Огненные облака ласкали кромку гор. Чжан Шу случайно поднял голову и ощутил необъяснимый приступ тревоги.
Возможно, причина крылась в гнетущей пустоте: жилой район, где еще недавно кипела жизнь и люди сновали туда-сюда, а к вечеру становилось особенно шумно, теперь казался вымершим. Исчезли знакомые лица, повсюду зияла пустота, от которой на душе становилось неспокойно.
Се Гаовэнь внезапно произнес:
— Кстати, ты не в курсе, но те, кто заразился этой болезнью, по ночам становятся особенно агрессивными и норовят всех искусать! Давай договоримся: как только стемнеет, по возможности не будем выходить наружу, все дела сделаем засветло.
Чжан Шу засомневался:
— Я хотел сходить купить лекарств и свечей. У нас в запасе мало дизельного топлива, если отключат электричество, мы останемся в полной темноте.
Се Гаовэнь кивнул:
— Я перетащу то, что осталось, а ты беги, не медли.
В дровяном сарае еще оставалось много древесины, но трехколесный велосипед уже был почти полон, поэтому Чжан Шу согласился.
— Встретимся у задней двери.
Се Гаовэнь пообещал и достал деньги, чтобы отдать их Чжан Шу. Чжан Шу взглянул на сумму — там было всего несколько десятков юаней, так что он не стал ломаться и отказываться. Приняв деньги, он в одиночку помчался к заводской больнице.
В заводской зоне имелся амбулаторный пункт с аптекой, расположенный недалеко от главных ворот. До него было меньше километра, метров восемьсот. Чжан Шу решил выбрать больницу поблизости.
Что же касается магазина, где можно было купить свечи, то такой имелся прямо в здании больницы. Если персонал ушел, он просто взломает замок и возьмет нужное, а потом объяснится с управляющим — в конце концов, все друг друга знали.
Никаких объявлений об окончании смены, никакого движения транспорта, ни единого звука.
Листья платанов пожелтели и начали опадать. Исчезли даже те торговцы, что по вечерам раскладывали свои овощи под деревьями, оставив после себя лишь слой растоптанной грязной листвы.
В это время года ветра почти не было, листья беззвучно кружились, опадая на землю. Слева тянулись старые трехэтажные дома, окна которых, маленькие и темные, не пропускали даже лучей закатного солнца.
Чжан Шу пробежал мимо, вдруг осознав, насколько родными были прежде эти звуки: детские крики, стук сковородок, шум голосов. Он невольно прибавил шаг.
Этот короткий отрезок стометровой аллеи, усаженной платанами, упирался справа в старый заводской клуб. Две массивные деревянные двери, покрытые облупившейся красной краской, были наглухо заперты. Кто знает, вернутся ли сюда когда-нибудь старики с птичьими клетками в руках и наборами для игры в го и сянци?
Судя по обстановке на центральной улице, государство эвакуировало завод в другое место — как когда-то, когда его перевезли сюда из каких-то краев на северо-востоке. Скорее всего, никто его обратно не вернет, оставив после себя лишь пустую оболочку заводской территории.
Чжан Шу торопился. Увидев, что главные ворота больницы заперты, он обошел здание к заднему двору и привычно перемахнул через оконную раму.
Он был невысокого роста, к тому же мастер боевых искусств. В этой старой больнице, построенной в стиле Восточной Красной Зари, на дверях имелись вставки из стекла, которые давно разбились и так и не были починены. Он уперся ногой в кирпичный выступ, ухватился за раму и легко влез внутрь.
Двигался он слишком быстро и не заметил, что на стекле рядом с дверью остались брызги крови.
«Байцзяхэй», «Селитин», «Норфлоксацин»? Зачем они нужны?
На полках дежурной комнаты оставалось мало лекарств. Чжан Шу нашел в ящике пластиковый пакет и начал сгребать в него все, что попадалось под руку.
Амоксициллин? Вроде бы тоже ходовое лекарство.
Чжан Шу потряс коробочку — она была открыта, внутри осталась всего одна пластинка. Он бросил её в пакет, который тут же отозвался сухим шорохом.
Внезапно затылок обдало холодом. Чжан Шу оглянулся: дверь в дежурную была открыта, в коридоре царил полумрак. Передняя и задняя двери больницы должны были быть заперты, откуда взяться сквозняку?
Будь на его месте другой, он бы, возможно, не придал значения и продолжил собирать медикаменты. Но Чжан Шу, обучаясь боевым искусствам, усвоил наставление мастера: важно развивать «ци» и уметь её распознавать. Даже у камня есть энергия — все сущее наделено ею. К тому же Чжан Шу всегда был осмотрителен. Он отложил пакет, взял стоявшую за дверью метлу, крепко сжал её за конец с пластиковой щетиной и вышел в коридор, вытянув шею, чтобы осмотреться.
Старое здание было спланировано с внутренними коридорами, комнаты располагались по обе стороны, света почти не было. Там было гораздо темнее, чем в дежурной. Лишь редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окна на лестнице, освещали пыль, поэтому Чжан Шу пришлось прищуриться, чтобы хоть что-то разглядеть.
Двери всех палат были плотно закрыты. На отполированном до блеска цементном полу виднелись черные пятна.
В больнице стояла полная тишина.
Чжан Шу вернулся в дежурную, чтобы поставить метлу, и внезапно увидел за столом дежурного врача фигуру в синей одежде!
Он вскинул метлу, готовый ударить, но в последний момент остановился.
Что за... Это просто зеркало, в котором отразился он сам. Испугался до смерти.
Чжан Шу выдохнул. В зеркале на него смотрел подросток с густыми, черными, словно воронье крыло, бровями, который тоже только что перевел дух.
Чжан Шу улыбнулся самому себе: отражение в зеркале ответило такой же глупой, простодушной улыбкой, словно перед ним был обычный ученик средней школы.
Улыбаться самому себе — до чего же нелепо!
Чжан Шу шмыгнул носом и отставил метлу. Больше медлить нельзя. Он перестал выбирать лекарства и начал просто горстями сгребать всё с полок в пакет. Некоторые коробки были совсем легкими, но он всё равно забирал их.
Закончив, он прихватил бинты и пластыри из ящика стола и с чувством выполненного долга собрался направиться к магазинчику напротив.
Если сотрудники больницы вернутся, будет забавно — их же обнесли!
Не успел он выйти из дежурной, как сбил с ног человека. Сам Чжан Шу даже не пошатнулся, но опешил.
Ведь двери были заперты, неужели он и правда наткнулся на вора?
Чжан Шу не успел подобрать оправдание, как человек на полу ничком издал утробный звук и изрыгнул на пол кучу черной жижи. Зловоние ударило в нос с такой силой, что Чжан Шу едва не задохнулся.
Зажав нос рукой, в которой держал пакет, он другой рукой попытался помочь человеку подняться:
— Ты в порядке? Ты что, пришел за лекарствами, потому что заболел?
Тело незнакомца было тяжелым, словно свинец. Тот издавал какие-то невнятные звуки, а затем, крепко вцепившись в плечи Чжан Шу, резко вскинул голову.
Кроваво-красные глаза, серовато-бледная кожа и ледяное прикосновение, которое Чжан Шу ощутил только что!
Самое страшное заключалось в том, что он узнал этого человека.
Это был доктор Чжан из педиатрии, который приходился их семье дальним родственником. Его отекшее лицо было страшно искажено, но на переносице всё ещё криво держались очки в черной оправе.
— Дядя... дядя Чжан... — пробормотал ошарашенный Чжан Шу.
Доктор Чжан раскрыл окровавленный рот и бросился на него, пытаясь укусить!
В этот момент над головой Чжан Шу в пустоте промелькнули переплетающиеся лучи света, складываясь в некий узор, но сейчас ему было не до этого.
Когда зубы доктора были всего в паре сантиметров от его шеи, проявилось преимущество обучения боевым искусствам. Почти инстинктивно, преодолев оцепенение и страх, он восстановил контроль над телом и ударил доктора локтем в челюсть. Раздался хруст — челюсть вылетела из сустава. Обычный человек тут же взвыл бы от боли, но доктор, казалось, ничего не почувствовал. Он продолжал крепко держать Чжан Шу, его голова безвольно обвисла, но он снова попытался укусить!
— Зомби!
В этот миг Чжан Шу всё окончательно понял: ходячие мертвецы из фильмов стали реальностью, куда более страшной, чем любые предсказания.
Чжан Шу втянул голову и резко отпрянул назад. Когда одежда порвалась, он успел ударить ногой по отвисшей челюсти доктора. Раздался сухой треск костей, и доктор, всё ещё сжимая обрывок его куртки, повалился на пол.
Чжан Шу схватил пакет с лекарствами и уже было собрался бежать, как вдруг перед глазами сверкнула вспышка, а в боку обожгло нестерпимой болью.
Доктор Чжан пытался подняться, из его горла вырывалось хриплое «хо-хо».
Чжан Шу не успел осмотреть рану, он выскочил из дежурной раньше, чем мертвец успел сесть. Не оглядываясь, он добежал до двери у лестницы, оттолкнулся ногой от стены, перемахнул через раму и оказался снаружи.
Приземлившись после сальто, он помчался прочь, не разбирая дороги. В голове была пустота, перед глазами стояли лишь красные глаза доктора Чжана.
Он бежал без остановки, не осмеливаясь даже оглянуться. Пролетая по ковру из платановых листьев, он чуть не поскользнулся, уперся рукой в землю и бросился вперед с новой силой.
Се Гаовэнь стоял у задней двери, опираясь на бетонную тумбу. Увидев Чжан Шу, он помахал рукой.
Только заметив его, Чжан Шу позволил себе обернуться.
Пустая дорога, темные окна, ничего...
Подбежав к Се Гаовэню, тот сразу заметил странное выражение его лица и отсутствие куртки, но не стал ничего спрашивать. Похлопав по дровам на тележке, он сказал:
— Устал? Садись здесь, я всё крепко привязал, ничего не развалится!
Ноги Чжан Шу подкашивались, он кивнул и вскарабкался на тележку. Се Гаовэнь уселся впереди и налег на педали.
Отсюда, от задней двери, была видна пятиконечная звезда на крыше больницы. Раньше она была золотой, а теперь выцвела, став серой, точно... точно как та кожа.
В носу снова всплыл тот зловонный запах — запах гнилой плоти.
Чжан Шу не выдержал и его стошнило.
Чжан Шу указывал путь, и Се Гаовэнь, следуя его жестам, выехал за задние ворота завода.
На заводской территории было много зелени и отличные дороги, но стоило выехать за ворота, как начинался разбитый грунтовый путь длиной около четырехсот метров, проходящий через поля к подножию горы.
Завод измерительных приборов не хотел чинить дорогу, как и провинциальное строительное управление, расположенное дальше. Они перекладывали ответственность друг на друга, ведь обе стороны использовали эту дорогу для перевозки песка и грунта.
Спор тянулся десятилетиями и ни к чему не привел: строители заасфальтировали лишь свой участок дороги, а про остальное забыли. Завод же и подавно не желал тратиться.
Потом на заводе перестали добывать грунт, но грузовики строителей продолжали ездить, превратив четыреста метров пути в полосу препятствий, где ямы и кочки достигали полуметра в глубину! В дождь по ней не то что пройти, проехать было невозможно — жители деревни за горой вынуждены были бросать скот и пробираться по межам.
Трехколесный велосипед не мог ехать по узким межам, пришлось трястись по разбитой дороге.
В боку всё сильнее саднило. Только когда Чжан Шу немного пришел в себя, он задрал край одежды и увидел кровавое пятно — кожа выглядела так, будто её прижгли раскаленным железом.
Первой мыслью Чжан Шу было: «Неужели укусили?»
Се Гаовэнь спросил:
— Это здесь?
Чжан Шу взглянул и понял, что они на месте: у подножия горы стоял большой двор, заваленный хламом и мусором.
— Да, здесь.
http://bllate.org/book/31252/3810384
Готово:
