Жэнь Хань раздражённо усмехнулся и велел ему катиться обратно спать.
Сестрица Чжун уже несколько дней его не видела, так что сначала принялась вертеть его туда-сюда, осматривая со всех сторон, и лишь потом соизволила отпустить:
– Вода в комнате, лекарство в ящике, на привычном месте. Откроешь – сразу увидишь.
– Спасибо, сестрица Чжун, – мысленно подумал Сюань Ин, что дома всё-таки лучше всего.
Сестрица Чжун улыбнулась и, подняв голову, бросила взгляд наверх:
– Господин Чэн в твоей комнате.
Сюань Ин угукнул в ответ, повернулся и поднялся наверх. Вымывшись в другой ванной и вернувшись в собственную спальню, он застал Чэн Юаня: тот сидел, прислонившись к изголовью кровати в пижаме Сюань Ина и читая книгу.
Они встретились взглядами, и Чэн Юань отложил книгу в сторону.
Временами в Сюань Ине просыпалось нечто жестокое, грубое и деспотичное.
Много позже Чэн Юань, обессиленно свесив одну ногу с края кровати, прикрыл горло рукой и глухо кашлянул. Сюань Ин, допив лекарство, только протянул стакан с водой Чэн Юаню, как на прикроватной тумбочке зазвонил телефон.
Пару дней назад они с Ян Жуу обменялись контактами и добавили друг друга в WeChat.
На экране высветились три иероглифа: Ян Жуу.
Чэн Юань перехватил стакан и сделал глоток:
– Домой загоняют.
Сегодня пятница, день визитов к родственникам для Ян Жуу. Во время того самого разговора по телефону с Чжао Линьян Сюань Ин сразу догадался, что этот низкий, бархатный смешок принадлежал именно Ян Жуу. Приложив указательный палец к губам, он призывающе цыкнул и смахнул экран, принимая вызов.
– Поужинал? – спросил Ян Жуу.
Сюань Ин невинно улыбнулся, запустив все пять пальцев в волосы Чэн Юаня:
– Поужинал.
Звонок оборвался сразу после того, как Сюань Ин бросил фразу: «Сегодня ночевать не вернусь». На этом их обмен репликами и закончился.
По правде говоря, в глазах Сюань Ина Ян Жуу представлял собой нечто весьма туманное. Единственное, что врезалось в память, – этот человек был высоким, а лицо... ну, вполне сносное.
Внешность любого человека доступна глазу каждого, у кого есть зрение, а вот внутренний мир Ян Жуу Сюань Ин никак не мог раскусить.
Окажись подобная ситуация с ним самим – когда кто-то из родственников, с кем много лет не поддерживали связь, внезапно селится под одной крышей, – вряд ли он, несмотря на прежнюю близость, сумел бы сохранять такое же невозмутимое спокойствие, как Ян Жуу.
Ян Жуу занял роль строгого старшего брата, поддерживая хрупкий баланс между поколениями и уравнивая в правах всех членов семьи Хэ. Вот только в роль и в нужное состояние он вжился слишком быстро и слишком гладко, словно всё в этом мире было ему по плечу, и именно эта черта жутко раздражала Сюань Ина.
В доме семьи Хэ, помимо пятницы, Ян Жуу не удавалось застать почти никогда. Чжао Линьян безумно гордилась этим приемным сыном: стоило закончиться вечерней трапезе, как она тут же заводила с ним беседы. Со стороны это выглядело как попытка сблизить отдадавшихся друг от друга мать и сына, но Сюань Ин всегда чувствовал здесь показуху.
Сначала она принялась распевать о том, насколько хорош и стабилен Хэ Цыцинь, у которого и карьера, и личная жизнь складывались идеально, а также имелась проверенная годами девушка, с которой будущей весной родители с обеих сторон планировали встретиться и справить помолвку. Сюань Ин холодно и равнодушно бросил дежурное поздравление, на что Чжао Линьян с наивной простотой ответила взаимностью, а сразу после этого принялась заххваливать Ян Жуу.
Ян Жуу в свои тридцать шесть лет был гремящим на всю отрасль звездным адвокатом, исполнительным партнером топовой юридической фирмы. Изначально их семья жила в Сучжоу, но когда Хэ Чэндун получил перевод по службе, Ян Жуу, всё взвесив, решил поставить сыновнюю почтительность превыше всего и последовал за ними.
Разумеется, когда Чжао Линьян рассуждала о его сыновней преданности, Сюань Ин лишь презрительно кривился: в конце концов, с тем уровнем доходов, которого достиг Ян Жуу в адвокатуре, он бы не остался без дел ни в одном городе. Оставалось лишь гадать, какая именно юридическая контора в Хайане вознесла молитвы небесам, раз после его переезда Ян Жуу уселся на столь высокое кресло.
– Чэн Юань, ты видел соседа с верхнего этажа? – Сюань Ин постучал уголком телефона по собственному подбородку.
Чэн Юань перевернулся на другой бок:
– Не видел. С чего вдруг такой вопрос?
– Ян Жуу очень высокий, лицом не вышел – я симпатичнее, носит очки, – перечислил Сюань Ин. – Если случайно столкнешься с ним, можешь не любезничать.
– Угу, – отозвался Чэн Юань и забрал у него из рук телефон, которым тот стучал себя по подбородку. – Отдыхай. Сестрица Чжун внизу всё прибрала, я пойду.
Сюань Ин поднял руку и нажал ему на плечо:
– Спи здесь.
Чэн Юань обернулся с легкой улыбкой, накинул на плечи одежду и принялся неторопливо застегивать пуговицы:
– Разве кто-то сможет уснуть рядом с тобой?
Обладая отвратительным качеством сна, Сюань Ин предъявлял жесточайшие требования к окружающей обстановке: в комнате не должно было быть ни малейшего лучика света, ни единого звука, а делить постель с кем-либо и вовсе являлось табу.
Пока они разговаривали, Чэн Юань полностью оделся. Оперевшись обеими руками о матрас и подавшись вперед, он произнес:
– Мы же договаривались: только секс, никаких чувств. Если я послушаюсь тебя и останусь, мы перейдем черту.
Сюань Ин закрыл глаза и тихонько усмехнулся, небрежно махнув рукой, позволяя Чэн Юаню уйти.
По мере того как ночь углублялась, в саду Шэнь воцарялась полная тишина. Сюань Ин стоял на балконе, потягивая ледяную колу из баночки.
Они с Чэн Юанем познакомились четырёхлет назад на банкете по случаю помолвки Шэнь Сю. Тогда они почти не запомнили друг друга, и лишь в феврале следующего года, когда Чэн Юань по приказу отправился в сад Шэнь за кое-какими вещами, их знакомство можно было считать официальным.
Прежде Чэн Юань работал ассистентом Шэнь Сю, но, узнав о его знакомстве с Сюань Ином, Шэнь Сю перевел того в другой отдел, повысив до старшего консультанта. Новая должность не требовала присутствия в офисе и давала полную свободу во времени – с единственным условием: от него требовалось присматривать за Сюань Ином.
Благодаря целенаправленным стараниям Шэнь Сю, Чэн Юань превратился в тень Сюань Ина: куда бы ни направлялся Сюань Ин, повсюду следовал Чэн Юань.
Сюань Ин уже больше десяти лет боролся с недугом: депрессия переросла в биполярное расстройство. С одной стороны, он кристально ясно осознавал состояние собственного духа и тела, а с другой – до безумия ненавидел больницы и психотерапевтов.
Они познакомились в период, когда Сюань Ин находился в худшем за всю историю состоянии, когда даже Шэнь Сю опускал руки. Чэн Юань просто сел напротив и немного поговорил с ним, но за этот краткий час Сюань Ин почувствовал невероятное облегчение – как ментальное, так и физическое, – и даже впервые за долгое время самостоятельно вспомнил обрывки прошлого.
Когда до него дошло, что Чэн Юань, возможно, применил гипноз, разум Сюань Ина мгновенно выстроил защитные барьеры. Сквозь пелену полумрака он разглядел мягкую улыбку Чэн Юаня:
– Поспи, станет легче. Ты просто слишком устал.
Сюань Ин беспрекословно подчинился приказу уснуть, а проснувшись, почувствовал себя легким, словно птица.
Чэн Юань обладал удивительным пониманием и талантом к сопереживанию, был обходителен и нежен. В повседневном общении он никогда не заводил разговоров с позиции психотерапевта и не сыпал банальными мудростями в духе психологических цитатников. Он утверждал, что они могут быть просто друзьями, которые вольны обсуждать всё, что заблагорассудится.
Сюань Ин долгое время держал его на расстоянии, но постепенно смягчил броню и время от времени поверял ему сердечные тайны. Чэн Юань никогда не проявлял нездорового любопытства подглядывающего за секретами человека; напротив, услышав какое-нибудь шокирующее словечко, он мог удивленно и с доброй усмешкой протянуть Сюань Ину: «Ого!»
Со временем Сюань Ин проникся к нему глубоким доверием, сделав из него нечто вроде собственного зеркала: Чэн Юань помогал ему отразить всю неприглядность его состояния, а затем естественным образом помогал от неё избавиться.
Впервые они перешли черту одним из полудней в Тяньсин, случайно заговорив на тему эрекции.
Всё случилось само собой, в каком-то тумане. Сексуальное возбуждение одновременно терзало Сюань Ина и приносило дикое облегчение после разрядки. Когда всё закончилось, Сюань Ин ощутил мимолетное раскаяние при виде тяжело дышащего, залитого краской Чэн Юаня, однако нахлынувшая телесная и ментальная истома мгновенно затопила это слабое сожаление.
При следующей встрече Сюань Ин едко бросил:
– Психотерапевт, кувыркающийся в постели с пациентом, – это профнепригодность.
Чэн Юань протянул ему какую-то папку с бумагами, ни капли не сердясь и не смущаясь:
– Ты никогда не был моим пациентом, да и я больше не психотерапевт. Вот справка из медицинского центра, проходил осмотр на прошлой неделе. Я абсолютно здоров, и ты – мой первый мужчина.
Сюань Ин бегло пролистал пару страниц, швырнул папку на стол и усмехнулся:
– Что ж, ты не в убытке. Я тоже. Надеюсь, ты сохранишь чистоту.
После этого они заключили уговор: хоть в постели, хоть за её пределами они говорят только о сексе, но не о чувствах.
Строго говоря, само словосочетание «секс-партнер» не слишком нравилось Сюань Ину – сбрасывать одежды и превращаться в дикого зверя на чьем-то теле, но он был не в силах совладать с этой жаждой, похожей на зависимость. К счастью, Чэн Юань обладал прекрасным чувством меры и никогда не предъявлял лишних претензий.
За эти четыре года Сюань Ин порой всерьёз задумывался: любит ли он Чэн Юаня? Ответ был однозначным – да, только вот сама эта любовь казалась какой-то зыбкой, пожалуй, даже нереальной. Всё потому, что главным чувством рядом с Чэн Юанем для Сюань Ина было лишь комфортное расслабление, в то время как бурной страсти, неизменно сопутствующей сильным чувствам, не наблюдалось и в помине.
В дом семьи Хэ он вернулся уже на следующий день после полудня. Войдя внутрь, он застал Ян Жуу: тот одной рукой зажал сигарету и вдобавок разговаривал по телефону прямо в гостиной.
Снег выпал лишь в день зимнего солнцестояния, а после него стояли сплошные солнечные дни. Зимнее солнце заливало пространство сквозь панорамные окна, и в лучах этого света Ян Жуу, одетый в белый кашемировый свитер, казался окутанным сиянием – ярким и теплым, если присмотреться чуть внимательнее.
Сюань Ин задержался на пару секунд, не став мешать, бросил быстрый взгляд и прямиком направился наверх.
– Жуу? – раздался голос из телефона. – Слышно меня?
Ян Жуу отвел взгляд и потушил окурок:
– Прости.
– Чем занимаешься?
Ян Жуу толкнул створку окна, по какой-то причине находя ситуацию забавной:
– В доме объявился новый строптивый братец. Вчера где-то пропадал, не ночевал дома, а только что заявился – смотрит на меня как на кровного врага и, не обмолвившись ни единым словом, сразу ушуршал наверх.
Собеседник на том конце провода тоже рассмеялся:
– Мой братец ведет себя точно так же. Ладно, проехали, у тебя там всё уладилось?
– Да, – ответил Ян Жуу. – Бюрократия здесь работает на удивление быстро.
Процедура перевода из одной коллегии адвокатов в другую через провинциальные границы не отличалась особой сложностью, разве что изводила бумажной волокитой: уведомление министерства юстиции, подача пакета документов. Впрочем, сам период рассмотрения никак не мешал ведению дел. Не прошло и трех месяцев с момента возвращения Ян Жуу, а он уже словно заново начал стажировку, пахал без продыху несколько недель подряд.
– В эти выходные дел поменьше, а мы не виделись уже столько лет. У тебя найдется время? – спросил Ян Жуу. – Встретимся?
– Без проблем, – ответил голос в трубке. – Выбирай место ты, с меня угощение.
Ян Жуу не стал церемониться:
– Договорились, до завтра.
Поднимаясь наверх, Ян Жуу заметил, что дверь в комнату Сюань Ина приоткрыта, и, свернув с пути, постучал.
Не ночевавшая дома всю ночь птица как раз лежала на кровати, склонившись над Сяо Хуэем и принося извинения. Услышав стук, он повернул голову:
– Чего тебе?
Ян Жуу прислонился к косяку, расслабленно скрестив руки:
– Где пропадал этой ночью?
Сюань Ин люто ненавидел этот его тон – будто он и вправду был его старшим братом, пришедшим с расспросами после ночного отсутствия.
– У друга ночевал? – не дожидаясь ответа, продолжил Ян Жуу. – Завел девушку?
Мышление закоренелого натурала в сочетании с менталитетом старшего родственника, судя по всему, работало именно так: не ночевал дома – значит, завел шашни.
Сюань Ин поднялся с кровати. В хорошо протопленном доме он сразу скинул верхнюю верхнюю одежду, оставшись в свободном черном тонком свитере.
http://bllate.org/book/31262/3811800
Готово:
