— Вы скупаете их в этом месте постоянно?
— Постоянно здесь, буду скупать до прихода следующей весны.
Видя, что хозяин лавки снова принялся за работу, Цзян Чжоу отошла от прилавка и решила сначала разобраться с насущными делами, а уже потом всё подробно выспросить. Вместе с госпожой Цзян они отправились в уездную канцелярию к главному регистратору, и тот охотно переоформил их домовую книгу в деревню Цзян. Свидетельство о разводе им тоже выдали без лишних проволочек.
Цзян Чжоу быстро получила новое удостоверение личности. Если подумать, то столь быстрому решению вопроса наверняка поспособствовала и воля господина Цзян.
Закончив дела, Цзян Чжоу не стала задерживаться: посадив госпожу Цзян на повозку, запряженную волом, она вернулась в деревню Цзян.
По возвращении она сразу же направилась к старосте деревни и выделила участок под строительство площадью в два му, прямо рядом с соломенной хижиной.
Хижина, в которой они сейчас жили, с восточной стороны граничила с домом бабушки Чжан, а с западной находился пустырь. Цзян Чжоу как раз положила глаз на этот пустырь: одну его часть она собиралась отвести под постройку дома, а на другой — разводить крольчат. Изначально она думала попросить у старосты участок побольше, но тот не согласился.
Он отказал под предлогом того, что другим на постройку дома и одного му много, а ей, мол, сразу два подавай, и всё ей мало.
Забрав купчую на землю, Цзян Чжоу вернулась домой и сразу же принялась размечать пустырь. Бумаги в доме не было, поэтому пришлось одолжить несколько листов у бабушки Чжан. Деревенские грамотой не владели, и эта бумага осталась с прошлого года, когда бабушка Чжан заклеивала ею окна.
Расстелив лист, Цзян Чжоу нашла в очаге кусок древесного угля и принялась чертить и выводить линии. Линь Мувань подошла ближе и невольно удивилась: на бумаге красовался самый настоящий эскиз будущего дома. Рисунок Цзян Чжоу был грубоват, но планировка угадывалась без труда.
Хотя набросок вышел неказистым, расположение комнат оказалось продуманным до мелочей.
— Ты пришла? — Цзян Чжоу подняла голову и лучезарно улыбнулась. — Домовую книгу наконец-то переоформили, скоро у нас появится собственный дом. Посмотри, чего бы тебе хотелось? Я добавлю это в план.
Линь Мувань замерла, перевела взгляд на ее лицо, встретившись с сияющими глазами, прикусила губу, снова опустила глаза на чертеж и указала на небольшую беседку во дворе:
— Сюда можно добавить шахматную доску.
Цзян Чжоу обрадовалась:
— Тогда добавим шахматную доску! — С этими словами она углем пририсовала на бумаге доску, а затем, подняв голову, спросила: — Что-нибудь еще добавить?
Линь Мувань покачала головой, в глубине ее глаз промелькнуло сложное чувство, и она прикусила изнутри мягкую ткань губы:
— Так уже очень хорошо.
— Больше ничего не хочешь? — допытывалась Цзян Чжоу.
— Мм, главное, чтобы тебе нравилось.
Цзян Чжоу нахмурилась и возразила:
— Мы же будем жить вместе, как может всё зависеть только от моего мнения? Я тут недавно присмотрелась: в этой деревне такая хорошая природа, потом сможем вместе ходить в горы гулять. Видишь те горы вдалеке? Там столько диких фруктов! Жить здесь куда приятнее, чем в городке.
— Мм, хорошо.
— Точно ничего больше не добавишь? Не переживай насчет денег, я уже придумала, как их раздобыть. — Цзян Чжоу не оставляла попыток.
Линь Мувань кивнула и слабо улыбнулась ей:
— Рисуй давай. Мне кажется, матушка с самого возвращения сама не своя, пойду побуду с ней.
— О, ладно. — Цзян Чжоу немного пала духом, но тут же снова взяла себя в руки.
Закончив с планом, она отправилась к Чжан Те-ню, чтобы одолжить у него повозку, а заодно попросила помочь расчистить пустырь от камней и сорняков. К вечеру перед глазами уже раскинулся совершенно ровный участок земли.
— Братец Цзян, когда начнете строиться? Я приду помочь, — сказал Чжан Те-ню.
— Не спешим. — Цзян Чжоу указала на пространство рядом с хижиной. — Я думала сначала обнести это место оградой.
Чжан Те-ню посмотрел на небо и простодушно улыбнулся:
— Как раз пока не совсем темно, я пойду с тобой, нарубим бамбука.
Цзян Чжоу немного смутилась и поскребла бровь, но прекрасно понимала, что в одиночку ей со всем этим в короткие сроки не справиться. В деревне Цзян она была близко знакома только с Чжан Те-ню, и если он сам предложил помощь, то отказываться выглядело бы жеманством, поэтому она просто согласилась.
А если не получится, она расскажет ему о своей затее с кроликами — в конце концов, можно заняться этим вместе.
Выслушав Цзян Чжоу, Чжан Те-ню невероятно удивился, а следом уставился на нее взглядом, полным благоговения.
Сама мысль о разведении кроликов никогда не приходила ему в голову. Никто в их деревне, сколько жили здесь из поколения в поколение, даже не слыхал ни о каких кроличьих фермах. Но послушав Цзян Чжоу, он почему-то чудом поверил ей и был готов следовать за ней.
Они притащили нарубленный бамбук, напилили его на одинаковые чурки и плотно обнесли ими участок вкруг, после чего принялись выкапывать внутри большой круглый котлован глубиной чуть больше полуметра. В стенках котлована они пробили несколько нор для кроликов, и на этом основные работы завершились.
Цзян Чжоу облегченно выдохнула — ее одежда уже промокла от пота. В этот момент подошла Линь Мувань, а за ней семенил спотыкающийся на ходу Чжоу-чжоу.
— Закончили? — спросила она.
— Угу, завтра уже можно будет наловить кроликов и запустить их сюда.
Линь Мувань кивнула:
— Пойдемте ужинать.
— Ой, ладно, я уже ужасно проголодалась. — Цзян Чжоу гладила себя по животу с жалостливым видом, а затем повернулась к Чжан Те-ню: — Братец Чжан, оставайся-ка сегодня поужинать. Мы утром поймали дикого фазана, а моя жена готовит просто превосходно.Линь Мувань глубоко посмотрела на неё, отвела взгляд и не произнесла ни слова.
Чжан Те、ню смутился и ни в какую не соглашался остаться на обед.
Увидев это, Цзян Чжоу решительно схватила его за руку:
— Пойдём, пойдём, чего ты церемонишься?
Она наполовину потащила, наполовину уговорила мужчину пройти во двор.
Варьирование лунного цикла
Двор стал чище, чем прежде. Пока Линь Мувань готовила, Цзян Чжоу уже сказала ей, что оставит Чжан Те、ню ужинать дома, поэтому, не дожидаясь конца хлопот, Линь Мувань навела во дворе порядок.
Линь Мувань шла следом за ними, и её взгляд, упавший на руку Цзян Чжоу, державшую Чжан Те、ню, потемнел.
— Жена, почему ты не идёшь? — Цзян Чжоу обернулась и окликнула её, с недоумением глядя на Линь Мувань. Встретившись с её глазами, тёмными, как лак, она явно заметила в них недовольство и невольно испугалась: неужели та чувствует себя нехорошо?Она отпустила Чжан Те、ню:
— Чжан-гэгэ, ты пока посиди, я пойду погляжу.
С этими словами она в два-три шага оказалась перед Линь Мувань и участливо спросила:
— Жена, что с тобой? Тебе где-то нездоровится?
Линь Мувань подняла глаза, скользнула взглядом по её лицу, посмотрела на двор и безмятежно произнесла:
— Всё в порядке, пойдём.
— Точно всё? У тебя лицо не очень хорошее.
— Всё в порядке.
Цзян Чжоу нерешительно кивнула.
Как ни посмотри, это совсем не походило на всё в порядке, но раз Линь Мувань молчала, расспрашивать дальше она не решалась. Во дворе были гости, неудобно заставлять их ждать, оставалось только расспросить во всём вечером.
Разговаривая, они вошли во двор. Чжан Те、ню и госпожа Цзян сидели на камнях, болтая в ожидании остальных. Заметив их появление, госпожа Цзян окликнула:
— Чего стоите, идите скорее ужинать!
— Иду! — отозвалась Цзян Чжоу и уже собиралась присесть рядом, как Линь Мувань потянула её за край одежды. Цзян Чжоу обернулась к ней.
Линь Мувань сохраняла бесстрастное выражение лица:
— Вымой руки.
— Ой. — Цзян Чжоу улыбнулась. — Хорошо, что жена напомнила.
Она поспешно подошла к деревянной лохани и принялась мыть руки, а Линь Мувань стояла рядом и наблюдала.
Цзян Чжоу недоумевала: что такого в мытье рук, на что тут смотреть? — но вслух ничего не сказала.
Когда она отмыла с рук грязь и уже собиралась вытереть их, Линь Мувань холодно произнесла:
— Намыль мыльным деревом.
Она послушно повторила процедуру, заново намылив и вымыв руки мыльным деревом. Кожа стала совершенно чистой и источала легкий аромат.
Она протянула руки прямо перед Линь Мувань.
— Иди смени одежду.
Цзян Чжоу почесала затылок, озадаченная таким приказом. Оставлять гостя во дворе одного, а самой уходить переодеваться — разве это вежливо? К тому же она пропахала весь день, и менять одежду без предварительного мытья означало бы, что запах пота впитается в новые вещи. Она попыталась договориться:
— Может, я оботрусь влажным полотенцем, а переоденусь вечером?
Лицо Линь Мувань похолодело, а голос прозвучал строго:
— Переоденься сейчас. От тебя сильно пахнет.
Цзян Чжоу никак не ожидала услышать такую причину. Её лицо мгновенно вспыхнуло, и она невольно подняла руку, принюхиваясь к подмышке: пусть от неё немного пахло потóм, неужели настолько ужасно?
Смущенная и покрасневшая, она пробормотала:
— Т-тогда я пойду переоденусь, а вы пока садитесь ужинать.
Линь Мувань бросила на неё косой взгляд, даже не удостоив полным оборотом головы, развернулась, подошла к очагу и села.
На сердце у Цзян Чжоу скребли кошки. У неё ведь тоже было чувство стыда, и кому понравится, когда взрослую девушку упрекают в дурном запахе?
Госпожа Цзян поинтересовалась:
— А-Чжоу, почему ты вернулась в комнату?
— Муж говорит, что вспотел и от него сильно пахнет, пошла переодеться.
— Вот сорванец, на ночь глядя вздумал переодеваться!
Линь Мувань ничего не ответила, лишь опустила взгляд. Чжоу-чжоу, заметив, что хозяйка села, умостилась у неё в ногах, свернувшись клубочком и выказывая полное доверие.
Госпожа Цзян вздохнула. Она знала непростой нрав невестки: с тех пор как ту выкупили, та вела себя одинаково — не любила говорить и не умела давать отпор. Раньше А-Чжоу частенько её обижал, но теперь, к счастье, он остепенился, начал беречь жену, и бедной девушке больше не придётся страдать.
Поразмыслив так, она перестала расспрашивать и продолжила болтать с Чжан Те、ню.
Вскоре Цзян Чжоу вышла в короткой куртке. Эту одежду она приготовила для завтрашней работы, так что испачкать её было не страшно, поэтому выбор пал именно на неё.
Окинув взглядом троих собравшихся, она увидела Чжан Те、ню, который напряжённо сидел в стороне и беседовал с госпожой Цзян.
— Мелкий сорванец, садись уже за стол! Подумаешь, какой от тебя запах, обязательно было переодеваться среди ночи и заставлять столько людей голодными ждать?
Цзян Чжоу вздрогнула. Она покосилась на Линь Мувань, но та сидела с опущенной головой и невозразимым выражением лица.
Что ж, ладно, она берёт вину на себя. Раз её благоверная сморозила ложь, придётся расхлёбывать до конца, даже стоя на коленях.
— Я целый день работал, от меня разит слишком сильно, боялся вас укачать.
Едва она договорила, как Чжан Те、ню незаметно подвинул свой камень, чуть отодвигаясь от госпожи Цзян.
Цзян Чжоу внезапно захотелось рассмеяться, но, опасаясь смутить Чжан Те、ню, она сдержала рвущуюся наружу улыбку, наложила каждому по миске мяса, а накладывая порцию для Линь Мувань, нарочито громко произнесла:
— Жена, ты у меня такая труженица!
С этими словами она одарила жену широчайшей улыбкой, обнажив ряд белых зубов.
http://bllate.org/book/31224/3806923
Готово:
