Глава 14. Мостовой спонсор собирается быть суровым мужчиной
Поскольку у Дун Дун однажды начались симптомы одышки, Фан Ань решил на несколько дней отказаться от посещения детского сада и остаться дома, чтобы побыть с сыном. Когда вернется Дун Цзянь, он хотел съездить с ним в Гонконг: доктор Ван, который все эти годы занимался лечением Дун Дуна, перевелся в одну из клиник Гонконга.
Первым делом по возвращении домой Фан Ань намеревался серьезно поговорить с Дун Цзянем об их браке. Все слова были уже заранее обдуманы: стоило лишь озвучить требования, и если те окажутся в пределах разумного, Дун Цзянь охотно на всё согласится. Во многих вопросах Дун Цзянь практически во всем шел у него на поводу.
Разобравшись с накопившимися противоречиями между ними, можно было бы спокойно везти ребенка в Гонконг: с одной стороны, пройти медицинское обследование, а с другой — устроить себе небольшой отпуск и как следует повеселиться.
Фан Ань всё прекрасно спланировал и под вечер лично отправился на кухню варить кашу для Дун Дун. Он немного умел готовить, а сварить простую рисовую кашу или что-то в этом роде для него не составляло труда. Однако Дун Цзянь даже этого ему не разрешал. Его мать в свое время сильно удивилась, но когда услышала, что Дун Цзянь не только запрещает ему готовить, но даже избавляет от необходимости ломать голову над выбором блюд, тут же заглотила это изумление обратно, сменив его полным чувством облегчения.
Каша с пилетными яйцами и нежирной свининой была куда полезнее, поэтому Фан Ань, рассудив так, достал из холодильника столетние яйца и принялся тщательно крошить их на разделочной доске. Вдруг кто-то перехватил его руку с ножом, и недовольный голос произнес:
— Кто разрешил тебе брать нож?
— Ты уже вернулся сегодня? — Дун Цзянь неизменно держал его руки под строжайшей защитой, лишний раз не позволяя им контактировать с водой, не говоря уже о ножах. Фан Ань отдернул руку и обернулся к Дун Цзяню. Они стояли очень близко — настолько близко, что нос Дун Цзяня почти касался его собственного, и Фан Ань мог отчетливо видеть предвкушение в его глазах.
Он опустил взгляд на ноги Дун Цзяня:
— Почему ты без обуви? — Дун Цзянь был чуть выше его ростом, и только без обуви они могли смотреть друг другу в глаза на равных.
Дун Цзянь обошел его и ловко докрошил столетние яйца, отправляя их в кастрюлю.
— Как готовится эта каша? А где тетя Чжао? Дела в Африке уладились, так что мне не пришлось туда лететь.
— Тогда как ты спал прошлой ночью? — И куда ты ходил?
— Я спал один.
Ну просто очевидность! Фан Ань закатил глаза. С самого порога Дун Цзянь толком не ответил ни на один его вопрос, впрочем, сам Фан Ань тоже проигнорировал его слова. У них всегда так и было, именно поэтому жить вместе становилось невыносимо. Бросив попытки вести с Дун Цзянем диалог на эту тему, Фан Ань закинул в кастрюлю горсть зелени, накрыл крышкой и позвал Дун Цзяня за собой в кабинет.
У него был собственный небольшой кабинет, хотя обычно он почти не читал книги. Кабинет Фан Аня находился всего в одной стене от кабинета Дун Цзяня, а соединяла их удобная проходная дверь. Их рабочие комнаты располагались на втором этаже и были соединены с частью третего этажа: там имелись и лестница, и горка. Третий этаж служил личным пространством Дун Дун, и мальчик в любой момент мог скатиться по горке прямо в кабинет Фан Аня или Дун Цзяня.
— Телефон включен?
— Я видел твое смс. — Дун Цзянь помог Фан Аню устроиться поудобнее на стуле. — Спасибо, что согласен дать мне этот шанс.
Фан Ань слегка покраснел от таких слов и с натянутой улыбкой произнес:
— Да уж куда деваться, пришлось дать.
— То-то же. И сразу предупреждаю: если ты все-таки надумаешь со мной развестись, ребенка тебе не видать, да и на деньги с квартирой можешь не рассчитывать. Я продам здешнюю недвижимость и улечу с ребенком на край света. Но... но... но, кхм. — Дун Цзянь вдруг страшно занервничал — почти так же сильно, как в тот день, когда рождался Дун Дун. Он откашлялся и посмотрел твердым взглядом: — Если ты согласишься остаться, я готов исправить любые свои недостатки.
— И как же ты собираешься их исправлять?
— Постараюсь превратиться из ворчливой домохозяйки в сурового мужчину. — Дун Цзянь комично задрал брови.
Его слова заставили Фан Аня рассмеяться. В семейной жизни случаются и ссоры, и драки, но стоит только улыбнуться — и всё проходит. Раз уж Фан Ань решил дать ему этот шанс, он непременно им воспользуется.
***
Вскоре Дун Цзянь вместе с Фан Анем и Дун Дуном отправился в поездку в Гонконг. Первым делом они прямиком направились в больницу, где работал доктор Ван, чтобы пройти с Дун Дуном детальное обследование. Убедившись, что со здоровьем мальчика всё в порядке, Дун Цзянь повез их обоих путешествовать по Гонконгу, Макао, Шэньчжэню, Наньхаю и другим местам. Ровно полмесяца они провели в разъездах, прежде чем купить билеты домой.
Дун Дун окончательно отбился от рук за время поездки, и первым делом по возвращении домой разнес обувную полку. Неторопливо переодевшись, Дун Цзянь объявил, что лишает сына половины месячных карманных расходов, а дата отправления Дун Дун в школу переносится с понедельника на завтрашний день.
— У тебя есть возражения? — обратился Дун Цзянь к Фан Аню.
— Половина карманных денег — это не многовато ли? — Денег и так кот наплакал, а если урезать их еще сильнее, на что тогда Дун Дун будет угощать классную красавицу сладостями? Фан Ань был с этим не согласен.
Дун Цзянь проявил абсолютную демократичность:
— Тогда, может, лишить его денег на целый месяц?
Дун Дун и Фан Ань переглянулись: «……» Дун Дун толкнул Фан Аня, выпятив губку: он вовсе не хулиганил специально, просто он аккуратно разувался, а обувной шкаф сам на него набросился, подумать только!
Поднимаясь по лестнице вслед за Дун Цзянем и неся на плечах тяжелую ношу заступничества за сына, Фан Ань с опаской заговорил:
— Дун Дун просто не удержался на ногах, отчитал бы его парой слов — и хватит. Если оставить его без денег на целый месяц, он же тебе весь мозг выклюет.
Присев на корточки, Дун Цзянь принялся аккуратно разбирать вещи, привезенные из Гонконга.
— Ты подумал о том, что если сегодня он с такой легкостью пинает обувной шкаф, то завтра запросто пнет сейф, а послезавтра рискнет пнуть банк посреди бела дня? Мы должны смолоду привить ему стандарты правильного и неправильного, искоренить его дурные привычки, только тогда вырастет нормальным человеком.
Неужели всё так серьезно? Фан Ань умолк, опустился на корточки напротив Дун Цзяня и тоже принялся помогать разбирать одежду.
Дун Цзянь взглянул на него:
— Не дуйся. Мы же договорились: если тебя что-то тревожит, обязательно говори об этом. Я не посягаю на твою свободу, но и ты должен внимательно выслушивать мое мнение.
Вернувшись из лаборатории, они открыто и честно поговорили друг с другом. Определившись с генеральным курсом на временный отказ от развода, Дун Цзянь незамедлительно выработал свод правил для их мирного сосуществования.
Например, больше общаться и не держать обиды в себе. Этот пункт касался главным образом Фан Аня. Извечная проблема Фан Аня заключалась в том, что при возникновении проблем он терпел, терпел еще немного, а когда терпение лопалось, черт побери, начинал орать на собеседника!
Или другой пример: Дун Цзянь решил больше не вмешиваться в карьеру Фан Аня, предоставив ему определенную долю свободы, но взамен Фан Ань был обязан всерьез прислушиваться к его советам. Этот пункт наполовину касался Фан Аня.
А еще оставалось множество мелких правил, большинство из которых также были направлены против Фан Аня.
Судя по тому, с какой молниеносной быстротой Дун Цзянь состряпал эти правила, Фан Ань спинным мозгом чувствовал, что манеры махрового шовиниста никуда не делись. Ублюдок, не мог просто по-человечески поговорить, обязательно устраивать свод законов? Тоже мне корпорация, нашелся мне начальник регламента.
Дун Цзянь принялся допытываться у Фан Аня насчет свода правил. Последнему ничего не оставалось, кроме как ответить:
— Я считаю, что ты во многом прав, ребенка действительно нужно воспитывать с младых ногтей. Но с ним нужно разговаривать, объяснять ему его ошибки, а не просто штрафовать на деньги.
— По-моему, штрафы действуют эффективнее. Разве Дун Дун не понимает, что пинать шкаф нельзя? Прекрасно понимает, хоть он и мал, но все правила знает, просто ему всё дозволено. Штрафы нужны для того, чтобы у него появился страх. А ты как думаешь?
Что тут еще думать? Фан Ань опустил голову и принялся складывать вещи.
Дун Цзянь выхватил одежду из его рук:
— Не смей дуться. Ты считаешь мои слова правильными или нет? Если тебя что-то не устраивает, можешь изменить систему наказания для ребенка, ведь у тебя тоже есть родительская ответственность и обязанности.
Фан Ань поднял голову и бодро произнес:
— Я не возражаю, это лишь доказывает правоту твоих слов. Я молчал только потому, что думал, как именно объяснить всё это Дун Дуну.
В конце концов, они с Дун Дуном составляли единый фронт, а в последнее время его собственный авторитет резко подскочил, и Дун Дун теперь испытывал легкий душевный дискомфорт.
— Не обращай на него внимания. Ребенка нужно баловать, когда положено, но и в узде держать, когда это необходимо.
Если подумать, идеи Дун Дуна действительно оказывались куда толковее. Фан Ань быстро отбросил эту тему: после недавнего опыта, когда он попытался в одиночку взять на себя домашние заботы и всё превратилось в полнейший хаос, Фан Ань стал гораздо менее болезненно воспринимать те или иные нововведения Дун Цзяня. Он всегда знал, что за властным характером Дун Дуна кроется искреннее стремление к лучшему, а прошлый инцидент помог ему осознать, как непросто приходится главе семьи.
Фан Ань умел быть благодарным, иначе он не стал бы терпеть Дун Цзяня все эти годы.
Хорошо хоть, что Дун Цзянь исправлялся — пусть результаты пока и не бросались в глаза.
Выйдя из спальни, Фан Ань действительно обнаружил там Дун Дун. Мальчик стоял с поджатыми губами, услышав же от Фан Аня, что смягчить наказание не удалось, едва не расплакался:
— Папа, ты вечно пасуешь перед батей! Зачем тебе вообще дали половину хозяйской власти, если ты совершенно не способен справиться с батей? Лучше бы мне ее отдал!
Фан Ань возмутился:
— Кто сказал, что я не могу с ним справиться?
— Так и есть, стоит бате сказать хоть слово, как ты и пигнуть не смеешь. Даже в этой поездке ты во всем его слушался.
В тех краях, будь то Гонконг или Шэньчжэнь, он ничего толком не знал, так что само собой разумелось, что нужно подчиняться планам Дун Цзяня. К тому же маршруты, составленные Дун Цзянем, целиком совпадали с его собственными желаниями — всё было по душе, так зачем спорить и нарываться на пустые неприятности?
Просто за последнее время Дун Цзянь не оставил ему ни единого повода проявить инициативу!
— Ах так? Раз уж ты не слушаешься его, то вечно получаешь ремня по пятой точке, — отпарировал Фан Ань, уязвленный словами собственного сына.
Дун Дун оказался мальчиком не промах и тут же залился слезами, приговаривая на ходу:
— Большая рыба ест малую рыбу, малая рыба ест мелких креветок. Раз ты не можешь совладать с батей-акулой, так отрываешься на мне, безобидной и милой рыбке!
***
Желая доказать сыну свой высокий статус в семье, а заодно подтвердить собственные возможности, Фан Ань решил заняться карьерой. Он больше не мог сидеть дома и нянчиться с ребенком.
Стоило ему двинуться к выходу, как Дун Цзянь тут же увязался следом, виляя хвостом.
Когда Фан Ань брался за веник подмести пол, Дун Цзянь вовсе не пытался его останавливать. Он просто находил в телефоне увеличенное изображение пыли и показывал Фан Аню, какое пагубное влияние на человеческий организм оказывает вдыхание этих частиц.
При этом он с абсолютно невинным видом заявлял:
— Посмотри на меня, как я мог забыть дать тебе защитную маску? Может, я подмету? — И, закончив фразу, тут же отбирал веник.
Фан Ань стерпел.
Ближе к полудню Фан Ань принимался перебирать овощи, и Дун Цзянь снова не чинил ему препятствий, уважая свободу Фан Аня. Он лишь надевал на Фан Аня пару резиновых перчаток, после чего молниеносно перебирал все овощи сам, бросал их в раковину и тщательно мыл, не оставляя Фан Аню ни единого шанса вмешаться.
Фан Ань снова стерпел.
Но когда Фан Аню понадобилось отправиться в школу под палящим солнцем, чтобы навести справки насчет летних дополнительных занятий, и над его головой вдруг раскрылся зонт с изящной кружевной каемкой по краю, он наконец не выдержал и рявкнул:
— А ну пошел вон!
Дун Цзянь обернулся и прикрикнул на Сяо Ма:
— У тебя что, своего зонта нет? Возьми у своей жены и дай мне!
Сяо Ма заплыл слезами, обиженно кивнув. Какой уважающий себя мужик станет ходить под женским зонтиком!
http://bllate.org/book/31232/3807843
Готово:
