Множество кадров с гонками снималось на кольцевой горной трассе. Отель, где разместилась съемочная группа, находился в центре города, так что ранним утром Ван Сюньчжаню целый час приходилось проводить в дороге. У него был собственный фургон, и съемочная группа всё устроила на высшем уровне — было видно, как сильно они дорожат этой большой звездой.
Ван Сюньчжань стоял возле арендованной съемочной группой кольцевой трассы и издалека наблюдал за идущим к нему Бай Чу. Никак не удавалось взять в толк: подумаешь, сцена с гонками, неужели стоило нанимать специального инструктора по трюкам, чтобы тот изо дня в день учил звезду водить гоночный автомобиль? В такого рода сценах большую часть времени в машине сидит дублер, а если и впрямь снимаются сложные автомобильные трюки, актеру, помимо нескольких крупных планов лица, разве по силам выдать настоящий класс на потеху публике?!
Помощник режиссера протянул ключи от машины Ван Сюньчжаню и, повернувшись к Бай Чу, сказал:
— Сяо Бай, будь осторожен.
— Хорошо, — кивнул Бай Чу, после чего открыл дверь и уселся на пассажирское сиденье.
Ван Сюньчжань забрался в салон, завел двигатель:
— Ты чего здесь?
— Деньги зарабатываю. — Бай Чу повернулся к нему.
— Двух миллионов не хватает? — Ван Сюньчжань приподнял бровь. — Ты часто подрабатываешь таким трюковым инструктором?
— Ты же не говорил, что я должен дежурить двадцать четыре часа в сутки, — ответил Бай Чу и вдруг подался вперед, приближаясь к Ван Сюньчжаню.
— Ты чего? — Ван Сюньчжань инстинктивно отпрянул назад. Это же, черт возьми, съемочная площадка, вокруг столько глаз!
Бай Чу сидел совсем близко, его дыхание касалось щеки Ван Сюньчжаня, тот даже видел, как волосы на висках Бай Чу покачиваются при каждом движении:
— Большая звезда Ван, урок первый: ремень безопасности.
Закончив говорить, Бай Чу протянул левую руку, вытянул ремень безопасности с водительской стороны и, занеся руку обратно, слегка задел его грудь.
Черт... умеет же, мать его, соблазнять! Ван Сюньчжань отвернулся и уставился вперед. Он вспомнил, как Бэсс, узнав о его отношениях с Линь Чэнем, давным-давно заявил: «Ты рано или поздно изменишь, хищнику обязательно захочется вегетарианской пищи, не лопнешь от воздержания, так сорвешься!»
— Поехали, — выпрямившись, Бай Чу пристегнулся собственным ремнем. — Следи за скоростью.
Проведя на съемочной площадке несколько дней, Ван Сюньчжань понял, что он далеко не единственный, кто недоволен внезапными правками в сценарии. Из-за этого временного решения у всей команды прибавилось невидимой работы: аренда площадки, поиски машин, костюмы, расписание — всё, что было так аккуратно расплавлено, полетело к чертям.
Взять хотя бы кольцевую трассу, которую они использовали последние дни: ее срочная аренда обошлась намного дороже предварительного заказа, да и переговоры по контракту проходили в сумасшедшей спешке. Говорят, ради этого трека несколько помощников режиссера три дня крутились волчками и почти не смыкали глаз, пока наконец не нашли подходящую для съемок локацию.
На этом фоне внезапно появившийся на площадке Бай Чу казался едва ли не самым праздным сотрудником.
— Вы знаете, сколько получает инструктор Бай? — услышал Ван Сюньчжань разговор нескольких работников во время обеда.
— Понятия не имею. Сколько там может быть, он же особо ничего не делает.
— Говорят, бухгалтер, который отвечает за переводы, обмолвился, что зарплата инструктору Баю капает посуточно.
Сплетни всегда приукрашивали так, чтобы картина выглядела яркой и живой:
— Десять тысяч в день!
— Да ну? Он же целыми днями палец о палец не ударяет, просто сидит в машине языком треплет.
— И какого он вообще рожна тут объявился? С чего это мы пашем как лошади, а у него такие же привилегии, как у звезды?
— В смысле — такие же привилегии, как у звезды? — пошутил Ван Сюньчжань, пытаясь разрядить обстановку.
— Чжань-гэ, мы же шутим! Ты у нас вовсе не задираешь нос, работать с тобой одно удовольствие, — расплылся в улыбке помощник режиссера. И это была чистая правда: хотя у Ван Сюньчжаня сложилась не самая лучшая репутация в общении со СМИ, на съемочную группу он никогда не срывал злость. Сам пройдя через черную полосу и тяжелые подработки ради копейки, он видел в этих ребятах себя прежнего и неизменно испытывал к ним теплую симпатию.
Завидев приближающегося Бай Чу, все разом замолчали.
Такой настрой было легко понять: на съемочной площадке издавна заведено, что больше всех пашет вовсе не тот, кому больше платят. Ван Сюньчжань молча смотрел, как Бай Чу садится на свое место. Окружающие лишь для вида поздоровались с ним, и от прежней оживленной атмосферы не осталось и следа.
Ван Сюньчжань прекрасно понимал чувства людей: в конце концов, с его собственной колокольни платить по десять тысяч в день какому-то бездельнику за то, чтобы тот слонялся по площадке и наживал врагов, было верхом бессмысленности! Но, с другой стороны, деньги-то утекали не из его кармана, так что надрываться и качать права было ни к чему.
Всю эту неделю работа Ван Сюньчжаня сводилась к покатушкам под руководством Бай Чу.
— Левый поворот, побыстрее, — доносилось с пассажирского сиденья.
Ван Сюньчжань крутил руль.
Спустя несколько дней он уже чувствовал себя послушным-послушным золотистым ретривером, который безропотно выполняет приказы хозяина, куда бы тот ни направил.
Даже привязанному на поводок псу это в конце концов надоело:
— Ты поворачиваешь слишком медленно, — подал голос сидевший рядом Бай Чу.
— Да это же обычный поворот, куда тут спешить! — Даже самый послушный пес цапнет, если его достать, не говоря уж о том, что Ван Сюньчжань отвалил два миллиона — этот ошейник на его шее стоил каждой копейки. — С чего ради на Четвертом кольце входить в повороты на скорости спорткара?!
— В этом месте будет крупный план, — невозмутимо пояснил Бай Чу. — Если кадр получится смазанным, он оскорбит ту машину, на которой тебе предстоит ехать.
— Чушь собачья, да кто там разглядит, как именно она поворачивает!
— Разворот, продолжаем. — Бай Чу оставил его выпады без внимания.
Нацепил ослиные уши и возомнил себя полководцем, да ты никак возомнил себя пупом земли, собрал все стороны света в кучу? Вечно он упрется рогом!
— Больше не тренируюсь, — Ван Сюньчжань припарковался у обочины и заглушил мотор. — Устал, в машине духотища, сделаем перерыв!
— Ладно, — улыбнулся Бай Чу, переводя на него взгляд. — Босс Ван, и как же вы хотите отдохнуть?
Ван Сюньчжань выдержал его взгляд. Это обращение — босс Ван — прозвучало чертовски задорно! Оно невольно напомнило ему, как Бай Чу покусывал нижнюю губу, пока его трахали. Пришлось признать: Бэсс был абсолютно прав, длительное воздержание от мяса довело его до страшного авитаминоза! Мужчины и впрямь думают нижней частью туловища: плевать, был этот человек бывшим парнем твоего бойфренда или нет, когда кровь ударяет в голову, трахаться в кайф — это настоящее блаженство!
Ван Сюньчжань толкнул дверь и вышел наружу:
— Пойду проветрюсь!
Трасса, арендованная съемочной группой, огибала горы, и Ван Сюньчжань, глядя на открывшийся сверху пейзаж, на мгновение погрузился в задумчивость. Бай Чу вовсе не был плохим человеком: у него имелись свои принципы, за рамки он не выходил, и если бы не этот занозивший сердце Ван Сюньчжаня вопрос с Линь Чэнем, они вполне могли бы стать друзьями. При нынешнем же раскладе о дружбе не могло быть и речи — если бы такое всплыло наружу, Ван Сюньчжань не то что ходил бы с рогами, он бы сам себя со смеху сожрал. Да к тому же эти два миллиона... Ван Сюньчжань ведь вдобавок ко всему водрузил рога бывшего парня прямо на голову Линь Чэня, до чего же всё запуталось, черт побери!
— Надумал? — Бай Чу вышел из машины и обошел ее к водительской стороне. — Хочешь, я поведу обратно, а ты пока подумаешь по дороге.
Ван Сюньчжань обернулся и посмотрел на гипсовую повязку на правой руке Бай Чу:
— Ты поведешь?
В этот самый момент в машине зазвонил телефон Ван Сюньчжаня, и Бай Чу машинально обернулся на звук.
Он пару секунд пристально всматривался в экран, ничего не говоря.
— Чего там? — Ван Сюньчжань подошел ближе.
— Ничего, — подняв на него взгляд, Бай Чу тронул уголки губ. — Твоя мама пишет, что соскучилась.
Вся семья Ван Сюньчжаня жила в Америке, с чего бы его матери присылать СМС о том, что она скучает:
— Брехня... — буркнул Ван Сюньчжань и протянул руку в салон, чтобы забрать телефон.
Бай Чу отступил на два шага и направился к пассажирской двери:
— Поехали обратно, раз устал, на сегодня хватит тренировок.
На экране светилось: [Скучаю.]
Отправителем значился номер Линь Чэня, который Ван Сюньчжань так принципиально и не внес в записную книжку.
— ...... — Ван Сюньчжань наконец понял, к чему клонил Бай Чу... Ну и актерский же талант, просто слов нет, разыгрывать драму между покровителем и содержанкой у него получалось с закрытыми глазами. — Раз ты так вжился в роль, почему бы тебе не закатить сцену ревности из жизни гарема! — вырвалось у него.
Бай Чу на секунду замер, чуть нахмурился, а затем улыбнулся:
— Это уж как босс Ван соблаговолит дать шанс!
Ван Сюньчжань едва не поперхнулся от смеха:
— Идет, подвернется случай — покажу. Уж если представится возможность усадить всех троих за один стол, я с удовольствием посмотрю, сохранится ли у тебя, Бай Чу, прежняя невозмутимость, когда ты начнешь здесь свои ролевые игры!
Вторым новичком в съемочной группе стал Томми — это случилось ровно через неделю после появления Ван Сюньчжаня. Стоило увидеть Томми, как у Ван Сюньчжаня тут же заболела голова!
— Чжань-гэ...
Ван Сюньчжань переодевался в гримерке, когда сзади его неожиданно кто-то обнял, и в уши ударил приторно-сладкий голосок.
— Ты как сюда попал?.. — Ван Сюньчжань резко развернулся и оттолкнул его.
Томми был хорошеньким, из тех парней, у которых глаза при каждом движении лучатся пронырливостью. Говорили, что в шоу-бизнесе он пробился главным образом за счет этого медового тембра, которым умел подлизываться к инвесторам. В подобных вещах не было ничего удивительного, и Ван Сюньчжань вовсе не считал Томми каким-то особенно противным, просто эта приторность действовала ему на нервы. У самого Ван Сюньчжаня была смазливая мордашка и отличная фигура, так что было понятно, почему Томми норовит прижаться к нему поближе. Вовсе не потому, что тот пылал к нему особой страстью — просто Томми, будучи по сути проходным двором, исправно отрабатывал план по расширению клиентской базы.
— Дверь была не заперта, вот я и вошел.
— Отодвинься, я переодеваюсь, не хватало еще задеть тебя.
— Да задевай сколько хочешь... я не против! — с этими словами Томми взгромоздился задницей на стоявший рядом стол и с улыбкой уставился на Ван Сюньчжаня через зеркало.
Томми привязался к нему как банный лист и с самого первого дня на площадке неотступно крутился рядом. Работники были наслышаны о «подвигах» Томми, но за спиной особо не судачили.
«Чжань-гэ, а где твой хвостик?» — посмеивались иногда помощники.
Ван Сюньчжань в ответ лишь бросал ледяной взгляд: марш все по своим местам, отдыхать!
Томми досталась роль главного героя — такого себе глуповатого милашки-подручного, который во всем подчинялся протагонисту и не имел собственного мнения. Эта роль идеально подходила Томми, особенно такому Томми, который неотлучно вился вокруг Ван Сюньчжаня.
На второй день съемок ранним утром Томми уже стоял бок о бок с Ван Сюньчжанем:
— Чжань-гэ, давай ты поведешь, а я сяду рядом, м?
— Отстань, мне и так тошно! — у Ван Сюньчжаня раскалывалась голова. Каждый день видеть Бай Чу и без того расстраивало хуже горькой репы, а тут еще этот Томми. Наверное, оставшиеся месяцы съемок станут сплошным кошмаром — этот проект с самого начала шел вразрез со всем его нутром, не оставляя и надежды на спокойную жизнь.
— Вау... — вдруг выдохнул Томми, глядя куда-то в сторону. — Какой красавчик!
Проследив за взглядом Томми, Ван Сюньчжань увидел Бай Чу. Тот был в своей обычной футболке с длинными рукавами, волосы по-прежнему забраны назад в хвост — ничем не отличался от того дня, когда они встретились впервые.
— Это трюковый инструктор, чего в нем красивого?
Томми улыбнулся и, не отрывая глаз от Бай Чу, проговорил:
— Чжань-гэ, у него красота совсем другая, чем у тебя. Ты — рыцарство, защита, яростный бой, твоя красота — это свобода... А он — принц, каждое движение пропитано благородством, он очаровательно красив.
— Вот как...
И ведь не поспоришь, черт побери! Ван Сюньчжань пашет ради денег для Линь Чэня, Линь Чэнь из кожи вон лезет, чтобы отдать их Бай Чу; рыцарство жертвует жизнью ради долга, а принцу достается любовь!
Прекрасное резюме!
— Сегодня снова отрабатываем повороты, — подойдя к ним, произнес Бай Чу, глядя на помрачневшего Ван Сюньчжаня.
— Красавчик... как звать-то? — первым подал голос Томми.
— Бай Чу, — уголки его губ чуть приподнялись. — Прости, правая рука повреждена, не могу пожать тебе руку. — Он слегка приподнял ее в подтверждение своих слов.
Tommy расплылся в улыбке:
— Тогда позволь мне потрогать твою щетину...
— Ладно, — Бай Чу стоял смирно. — Трогай.
Томми протянул руку и принялся елозить пальцами по щетине Бай Чу. У него были длинные пальцы, которые порхали по лицу Бай Чу так ловко, будто он перебирал клавиши рояля.
— Поехали... — Ван Сюньчжаню было лениво слушать этот бред, и он зашагал к водительскому сиденью... Он вспомнил тот день в кофейне, когда впервые увидел Бай Чу, — Линь Чэнь тогда точно так же касался его щетины... И что тут трогать, неужели не колюче?
Бай Чу потянулся к ручке пассажирской двери, но Томми ловко опередил его:
— Красавчик, уступи мне место рядом с Чжань-гэ.
Ван Сюньчжань глянул на них из кабины:
— Садитесь уже оба.
На мгновение их взгляды с Бай Чу встретились, но тот тут же отвел глаза:
— Хорошо. — Он отпустил ручку переднего сиденья и молча забрался назад.
Томми с улыбкой вскочил в машину, наклонился к самому уху Ван Сюньчжаня и шепнул:
— Чжань-гэ, мне все-таки больше по душе такие красавчики с рыцарским духом! Только не ревнуй!
Что за бред он несет, отмахнулся прочь Ван Сюньчжань:
— Пристегнись и поменьше болтай, раз уж увязался. — С этими словами он повернул ключ в замке зажигания.
Томми, уставившись на горные пейзажи за окном, восхищенно протянул:
— Как красиво... — Внизу раскинулся город со своей упорядоченной суетой, горная дорога петляла вперед, а высотки казались отсюда такими крошечными и незначительными. — Съемочной группе непременно нужно устроить вылазку с ночевкой в горы, здесь же чистейший кислород!
— Угу, — невпопад бросил Ван Сюньчжань.
Он уже целую неделю колесил туда-сюда по этой дороге, и какая бы красота ни мелькала перед глазами, от многократного повторения она приелась окончательно, не говоря уже о том, что у Ван Сюньчжаня отродясь не было настроения любоваться пейзажами. Но прислушавшись к словам Томми, он все же глянул в окно: виды и вправду потрясающие — увядающие листья кружатся в конце осени, мирская суета осталась где-то далеко внизу, а вокруг царят тишина и покой.
Взгляд Ван Сюньчжаня упал на зеркало заднего вида, и он неожиданно встретился глазами с профилем Бай Чу, который тоже смотрел в окно. Сам этот пейзаж был точной копией Бай Чу: четкие линии лица, тень меланхолии во взгляде, смесь вспыльчивости и невозмутимости в характере, вечная печать усталости. В Бай Чу и правда было что-то от принца, вот только Ван Сюньчжань с самого начала не удосужился приглядеться как следует, поэтому теперь, когда лицо стало привычным, он вдруг осознал, что упустил абсолютно всё.
Бай Чу повернул голову, и их взгляды снова случайно пересеклись... Что это? Во взгляде читалось легкое недоумение...
Ван Сюньчжань отвернулся: сожалеть было не о чем. Их отношения с самого начала были предопределены ложью Линь Чэня, так что сейчас любые слова излишни, а ковыряться в деталях тем более бессмысленно. Будь Бай Чу хоть трижды принцем, в глазах рыцаря он оставался лишь помехой под ногами — и не более того.
— Чжань-гэ... — Томми снова заговорил, стоило им добраться до траектории. — Как же круто ты водишь! — С этими словами он положил руку на бедро Ван Сюньчжаня.
— Убери руку... — раздраженно бросил Ван Сюньчжань. Томми вечно норовил распустить руки, отчего у него всё внутри переворачивалось.
Пальцы Томми поползли выше, к самому основанию бедра:
— Так пойдет?
У Ван Сюньчжаня закипела кровь, ему жутко захотелось затормозить и вбить в голову этому Томми пару правил: хватит распускать перья и строить из себя дешевку на людях!
Сидевший сзади Бай Чу внезапно бросил:
— Левый поворот...
Ван Сюньчжань на рефлексах дернул руль — скорость реакции превосходила даже рвение золотистого ретривера, бросающегося за брошенным мячом... Черт возьми, вот уже больше недели он только и делал, что тренировал этот проклятый поворот в машине, а голос Бай Чу стал триггером безусловного рефлекса...
— Ой... — по инерции Томми впечатался плечом в дверь.
Бай Чу сделал это специально... Через зеркало заднего вида они в очередной раз встретились взглядами, и губы Бай Чу тронула насмешливая улыбка, брови чуть приподнялись. В этом взгляде ясно читалось: ну как, нравится тебе такая сцена «ревности в гареме», босс Ван?
— Чжань-гэ, ты как вообще воришь! — заныл Томми.
Ван Сюньчжань отвел взгляд... Идиот... Прошипев Томми:
— Пристегнись! — он резко затормозил, ухватил Бай Чу за руку и прошипел прямо ему в ухо:
— Хватит со мной разыгрывать привычные тебе игры в содержанца, мне это неинтересно.
Бай Чу выждал пару секунд и выдернул руку:
— Понял... Просто подумал, что тебе хочется от него отделаться.
— Это мои проблемы, — поведение Бай Чу изрядно вывело Ван Сюньчжаня из себя. Пусть даже та рука на бедре и исчезла благодаря этому вмешательству, сам он вовсе не собирался влезать во всю эту тягомотину. У него под боком и так хватает мастера масок по имени Линь Чэнь, второго обладателя «Оскара» ему точно не нужно. — Тебя это вообще не касается, прекращай совать нос не в свое дело! — Ван Сюньчжань был уверен в собственных актерских способностях и вовсе не нуждался в ежедневных тренировочных полигонах.
— Ладно, хозяин барин, тебе виднее!
http://bllate.org/book/31266/3812248
Готово:
