Глава 10. Долгая ночь
Этот тайный ход вел прямиком на заднюю гору Виллы Разрушенной Воды. Буря разыгралась не на шутку, холодные капли хлестали по телу, причиняя почти физическую боль.
Тусклый дневной свет принес Е Фушэну некоторое облегчение. К сожалению, хотя глаза видели отчетливо, стоило дождю задеть его больную ногу, как она тут же принималась за старое. Он поморщился, и тут же заметил, как из лесного массива выбеспенила дюжина людей: укрываясь под зонтами и накидками, они с криками и шумом спешили навстречу.
Шедшая впереди Сюэ Чаньи, завидев их, без лишних слов накинула на Се Уйи и Се Ли непромокаемые плащи, укутав обоих с головы до ног, и лишь после этого соизволила бросить взгляд на посторонних, озадаченно спросила:
— Молодой господин Чу, ваши глаза...
Тц, вот это отношение.
Е Фушэн принял из чужих рук зонт, острее прежнего ощущая себя сиротинкой в поле. Чу Сивей набросил на плечи плащ, повернул голову и с улыбкой промолчал, а Се Уйи отрывисто бросил:
— Ветер сильный, дождь идет стеной, сначала возвращаемся на виллу.
Получив приказ, толпа окружила их со всех сторон и двинулась к усадьбе. Все сопровождавшие Сюэ Чаньи охранники Виллы Разрушенной Воды, пусть и не обладали выдающимися боевыми искусствами, но двигались быстро и слаженно. Не прошло и много времени, как четверо промокших до нитки путников уже прибыли на место, заставив Сунь Миньфэна, ожидавшего их под длинной галереей, выплюнуть целый рот чая.
Он бросился к ним с воплями и криками, обращаясь к Чу Сивею:
— Хозяин, послушайте! Госпожа Сюэ сказала мне, что вы посреди ночи побежали глазеть на чужие зрелища и в итоге сами угодили в канаву! Выходит, это правда?!
Чу Сивей:
— ...
Сюэ Чаньи:
— Я вовсе не так...
Е Фушэн отвернулся, тихонько фыркнул, и его плечи затряслись в беззвучном смехе.
Это обращение хозяин, сорвавшееся с губ Сунь Миньфэна, разом выдало истинную личность Чу Сивея с потрохами. В мире, может, и найдется немного людей, видевших главу Секты Сотни Призраков лицом к лицу, но тех, кто знал Лекаря-Призрака, было предостаточно.
Те, кого он исцелил, вечно мечтали вернуться и свести с ним старые счёты, а те, кому он отказал от дома, без колебаний использовали его портрет для стрельбы по мишеням. Лицо Сунь Миньфэна можно было смело считать главной вывеской Секты Сотни Призраков.
Стоило задуматься об этом, как те бессвязные фразы, которыми обменялись Чу Сивей и Се Уйи незадолго до этого, обретали вполне понятный смысл.
Сунь Миньфэн приподнял веки Чу Сивея, проверил пульс и изрек:
— Ни помрет, ни ослепнет, так что незачем тратить лишние усилия — сейчас велю принести лекарственную повязку, прохожуешь три дня, и всё пройдет.
Чу Сивей искренне считал, что раз он до сих пор не прикончил этого непокорного подчиненного, то обладал поистине ангельским терпением.
Умывшись и приведя себя в порядок, Се Уйи мимоходом влепил Се Ли наказание в виде стойки на столбах в течение одного часа, после чего пригласил Чу Сивея и Сунь Миньфэна во внутренние покои.
Мрачный подросток с каменным лицом застыл в низкой стойке под длинной галереей. Е Фушэн, не зная, куда себя деть, примостился рядом с пиалой горячего имбирного отвара и принялся отпускать едкие комментарии, совмещая приятное с полезным:
— Молодой господин, если вы опуститесь еще чуть ниже, получится идеальная поза летящего гуся на равнине.
— ...
— Опора шаткая, голени подрагивают — ты часом не в лихорадке?
— ...
Пока он забавлялся, появилась Сюэ Чаньи с тазом воды в руках. Е Фушэн тут же выпрямился, и сквозь пелену света и теней его взгляд едва уловил алый отблеск в ее руках:
— Это...
Сюэ Чаньи вздрогнула от его окрика и машинально отодвинула медный таз в сторону. Заметив, что Се Ли по-прежнему стоит к ним спиной, она облегченно выдохнула и торопливо зашагала прочь.
Е Фушэн прищурился, провожая ее взглядом, и успел заметить лишь плотно закрытую дверь. То были внутренние покои, где сейчас находились Се Уйи и остальные, а Сюэ Чаньи только что вынесла оттуда таз кровавой воды.
— Молодой господин, я пойду помою пиалу, а ты пока продолжай тренироваться!
Не дожидаясь ответа Се Ли, Е Фушэн двинулся следом за Сюэ Чаньи. Убедившись, что она избегает посторонних глаз, он увидел, как девушка выплеснула всю кровавую воду в цветочную клумбу, вытерла руки о полотенце и с бесстрастным выражением лица направилась на кухню, откуда вернулась с корзинкой для еды в руках, направляясь в задний двор.
Вилла Разрушенной Воды занимала огромную территорию, но сейчас пришла в запустение, и многие дворы пустовали. Е Фушэн залпом осушил пиалу старого имбирного отвара и еще долго массировал пострадавшую ногу. Боль немного отступила, и, полагаясь на свое превосходное искусство легкого крока, он бесшумно последовал за Сюэ Чаньи, петляя по закоулкам, пока они наконец не вошли в небольшой внутренний двор.
Стоила глубокая осень, трава и деревья засохли, а в сочетании с дождливой ночью это место выглядело особенно зловеще. И тем не менее, несмотря на всю мрачность, в комнате горел свет, а у входа дежурили двое: охранник и пожилая служанка.
Завидев Сюэ Чаньи, оба тут же поклонились, не произнеся ни слова. Сюэ Чаньи передала корзинку служанке и приказала:
— Отвар внутри нужно тушить еще полчаса, а как будет готов — подай горячим.
Служанка сделала пару жестов руками и почтительно приняла ношу. Е Фушэн, укрывшись в ветвях раскидистого дерева, мысленно предположил, что оба они, судя по всему, были немыми.
Сюэ Чаньи постучала в дверь, и изнутри тут же донесся звук разбитой посуды. Не выказав и тени удивления, она толкнула дверь и зашла внутрь, задвинув за собой засов.
Е Фушэн, легкий словно пушинка, в одно мгновение преодолел полосу дождя, бесшумно ускользнул от стражи и опустился в темном углу под окном, аккуратно проткнув дырочку в бумажной обивке.
В комнате было холодно и сыро: ни жаровни с углем, ни даже нескольких свечей — горела лишь одна крошечная лампада. В таком полумраке Е Фушэну было куда удобнее вести наблюдение.
Столы, стулья и шкафы внутри были вырезаны из сандалового дерева, а предметы антиквариата отличались изысканностью — даже в комнате Се Ли не было столь дорогого убранства. Однако Сюэ Чаньи, сидевшая за столом, сбросила с лица привычное высокомерие, оставив лишь непроницаемое выражение.
Это выражение лица до боли напоминало Се Уйи, разве что сквозило в нем куда больше горечи, словно в затаившем обиду злом призраке.
На кровати лежал человек, а на полу валялись осколки разбитой чаши, и брызги лекарственной жижи были разбросаны повсюду.
— Прадедушка, вы снова не стали пить лекарство. Если наставник узнает об этом, он ведь испереживается.
Сюэ Чаньи подперла щеку рукой, ее яркие глаза и белые зубы казались живописными, но в следующее мгновение лежавший на кровати человек с отчаянным усилием попытался приподняться. В итоге он скатился с ложа, нечаянно поранив руку о битое стекло, и лишь издал из глубин горла серию нечленораздельных хрипящих звуков.
Он тоже оказался немым. Е Фушэн прищурился, разглядев в незнакомце старика лет шестидесяти с седыми волосами имощным, иссохшим лицом. Надень он лохмотья, и он выглядел бы куда жалче нищих на паперти.
И тем не менее, еще несколько лет назад Е Фушэну довелось мельком увидеть этого старца в пору его наивысшего величия и неукротимой энергии.
Клинок в руке — и не сыщется равных во всей поднебесной.
Это был бывший глава Виллы Разрушенной Воды, родной отец Се Уйи — Се Чуншань.
— Ох, ну зачем же вы так неосторожны? Если это потревожит наставника, он ведь обвинит меня в том, что я плохо за вами ухаживаю. — Сюэ Чаньи посмотрела на барахтающегося на полу старого главу и вдруг улыбнулась, а взгляд ее стал темным и глубоким. — Впрочем, он не заглядывал сюда уже почти год, а сейчас на кону стоит его собственная жизнь, с чего бы ему вспоминать о вас?
Се Чуншань отчаянно замахал руками, но его тело ниже пояса было неподвижно, словно вросло в землю. Сердце Е Фушэна пропустило удар — этот человек лишился ног.
— Я и не думала, что у него действительно хватит смежности принять вызов на битву клинков, и тем более не думала... что он решится извлечь иглы.
Услышав это, безуспешно пытавшийся уползти старик всем телом задрожал. Он дрожащей, иссохшей рукой поднял палец и с трудом указал на Сюэ Чаньи.
— Не нужно так смотреть на меня. Неужели вы, сделавший тот выбор своими руками много лет назад, до сих пор не понимаете, к чему все идет? Яд проник в легкие и впитался в кости, и даже соскабливание до кости тут не поможет — лишь смена сухожилий и переливание крови оставляют призрачную надежду на выживание. Но он... он предпочел вытащить иглы!
Сюэ Чаньи сбивчиво тараторила, холодное выражение ее лица понемногу таяло, сменяясь полубезумной смесью слез и смеха:
— Три года! Скованная три года назад внутренняя энергия прорвала запреты, он обречен, он точно мертв!
Се Чуншань беззвучно открывал и закрывал рот, но не смог вымолвить ни единого слога. Сюэ Чаньи же, словно лишившись рассудка, вновь и вновь повторяла слово «обречен», и от смены выражений на ее лице Е Фушэну сделалось холодно спины.
Быстро взвесив все за и против, он под прикрытием ночной темноты и пелены дождя бесшумно, точно привидение, вернулся во передний двор. Се Ли все еще стоял в стойке под галереей.
Как назло, из комнат как раз вышел Чу Сивей.
На его лице красовалась широкая белая повязка, источавшая горьковатый лекарственный запах. Слух у него оказался отменным: едва Е Фушэн обозначил свое присутствие, как молодой господин повернулся на звуки шагов:
— Брат Е.
Е Фушэн вежливо отозвался:
— Господин Чу.
Оба были себе на уме, а потому оставили ничего не понимающего ребенка отбывать наказание под галереей и плечом к плечу направились в тихий угол.
Чу Сивей произнес:
— Сунь Миньфэн счел, что я путаюсь под ногами, и просто-напросто выставил меня вон. Я уж думал, долгая ночь пройдет в одиночестве, но никак не ожидал, что брат Е вернется столь вовремя.
Е Фушэн потер подбородок и носком сапога отбросил в сторону камень, преграждавший дорогу Чу Сивею:
— Прислуга на виллене ленится, стоит их наказать.
Услышав возню, Чу Сивей улыбнулся:
— Раз уж брат Е оказал мне услугу, не подскажете, как мне отблагодарить вас?
— Называть главу Секты Сотни Призраков братом — пожалуй, дерзость, на которую отважился бы разве что сам Янь-ванг. Я же человек простой, до такого не дорос, — Е Фушэн пожал плечами. — У меня есть вопрос, не разрешит ли уважаемый глава секты мое недоумение?
Чу Сивей охотно пошел навстречу:
— Насчет того, чем сейчас занят господин Сунь?
Е Фушэн коротко хмыкнул, и Чу Сивей улыбнулся:
— Раз уж зашел разговор, скрывать больше нечего.Полагаю, брат Е наслышан о ходивших в Цзянху слухах относительно трехлетнего затишья главы виллы Се?
— Если бы не слухи о том, что тигру вырвали зубы, стали бы лесные волки дергать его за усы?
— А что, если это были не просто слухи? Что, если всё сущее — правда?
Брови Е Фушэна взлетели вверх:
— Слушаю внимательно.
— Раз уж брат Е знает о моей истинной сущности, у него наверняка нет вопросов к Сунь Миньфэну. Три года назад он принял приглашение Виллы Разрушенной Воды исцелить ядовитые раны Се Чуншаня и обнаружил, что тот поражен редчайшим токсином и тяжело ранен. Чтобы спасти ему жизнь, требовалось полностью уничтожить его культивацию... Увы, для людей боевых искусств сила важнее собственной жизни, и глава Се предпочел умереть, чем остаться калекой.
В конце концов Сунь Миньфэну пришлось пойти на уступки: с помощью техники золотых игл он запечатал весь яд в трех жизненно важных точках. До тех пор пока иглы не извлекут в течение семи лет, его жизни ничего не угрожало. Однако эти точки лежали на пути движения ци, и стоило запечатать их, как внутренняя энергия главы Се иссякла на восемь десятых. Стоило ему попытаться применить силу — и невыносимая боль пронизывала все тело, превращая жизнь в сущий ад.
Лицо Е Фушэна осталось беспристрастным, а Чу Сивей продолжал:
— Месяц назад Дворец Погребенных Душ прислал на Виллу Разрушенной Воды вызов на дуэль. Глава Се отправил госпожу Сюэ на поиски Лекаря-Призрака. Тот изначально собирался отказаться, но меня заинтересовал Клинок Разрушенной Воды, и я приказал ему согласиться — при условии, что взамен на клинок Лекарь-Призрак исцелит Се Чуншаня еще раз.
Е Фушэн поинтересовался:
— То, что не удалось сделать три года назад, удастся теперь?
Чу Сивей усмехнулся:
— Именно потому, что три года назад это не удалось, Лекарь-Призрак все эти годы упорно совершенствовал мастерство и наконец придумал метод смены сухожилий и переливания крови. Он собирается направить скопившийся яд во второстепенные меридианы силой ци, силой золотых игл выгнать его наружу, а затем подобрать кровного родственника для переливания — это позволило бы вернуть главе Се былую славу.
— А что станет с тем, кто пожертвует свою кровь?
— Отрава копилась слишком долго, ядовитая кровь в теле главы Се превратилась в неизлечимый недуг, так что объем требуемой крови будет велик. Тот человек... с вероятностью девять из десяти погибнет.
Чу Сивей протянул руку, поймав несколько ледяных капель дождя, и пробормотал:
— Я думал, он выберет этот путь, но он потребовал вытащить иглы... Извлечь три золотые иглы, сдерживающие яд, подкрепить организм лекарствами — за семь дней его боевая мощь полностью иссякнет, и он станет обычным смертным. Но яд разъест кости до мозга, и даже поддерживающие жизнь снадобья позволят ему протянуть от силы те же семь дней.
Вот оно как.
Вот оно как.
Е Фушэн шумно выдохнул, а Чу Сивей, уловив его реакцию, озадаченно спросил:
— Что ты об этом думаешь?
— У каждого своя судьба, что я могу думать? Просто удовлетворил любопытство, больше не зудит, как от кошачьих царапин, — Е Фушэн чуть изогнул губы. — Благодарю главу Чу за разъяснения, мы снова квиты... Эх, отдать один ответ в обмен на пинок по камню — сделка вполне выгодная.
— Если хочешь, мы можем продолжить такие сделки. В конце концов, преград на пути Секты Сотни Призраков всегда хватало, а вот тех, кто способен ступить на этот путь — единицы.
Е Фушэн протянул:
— К сожалению, мои ноги хромают, боюсь, я душой бы рад, да сил нет.
Чу Сивей улыбнулся:
— Однако только что ты весьма легко пнул тот камень.
Е Фушэн склонил голову:
— Когда рядом красавец, волей-неволей проявишь усердие.
Чу Сивей:
— ...
Е Фушэн вовремя закруглился, сбросил с лица шутливое выражение и уже серьезно спросил:
— Глава Чу намерен дождаться окончания этих семи дней, чтобы воочию лицезреть грандиозное зрелище битвы за клинки?
— Исход мне предсказуем, так что интереса я не испытываю. Раз сделка завершена, то как только Сунь Миньфэн закончит с извлечением игл, мы откланяемся. А какие планы у брата Е?
— Взялся за дело — доведи до конца. Я получил от госпожи Сюэ слиток серебра, а значит, обязан целым и невредимым сохранить молодому господину руки и ноги на эти семь дней.
— Что ж... тогда до встречи.
Дойдя до конца галереи, залитой ярким светом, оба остановились. Один слеп от яркого света, другой носил повязку на глазах — обменявшись легкими улыбками, они ударили по ладоням и разошлись в разные стороны.
Их пальцы соприкоснулись лишь на мгновение и тут же разомкнулись.
Стоило отвернуться от Е Фушэна, как улыбка на лице Чу Сивея мгновенно погасла, а губы сжались в суровую линию, острую, словно лезвие клинка.
Е Фушэн был до боли похож на него — и раздражающей манерой тянуть слова, и то и дело проскальзывающими шуточками.
Месяц назад он ни за что не расстался бы с Е Фушэном так легко и просто.
Но он уже побывал на Заставе Цзинхань, видел изъеденные трещинами скальные стены, видел одинокую могилу под сухожи белой ивой, видел тот безымянный памятный камень.
Он даже собственными руками разрывал могилу и видел бледный пепел в урне.
Человек, казавшийся в детстве столь величественным, после смерти уместился в горсти его собственных ладоней.
Тот человек был мертв, и сколько бы похожих людей ни встретилось на пути впредь, ни один из них не был им.
Чу Сивей вдруг даже обрадовался своей временной слепоте, иначе он непременно оглянулся бы.
Оглянуться вслед тому, кто лишь похож на ушедшего — величайшее оскорбление памяти усопшего.
Е Фушэн... человеческая жизнь мимолетна, как опавший лист, и сродни угасающему язычку пламени... Мертвые мертвы, и точка.
http://bllate.org/book/31242/3808932
Готово:
