории и клеят на участников угодные им ярлыки.
— Надо же, какая неожиданность… — пошутил Мэн Шэнь в перерыве между съемками. — Пиар-ход, конечно, так себе.
Ван Сюньчжань пропустил его слова мимо ушей и зашагал к стоявшему неподалеку фургону для отдыха.
— Сколько же ты тратишь каждый месяц, чтобы себя развлечь? — голос Бай Чу раздался прямо над головой.
Ван Сюньчжань поднял глаза и встретился с насмешливым взглядом Бай Чу… Развлечь себя?!… Вот черт, это уже злило. — У меня нет времени на пустые разговоры.
Внутри него бурлила ярость, и выплеснуть ее было некуда, так что тон ответа закономерно вышел крайне недружелюбным. На лице Ван Сюньчжаня буквально читалось: не лезь ко мне. Затевать сейчас перепалку означало нарываться на неприятности!
— Во во всем потакает, сдержан и заботлив… Звучит неплохо. — Бай Чу отступил на шаг, и по его тону невозможно было понять эмоции.
— Ты вообще к чему клонишь? — Ван Сюньчжань не собирался ничего объяснять. Ему было лень оправдываться перед Бай Чу, в этом не было нужды, да и невозможно объяснить всё до конца… Не станет же он заявлять, что в статье говорится о его бывшем парне, с которым они расстаются, и которого тот, к слову, знает — о Линь Чэне…
— Да ни к чему, — Бай Чу пожал плечами и на секунду замолчал. — Впредь я буду сам заботиться о презервативах…
Блять… Ван Сюньчжаня едва не прорвало на смех.
— Я весь этот месяц имел в хвост и в гриву только тебя одного, Бай Чу, а ты еще собрался презервативы покупать?
Бай Чу задумался и прямо посмотрел в глаза Ван Сюньчжаню:
— Откуда знаешь, может, кто-то другой проникся чувствами и не так понял твои намерения.
Ван Сюньчжань поднялся:
— Какое тебе вообще дело до этого? Я же говорил тебе не совать нос куда не просят. Кого я трахаю, а кого нет — никак не влияет на твои два миллиона, а раз так, сиди тихо. Все эти игры в ревность и дворцовые интриги хороши для забавы… но не порти мне настроение в такой момент!
Пара секунд молчания…
Бай Чу кивнул:
— Понятно…
Отправляясь после полудня на пикник, Ван Сюньчжань изо всех сил старался держать эмоции под контролем. На съемочной площадке отиралась куча народу, и пикантные новости о каком-то актере для остальных были не более чем поводом поболтать за чашкой чая. Раз уж сам Ван Сюньчжань вел себя так, будто ему плевать, никто, разумеется, не смел заикаться об этом при нем.
Эту нехитрую истину он уяснил еще несколько лет назад, но сегодняшняя утренняя стряпня была написана столь убедительно, что закрыть на нее глаза с разгону оказалось непросто.
— Чжань-гэ… — сладко улыбаясь, Томми подошел ближе. — Всё еще не в духе?
Ван Сюньчжань опустил взгляд, переворачивая на решетке стейк:
— С чего бы… мелочи жизни.
— А это правда? — с игривой ноткой в голосе осведомился Томми и тут же добавил: — Впрочем, неважно, правда или нет, твоему благородному рыцарскому имиджу это не повредит.
У Томми было мало слов в сценарии, и, коротая свободное время, он постоянно подкалывал Ван Сюньчжаня и Бай Чу то рыцарем, то принцем.
Ван Сюньчжань взял соусник и щедро плеснул соус на мясо:
— Иди поищи своего принца…
— Принц занят, он не в сети…
Проследив за направлением взгляда Томми, Ван Сюньчжань заметил Бай Чу, который обсуждал с сотрудниками курорта вопросы ночлега.
— Чего вы оба сегодня такие молчаливые? — Томми, будучи созданием невероятно гибким во всех смыслах, обладал обостренной чуйкой. — На площадке обычно казалось, что у вас неплохие отношения.
— Какой частью тела ты разглядел тут неплохие отношения? — бросил на ходу Ван Сюньчжань.
— Чжань-гэ, можно хоть с кем-нибудь разговаривать без пулемета наперевес? Так ведь и задеть случайно недолго…
— … — Ван Сюньчжань вздохнул. — Мясо будешь?
— Давай сюда кусочек, я отнесу принцу, он с самого приезда ничего во рту не держал.
Ван Сюньчжань переложил мясо на тарелку, посыпал щепоткой зиры и протянул Томми.
— Какой ужас, у тебя плохое настроение, так ты еще и чужие языки заставляешь отрабатывать!
Вспоминая об этом теперь, Ван Сюньчжань ловил себя на мысле, что с утра и правда погорячился. Дело было вовсе не в содержании слов — в конце концов, он говорил чистую правду, — а в той презрительной интонации и резких формулировках. Бай Чу наверняка было неприятно.
Сделав ленивый глоток пива, Ван Сюньчжань устроился на камне и бросил взгляд на стоявшего неподалеку Бай Чу. Ему следовало бы извиниться, но точно не сейчас: его собственные внутренности еще не встали на место, откуда взяться силам сопереживать чувствам какого-то там любовника. К тому же к этому самому любовнику прилагалось слово любовь, а в отношениях Ван Сюньчжаня и Бай Чу за этим словом следовало слово соперник. И пусть всё это в прошлом, заставить Ван Сюньчжаня сейчас унизиться и принести извинения было абсолютно нереально.
— Чжань-гэ… — Томми явно не умел сидеть без дела. — Можешь присесть вон туда? — он указал в сторону Бай Чу.
Ван Сюньчжань посмотрел туда:
— Зачем?
— Хочу, чтобы мы втроем сфотографировались… Я посередине, а вы двое по бокам.
Ван Сюньчжань уставился на Томми… Вот же выпендрижник, и когда только найдется кто-то, кто его приструнит?! — Да чего ты маешься дурью?
— Чжань-гэ… — канючил Томми. — Я с Бай Чу уже обо всем договорился, тебе только подойти надо.
Томми был хитер: после таких слов отказ Ван Сюньчжаня выглядел бы мелочностью. Тяжело вздохнув, он поднялся и поплелся в сторону Бай Чу.
Завидев приближающегося Ван Сюньчжаня, Бай Чу поднял голову и заглянул ему в глаза:
— Что-то нужно?
Ван Сюньчжань автоматически перевел взгляд на Томми… Ну и хитрец, ловко же плетет сети!
— Руководитель Бай, давайте втроем сфоткаемся, а? — тут же затараторил Томми, подталкивая Ван Сюньчжаня сесть рядом с Бай Чу.
Бай Чу посмотрел на него, промолчал, а затем повернулся к Томми:
— Какую фотку ты хочешь?
— Вы пока присядьте вот так, а я оценю кадр, — Томми достал телефон и навел камеру на обоих. — Я потом сяду между вами.
Расстояние между ними было слишком маленьким, чтобы туда поместился еще один человек, и Бай Чу инстинктивно качнулся в сторону, освобождая место для Томми.
— Не двигайся, руководитель Бай… — остановил его Томми и тут же щелкнул затвором. — Вот так отлично.
После этого Томми сунул телефон кому-то из стоявших рядом работников съемочной группы, подошел к мужчинам и уселся прямо им на колени. Соприкасавшиеся ноги обоих превратились для Томми в скамейку; откинувшись назад, он прижался спиной к их плечам:
— Придвиньтесь-ка еще ближе, я боюсь свалиться.
Люди из съемочной группы окружили их со стороны и тихо посмеивались над тем, как Томми вьет веревки из обоих мужчин.
— Снимай уже, — Ван Сюньчжань чуть подвинулся, прижавшись плечом к плечу Бай Чу.
Солнце закатилось за горизонт, съемочная группа понемногу потянулась обратно к курорту.
Ван Сюньчжань вспомнил, как несколько дней назад сидел с Бай Чу под заходящим солнцем — тепло оставшихся лучей было удивительно похоже на нынешнее. Он поднялся, лениво размял плечи и направился в противоположную от курорта сторону.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как позади посмелел шорох. Обернувшись, он обнаружил семенящего следом Томми.
— Какого черта… еще темноты нет, а ты уже призраком прикидываешься?!
Томми прибавил шагу, нагоняя его:
— Я просто подумал, что у тебя паршивое настроение и ты гуляешь один, вот и захотел составить компанию.
С чего бы взрослому мужику впадать в депрессию из-за какой-то газетенки? Ван Сюньчжаню просто хотелось побыть в тишине; прохладный позднеосенний воздух располагал к неспешной прогулке.
— Иди займись уже своими делами, — бросил он, продолжая идти вперед.
Томми держался в двух-трех шагах позади, не приближаясь, но безостановленно болтая без умолку. Ван Сюньчжаню это надоедало, и он отвечал через раз:
— Смотри под ноги, свалишься еще.
Небо стремительно темнело, неровная горная тропа растворялась в сумерках.
— Вернемся, Чжань-гэ… — Томми протянул руку и ухватил Ван Сюньчжаня за рукав. — Темно, небезопасно.
При этом его тело качнулось в сторону Ван Сюньчжаня.
— М-м… — кивнул тот и, разворачиваясь, резким движением выдернул руку.
Его целью было лишь увеличить дистанцию и заставить Томми встать ровно.
Однако часть веса Томми в тот момент опиралась на Ван Сюньчжаня, и когда тот внезапно отстранился, парень потерял опору и, застигнутый врасплох, качнулся назад.
— Осторожно… — не успев толком подумать, Ван Сюньчжань протянул руку, чтобы толкнуть Томми за плечо, но в тот же миг почувствовал, как под его собственными ногами проваливается воздух.
Дикий кувырок, мир перевернулся вверх тормашками.
Когда Ван Сюньчжань пришел в себя, лоб пронзила острая боль.
— Чжань-гэ! Чжань-гэ! — доносился сверху, примерно метрах в десяти, голос Томми.
Ван Сюньчжань провел рукой по лбу — ожидаемо, там красовался порез, из которого непрерывно сочилась кровь.
— Чжань-гэ… ты в порядке?! — вопил Томми, хватаясь за ветки кустов у обочины в попытке спуститься.
— Не вздумай лезть вниз! — с трудом приподнявшись на локтях, крикнул Ван Сюньчжань, чувствуя, как жутко кружится голова. — Беги зови кого-нибудь, если ты еще и сам свалишься, мы оба отсюда не выберемся!
— Но я же не могу бросить тебя одного!
Ван Сюньчжаня едва не накрыло бешенством — он что, всерьез возомнил себя героем сериала?! — Хватит болтать, живо беги!
Прислонившись спиной к валуну, Ван Сюньчжань чувствовал, как перед глазами всё начинает плыть.
Последние дни его удача была настолько отвратительной, что это просто не укладывалось в голове… Уж если в это Рождество он полетит обратно в Штаты, то непременно заставит суеверную матушку купить ему какой-нибудь защитный амулет. Денег в последнее время улетело немало, да и неприятностей на свою задницу он получил сполна…
Его начал пробирать озноб. Зажав рану рукой, чтобы замедлить кровотечение, Ван Сюньчжань почувствовал, как в мыслях зарождаются капли паники.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем на землю опустилась непроглядная тьма.
— Ты цел?! — раздался рядом голос Бай Чу.
Ван Сюньчжань даже не был уверен, не мерещится ли ему всё это, и автоматически приподнял веки.
— Ван Сюньчжань, ты в порядке?
Встречным взглядом оказались те самые глаза Бай Чу — необыкновенно яркие в темноте, мерцающие тревогой и беспокойством. В тот самый момент Ван Сюньчжаню показалось, будто он среди кромешной тьмы увидел маяк, несущий надежду.
Протянув руку, Бай Чу легко похлопал его по щеке:
— Приди в себя… Ван Сюньчжань.
— М-м… — глубоко вздохнув и насыщая кровь кислородом, Ван Сюньчжань криво усмехнулся: — Разве тебя не учили, что в драке не бьют по лицу?
Увидев, что тот опомнился, Бай Чу облегченно улыбнулся и, повернувшись к стоявшему наверху Томми, громко крикнул:
— Он в порядке, пускай остальные быстрее идут сюда!
http://bllate.org/book/31266/3812253
Готово:
