Лекарство от бедности — это деньги.
Фу Инин понимала, что мама желает ей хорошего будущего, и в то же время разочаровывалась в женщинах, готовых с нуля разделять тяготы жизни с отцом, а теперь рассчитывающих на чужую финансовую помощь семье.
Она никак не могла найти общий язык с матерью: какая польза от любви, если в ней есть лишь один материальный расчет?
Четыре человека впервые за долгое время сели за один стол, чтобы поужинать.
Мать Фу специально приготовила целый стол любимых блюд Ци Юэ, а сама Вэнь Циюэ села рядом с Фу Инин.
Отец Фу был в приподнятом настроении и, воспользовавшись случаем, достал красное вино, заявив, что при любых обстоятельствах намерен пропустить по бокалу с Ци Юэ. Вэнь Циюэ неплохо переносила алкоголь и с радостью согласилась. Фу Инин, снедаемая тяжелыми мыслями, тоже попросила у отца бокал, а мать Фу, страдающая аллергией на алкоголь, предпочла заменить вино чаем.
— Прошло два с половиной года, и от лица всей семьи Фу я приветствую возвращение внучки нашего благодетеля на родину, — поднявшись с места и поднимая бокал, произнес отец Фу.
Внучка благодетеля... Вэнь Циюэ чувствовала себя неловко от таких слов, а Фу Инин, услышав это, смутилась и украдкой дернула отца за полу рубашки, призывая его сесть.
— Ты чего меня дергаешь? — отец Фу опустил взгляд на дочь и озадаченно спросил.
Фу Инин не могла говорить напрямую, поэтому сникла, разжала пальцы и, опустив голову, умолкла.
От того, чему суждено случиться, не укроешься. Вэнь Циюэ не хотела ставить кого-либо в неловкое положение, поэтому мягко улыбнулась и вежливо поблагодарила его.
Чок、нувшись с Ци Юэ, отец Фу сел и с энтузиазмом заговорил:
— Ци Юэ, кушай побольше! Спасибо, что выручила сегодня с заменой лампочки!
— Никаких хлопот, — тут же положив ей в пиалу кусок еды, ответила Вэнь Циюэ. — В следующий раз, если понадобится, зовите меня — я обязательно приду и все починю.
Ее слова вызвали на лице отца Фу выражение глубокого удовлетворения.
Мать Фу принялась ковырять палочками рис и ворчливо бросила:
— И почему эта лампочка вечно ломается?
— После недавнего ливня сырость залезла, ничего страшного, — отмахнулся отец Фу, легкомысленно усмехнувшись.
— Я же просила тебя посмотреть побольше вариантов жилья, а ты не послушал! Сами себе проблемы создаем!
Днём их навещали соседи, а во второй половине дня заходили студенты, и отец Фу тут же возразил:
— Зачем еще что-то искать? Меня и здесь всё устраивает!
Каждый говорил о своем, но собеседники улавливали скрытый смысл: еда казалась Фу Инин безвкусной, и Вэнь Циюэ чувствовала то же самое.
Заметив боковым зрение, что Фу Инин витает в облаках, она перевела тему на себя:
— Дядя Фу, папа просил передать, что на следующий китайский Новый год хочет собраться с вами.
— О! Отлично! Мы с твоим отцом не виделись больше десяти лет!
Старый боевой товарищ все еще помнил о нем, и сердце отца Фу забилось от волнения.
У каждого своя судьба.
Тот же призыв, то же подразделение, то же звание и фронтовая дружба.
Если бы не тот несчастный случай, отец Фу был бы уверен, что получил бы ту же должность, что и Папа Вэнь сейчас.
При воспоминании о прошлых невзгодах отец Фу запрокинул голову и осушил бокал красного вина до дна, после чего снова наполнил его и сказал Ци Юэ:
— Давай наберем свободного времени и вместе съездим на могилу твоего дедушки.
После увольнения в запас отец Фу вернулся в Сыгу и целыми днями пьянствовал, а опьянев, только и делал, что жаловался: он потерял не просто ногу, а собственное достоинство.
Тогда Фу Инин было одиннадцать лет, она вот-вот должна была пойти в среднюю школу, а мать Фу работала на кухне ресторана за скромную зарплату.
Семье нужно было растить ребенка, платить за аренду, покупать протез, а в дальнейшем предстояла его замена — всё это требовало немалых расходов, и супруги испытывали колоссальное давление.
Родственники изначально надеялись, что на службе отец Фу добьется каких-то успехов, но никто не ожидал, что он уйдет в отставку раньше времени и останется без работы.
Чтобы поддержать сломленного мужа, мать Фу настояла на увольнении, до смерти боясь, что дома он наложит на себя руки и оставит их одних — сироту и вдову.
Но когда они пережили самый тяжелый год и семья оказалась на грани полного разорения, остался лишь Папа Вэнь, который каждый месяц регулярно звонил, чтобы узнать об их положении.
Папа Вэнь указал отцу Фу выход: мать Фу хорошо готовила, отец Фу не боялся тяжелого труда, и они всей семьей могли бы положиться на старейшину Вэнь.
Как раз в то время старейшина Вэнь жил вместе с Ци Юэ в сыхэюане, и готовка на двоих — старика и ребенка — доставляла хлопоты, поэтому семья Фу просто поселилась там, а семья Вэнь не брала с них плату за аренду.
— Твой дедушка был добрым человеком и приютил нас без всяких условий, жаль только...
Три года назад старейшина Вэнь скончался от болезни сердца. Отец Фу покраснел глазами и прерывисто взмахнул рукой:
— Ладно, не будем об этом. От этих воспоминаний только боль на душе.
Когда их семья уже почти зашла в тупик, перед ними открылась эта спасительная тропинка семьи Вэнь. Отец Фу и мать Фу поселились в сыхэюане и, распродав имущество, открыли в переулке небольшую забегаловку.
Старейшина Вэнь каждый день покупал овощи и фрукты, а всё самое вкусное и лучшее неизменно отправлял семье Фу. Благодаря его помощи отец Фу избавился от части забот и каждый год мог откладывать кое-какие деньги.
Фу Инин не могла разгадать истинные мысли Вэнь Циюэ: за ужином отец говорил без умолку, а Ци Юэ лишь кивала в ответ, успокаивая его парой фраз, или же подкладывала еду в тарелку Фу Инин. Она не выказывала чрезмерной скорби по поводу смерти дедушки, а вместо этого заботилась о ностальгических чувствах отца, выступая в роли благодарного слушателя.
Мать же, напротив, хранила молчание, как и Фу Инин, и удивительным образом не останавливала потерявшего контроль над эмоциями отца.
Какими бы ни были нынешние времена — хорошими или плохими, семья Фу никогда не забудет доброту и великодушие старейшины Вэнь.
К концу ужина отец Фу изрядно захмелел. Он поменялся местами с Фу Инин, сел рядом с Вэнь Циюэ и, взяв ее за руку, продолжил беседу.
Поняв, что уже поздно, Фу Инин вызволила Ци Юэ из отцовского плена и заодно решила выйти на улицу подышать свежим воздухом.
Перед уходом отец Фу никак не хотел отпускать их, настойчиво наказывая Вэнь Циюэ приходить при любой возможности и поддерживать связь.
Ужин выдался слишком тяжелым. Получив наконец долгожданную минуту уединения, Вэнь Циюэ позволила своему напряженному телу расслабиться и принялась большим пальцем методично зажимать боковую сторону указательного — это была ее привычка, помогающая сдерживать тягу к курению.
Отодвинув дверь подъезда, Фу Инин мимоходом спросила Ци Юэ:
— Ты на машине приехала?
— Угу.
Над головой сиял чистый лунный диск, а в морозном воздухе ощущалось приближение холодов. Вэнь Циюэ машинально сунула руки в карманы и тут же вспомнила, что сегодня на ней надета не худи с карманами.
— Где машина? — Нин Нин тоже застегнула молнию куртки.
Машина... Вэнь Циюэ шла позади Фу Инин, а в глубине ее глаз таились тяжелые и сложные эмоции.
В восемнадцать лет Нин Нин впервые покрасила волосы в светлый оттенок и по сей день оставалась верна этому солнечному золотистому цвету.
Но человек, который сопровождал ее тогда в салоне, больше не был рядом... Шаги Вэнь Циюэ замедлились, она опустила ресницы и ответила:
— Машина припаркована далеко.
Дойдя до перекрестка и оглядевшись по сторонам, Фу Инин обернулась, улыбнулась Вэнь Циюэ и предложила:
— Давай я провожу тебя до машины, хорошо?
Ночной ветер этой ночи словно нел,сут с собой присущую лишь Нин Нин нежность. Вэнь Циюэ кивнула в знак согласия, чувствуя, как затихает томившее ее изнутри ожидания.
http://bllate.org/book/31257/3811114
Готово:
