Середина декабря. Хотя на солнце было довольно тепло, стоило подуть прохладному ветерку, как Ин Цюмань тут же окончательно протрезвел.
Выходя из дома, он отправил приятелю сообщение, но тот парень, судя по всему, ещё не встал, и ответил только тогда, когда Ин Цюмань уже добрался до университета.
[Кончено тебе, ты попал~]
Этот абонент, записанный как Сяо Юань, был его другом детства из прежнего мира по имени Цю Юань. Когда он угодил в этот мир, контакт каким-то непостижимым образом сохранился в телефоне, и с ним по-прежнему можно было связаться.
Звучало дико, но само его перемещение в книгу было куда безумнее.
Вот только эта связь намертво привязалась к старому телефону: стоило сменить аппарат на новый, как номер собеседника упорно превращался в несуществующий, сколько ни пытайся его записать.
Поэтому Ин Цюмань ходил с тем же телефоном уже целых четыре года.
[Ничего подобного.]
Словно из вредности, Ин Цюмань сунул телефон обратно в карман, просидел в библиотеке два часа и лишь потом снова заглянул в экран.
[Когда ты чётко осознаёшь разницу, а потом мучаешься и ломаешь над этим голову — это и есть начало конца.]
К сообщению прилагалась ехидная гифка с приподнятой бровей.
Ин Цюмань подумал, что тот снова изображает из себя знатока сердечных дел, хотя они оба росли вместе и опыта романтических отношений ни у одного из них не было.
[Тебе стоило бы учесть такой фактор, как моя чуткость.]
Цю Юань не стал возражать и лишь прислал в ответ презрительный смайлик.
Пообедав, Ин Цюмань вернулся в общежитие, чтобы поставить телефон на зарядку. Е Ли как раз только проснулся, и слава богу, что он оказался на месте в такой момент.
Когда Е Ли раньше признался ему в чувствах, Ин Цюмань очень долго из-за этого переживал, пока наконец, не найдя ни единой причины для отказа, не приплел Сюй Шуюаня.
Пусть их брак с Сюй Шуюанем и был фиктивным, в качестве предлога для отказа это сгодилось отлично. Е Ли был глубоко потрясен и проникся к нему сильнейшим сочувствием.
— Я слышал, у альф в Период восприимчивости вообще крышу сносит! — Е Ли не пал духом после неудачного признания, из чего Ин Цюмань сделал вывод, что тот вовсе не испытывал к нему симпатии, а просто прощупывал почву. Впоследствии они постепенно стали хорошими друзьями.
После экзаменов Сюй Шуюань не стал засыпать его сообщениями, но из-за событий прошлой вечера у Ин Цюманя на душе скребли кошки — сам не понимая почему, он чувствовал тягостное стеснение. Поэтому, когда научный руководитель предложил угостить его ужином, Ин Цюмань после пары дежурных отговорок всё-таки согласился.
Прибыв на место, он только тогда узнал, что это был званый обед, который руководитель организовал для поиска инвесторов на их проект.
— Не нервничай, все свои, друзья наставника! — Вэй Боцзюй считал, что у Ин Цюманя отличные знания и способности, вот только характер уж слишком замкнутый и неразговорчивый. Он искренне хотел помочь талантливому студенту завести нужные знакомства, чтобы дать проекту ход.
Ин Цюмань раньше немало поучаствовал в подобных застольях: лицом он вышел, пил прекрасно, и начальство охотно его «эксплуатировало».
Но позже из-за проблем с психикой ему потребовалось принимать лекарства, и после нескольких отказов начальство принялось под самыми разными предлогами сворачивать его проекты.
Это привело к ухудшению его состояния, и со временем у него развились страх и отвращение к любым банкетам.
— Профессор Вэй, у меня дома… — Ин Цюмань попытался отказаться, однако Вэй Боцзюй нахмурил брови, склонил голову набок и жалостливым тоном протянул: — Неужели Сяо Ману трудно поужинать со своим учителем?
Он не умел отказывать людям, особенно тем, кто к нему хорошо относился. Вэй Боцзюй приходился ему преподавателем, но в обычное время они общались скорее как друзья.
Ин Цюмань опустил голову и на мгновение замялся. На телефон по-прежнему не пришло ни единой весточки от Сюй Шуюаня, а объективных и субъективных причин для отказа не оставалось, так что ему пришлось согласиться.
Взяв на себя роль хозяина встречи вместе с Вэй Боцзюем, он сел рядом с главным местом. Большинство прибывших гостей были одеты с иголочки в строгие костюмы; с ними общался Вэй Боцзюй, а Ин Цюманя, если кто-то изредка заводил разговор, просили лишь представиться.
Когда почти все собрались, Ин Цюмань хотел позвать официанта, но не успел даже подняться, как Вэй Боцзюй удержал его за руку.
— Ещё одна важная персона не подошла, — опасаясь, что это излишне взволнует парня, Вэй Боцзюй поспешно добавил: — Человек невероятно близкий наставнику, тебе не о чем бояться!
Услышав это, Ин Цюмань бросил взгляд на пустующее место по другую руку от Вэй Боцзюя, догадавшись, что оно прибережено для того самого важного гостя, и согласно кивнул, возвращаясь на своё место.
Большинство сидевших за столом были знакомы друг с другом и оживленно переговаривались.
Прошло совсем немного времени, как появился тот самый важный гость.
При виде вошедшего Сюй Шуюаня в голове у Ин Цюманя на секунду абсолютно опустела. То ли от неожиданности, то ли от чувства вины он бросил на него быстрый взгляд и тут же потупился, заговорив лишь тогда, когда Вэй Боцзюй принялся его представлять.
— Я… я пришел с профессором Вэем, меня… меня зовут Ин Цюмань. — Его сбивчивое представление казалось каким-то неуместным во всех смыслах, и в конце концов Вэй Боцзюю пришлось выручать его из неловкого положения.
Между ними сидел Вэй Боцзюй, но Ин Цюмань то и дело ловил себя на том, что бросает боковые взгляды на эту не поддающуюся игнорированию фигуру поодаль.
О делах за столом говорили мало, в основном поддерживая светские беседы между друзьями. Ин Цюмань для вида пригубил пару бокалов вина, совершенно упустив из виду, что нынешнее тело — вовсе не его собственное, и спустя несколько рюмок в голове у него изрядно зашумело.
В какой-то момент разговор зашел об исследовательской работе самого Ин Цюманя. Поняв, зачем Вэй Боцзюй привел его на этот банкет, он мысленно набросал план выступления, однако с появлением Сюй Шуюаня все эти заготовки разом вылетели у него из головы.
Собравшись с духом и стараясь выглядеть трезвым, он поднялся. Опираясь на богатый опыт бесчисленных импровизаций на ходу, он с уверенностью заговорил о перспективах развития своего проекта.
Когда зашла речь об окупаемости инвестиций, его мысли на долю секунды застопорились — это уже выходило за рамки того, в чем он хорошо разбирался. Но алкоголь придал ему смелости, и, опираясь на запомнившиеся цифры из отчетов, он с улыбкой ответил:
— Рыночные исследования обладают определенной степенью давности, но судя по прошлой статистике, показатели стабильно идут вверх. Я уверен, что проект принесет хорошую отдачу.
Хладнокровно и уверенно ответив на все вопросы, он в самом конце с некоторой надеждой повернулся к Сюй Шуюаню.
Однако тот вовсе не собирался задавать вопросов — он просто молча приподнял в его сторону бокал, и Ин Цюмань в полном тумане ответил тем же.
Какое выражение лица было у собеседника, Ин Цюмань уже толком не разглядел, зато ему послышался легкий смешок прямо у самого уха, от которого мочки его уст мгновенно покраснели, а тело пронзило странное, ничем не объяснимое напряжение.
Заметив, что состояние парня ухудшилось, Вэй Боцзюй протянул руку, поддержал его за плечо и тихонько спросил:
— Ты как, держишься? Твоя наставница ждет снаружи, хочешь выйти с ней подышать воздухом и передохнуть?
С наставницей Ин Цюмань был знаком неплохо, но сейчас перспектива уходить из поля зрения Сюй Шуюаня пугала: интуиция подсказывала, что тот разозлится — собственнический инстинкт альфа в Период восприимчивости страшен вне зависимости от того, связаны они фиктивным браком или нет.
— Всё в порядке, я…
Вэй Боцзюй перебил его, махнув рукой и извиняясь перед сидящими за столом друзьями:
— Пацан молодой, пару рюмок выпил — и уже никакой, я отведу его в чувство приведу!
Чувствуя абсолютную слабость во всем теле, Ин Цюмань послушно позволил Вэй Боцзюю вытащить себя за дверь. На миг он растерянно обернулся на Сюй Шуюаня, но обнаружил, что тот вовсе на него не смотрит, а оживленно о чем-то беседует с соседом по столу, выглядя вполне довольным.
Внезапно на душе у него скребла горькая тоска. Покорно следуя за Вэй Боцзюем, он вышел в холл; подоспевшая наставница хотела снять для него номер, чтобы он как следует отдохнул, но Ин Цюмань отказался. Свернувшись калачиком на диване в холле, он тихонько замер, выглядя так, будто задремал.
— Присмотри за ним! — Ин Цюмань сквозь сон услышал удаляющийся голос Вэй Боцзюя, затем выговор, который наставница делала мужу за выпитое спиртное, а после звуки и вовсе растворились в тишине.
Сколько он так проспал — смутно и беспамятно, — он не знал, но вдруг сквозь полудрему расслышал голос Сюй Шуюаня:
— И как можно было так напиться?
Ин Цюмань испуганно распахнул глаза и действительно увидел Сюй Шуюаня, который бесстрастно стоял рядом, глядя на него сверху вниз.
— Я… — он инстинктивно хотел оправдаться, но Сюй Шуюань уже отвернулся, переводя взгляд в сторону.
Смотрел он вовсе не на кого-нибудь, а на наставника Ин Цюманя, Вэй Боцзюя.
— Профессор Вэй, у вашего студента со слабым полом и выносливостью к алкоголю совсем беда, в следующий раз не берите его с собой. — Тон его был ровным, без эмоций — так обычно звучит искренний совет, если только этот совет не касался его личных дел.
— Да выйти в свет парню надо было, в конце концов, разве не ты сам заставил его выпить тот последний бокал? — Вэй Боцзюй хлопнул Сюй Шуюаня по плечу, а затем протянул руку к Ин Цюманю.
Ин Цюмань отшатнулся и, испытывая угрызения совести, поднял глаза на Сюй Шуюаня. Тот по-прежнему не смотрел на него, с легкой улыбкой попрощался с Вэй Боцзюем и решительно зашагал прочь.
Ни единого мимолетного взгляда не осталось для Ин Цюманя.
Рука Вэй Боцзюя загребла пустоту — он подумал, что сам перепил и у него двоится в глазах. Повернувшись, он увидел, как его студент провожает взглядом удаляющуюся спину Сюй Шуюаня, и залился добродушным смехом:
— Ладно-ладно, все разошлись, больше никто заставлять пить не станет!
Ин Цюмань опустил голову, отводя глаза. Сон немного освежил его, но в мыслях по-прежнему царила заторможенность от остатков алкоголя.
Было всего девять часов вечера, до закрытия ворот общежития оставалось еще целых два часа.
Доведя его до выхода из отеля, Вэй Боцзюй сунул ему в руки бутылочку с медом:
— Мы тебя сейчас сразу в университет отправим, как доберешься до комнаты, обязательно черкни учителю весточку!
Мрачный Ин Цюмань вышел на крыльцо и вдруг заметил неподалеку машину. Фары то загорались, то гасли, но с места автомобиль долго не трогался. С первого же взгляда узнав машину Сюй Шуюаня, он почувствовал, как его глаза мгновенно вспыхнули.
— Учитель, мне… мне нужно домой, так что не беспокойтесь, я сам. — Ин Цюмань говорил торопливо, явно спеша. Вэй Боцзюй еще собирался предложить подвезти его, но Ин Цюмань уже махнул рукой: — Я поймал машину.
Проводив взглядом удаляющегося к припаркованной у обочины машине Ин Цюманя, немолодой уже профессор прищурился, опознав в той иномарке «Кайенн», и не удержался от философской мысли: неужели на «Кайеннах» теперь тоже подрабатывают в такси?
Добежав до машины, Ин Цюмань дернул за ручку двери и увидел, что Сюй Шуюань сидит внутри, по-прежнему никак не реагируя на его появление. Это заставило его невольно заколебаться.
— Прости. — Он толком не понимал, за что именно извиняется, а под тяжелым взглядом Сюй Шуюаня слова и вовсе застряли в горле.
Наконец Сюй Шуюань поднял на него глаза. В его глубоких темных зрачках застыл холод, и тогда Ин Цюмань выдал фразу, в которой было слишком много личных чувств:
— Мне кажется, ты злишься.
То ли виной всему был остаточный алкоголь, то ли что-то еще, но Ин Цюмань вдруг нашел свои слова забавными. Сюй Шуюань действительно после этого тихо усмехнулся и даже подвинулся, жестом приглашая его сесть.
Тело Ин Цюманя едва слушалось его, а близость сидевшего рядом Сюй Шуюаня лишь усиливала его внутреннюю жажду и тревогу. И все же он предпочел прижаться лбом к прохладному стеклу дверцы, и под мерное покачивание машины провалился в тяжелый, сморщенный сон.
Сон его был чутким: даже под воздействием алкоголя он спал некрепко, поэтому едва дверь с его стороны приоткрылась, он тут же встрепенулся.
http://bllate.org/book/31259/3811486
Готово:
