Хоть они и были соседями по комнате — не по своей воле, так поневоле, — Тан Синъе всё же затащил багаж Сян Чжи внутрь и поставил к его спальному месту.
Он сделал снимок, чтобы проверить через поиск стоимость чемодана, но телефон немного зависал. Впрочем, это было вполне нормально: в конце концов, он покупал его бэушным, лишь бы работал, да и во всякие «Битвы королевств» или «Третью личность» он не играл.
Из-за нехватки оперативной памяти телефон слегка нагрелся, кружок буферизации при загрузке страницы всё никак не останавливался, и наконец на экране выскочила пятизначная цена.
У Тан Синъе дёрнулось веко, кончики пальцев бессознательно сжались на пластиковом корпусе дешёвого телефона. Он окончательно занёс Сян Чжи в чёрный список как человека, с которым невозможно водиться — проклятый богатей.
Сейчас в комнате было пусто, все эти отвратительные альфы куда-то подевались — наверное, снова ушли толпой обедать. Глядя на расставленные на их столах разнообразные вещички сплошь незнакомых марок, которые выглядели куда лучше его собственных, Тан Синъе мысленно скривился в презрительной усмешке.
То, что можно было решить за два юаня обычным серным мылом, они непременно покупали у раскрученных брендов с десятикратной наценкой. Настоящие одурманенные потребительством глупцы с кучей денег.
Хотя Тан Синъе и ненавидел этих соседей-богатеев, внешне он держался отстранённо и вежливо, никогда не показывая своих истинных мыслей.
Телефон завибрировал от входящего сообщения — это писала старшекурсница.
Шэнь Цин: 【Младшекурсник, ты свободен в субботу сходить на мероприятие клуба?】
Тан Синъе тут же ответил: 【Свободен, старшая. Что за мероприятие?】
Шэнь Цин была той самой старшекурсницей, которая встретила его при заселении для первокурсников. Как и он, она была бетой, из хорошей семьи, с мягким характером. Когда он попал в неловкую ситуацию, она не стала над ним смеяться, а помогла выпутаться, а позже пригласила в дискуссионный клуб.
Он был очень благодарен этой старшекурснице и в глубине души воспринимал её как родную сестру.
Шэнь Цин: 【В субботу будет товарищеский матч с университетом А, председатель хочет, чтобы пришло побольше людей поддержать команду, нельзя проигрывать им по боевому духу. Можешь посидеть послушать, заодно поучиться.】
На самом деле всё это было второстепенным.
Шэнь Цин слышала ходившие по факультету слухи о том, что Тан Синъе замкнутый, нелюдимый и терпеть не может альф. Она знала, что он очень целеустремлённый парень, и надеялась, что он сможет влиться в коллектив клуба, завести побольше друзей и стать более открытым.
Тан Синъе помнил, что среди основных участников дискуссионного клуба был его сосед Лу Чжи.
Неприязнь Тан Синъе к Лу Чжи сидела глубоко в самых чувствительных уголках души, словно крошечная заноза. Каждый раз, когда он видел, как Лу Чжи окружают со всех сторон, эта заноза покалывала его — не слишком больно, но ощутимо.
В дискуссионном клубе Лу Чжи был словно тем самым «ребёнком маминой подруги».
Стоило ему появиться, как все взгляды неизбежно приковывались к нему. Тан Синъе холодным взглядом наблюдал за членами клуба, которые вились вокруг Лу Чжи, стараясь ему угодить, с фальшивыми, чересчур восторженными улыбками на лицах.
Он вовсе не собирался идти на эти дебаты, но раз там будет Шэнь Цин, Тан Синъе мог немного и потерпеть.
Где-то в глубине души он тайком надеялся, что старшекурсница, как и он сам, раскусила растленную деньгами душу Лу Чжи, и было бы идеально, если бы они вместе его ненавидели.
Но реальность заключалась в том, что пропасть между ним и Лу Чжи была огромна. Лу Чжи ещё в старшей школе стал лучшим оратором Северно-Китайского региона, в то время как сам Тан Синъе никогда прежде не занимался дебатами.
Такую разницу одной лишь неприязнью не стереть.
В день соревнований Тан Синъе пришёл на место заранее и издалека увидел, как члены клуба раздают кофе из Старбакса и изысканные крафтовые коробки, внутри которых лежали разнообразные мини-пирожные и выпечка.
Тан Синъе невзначай спросил:
— Это клубные льготы?
Раздающий член клуба даже не поднял головы и молча сунул ему в руки стакан с кофе и коробочку:
— Это завтрак от товарища Лу Чжи.
Тан Синъе уставился на стакан с кофе, не сдвинувшись с места, мысленно усмехнувшись: опять эти дешёвые трюки с покупкой всеобщей любви за деньги.
Он уже собирался вернуть угощение обратно, как вдруг подошла Шэнь Цин. Она аккуратно забрала у него из рук кофе и вместо него протянула коробочку с тёплым молоком.
— Младшекурсник, это тебе лично от товарища Лу Чжи.
Голос Шэнь Цин был тихим, но его прекрасно слышали все вокруг. Окружающие тут же устремили на них взгляды — кто с завистью, кто с любопытством, зашушукавшись. Тан Синъе и без гаданий знал, о чём они думают: не иначе как расхваливают щедрость и чуткость Лу Чжи, мол, как же он хорош к своим соседям по комнате.
Он опустил взгляд на пачку молока, его чётко очерченные суставы пальцев бессознательно поглаживали края упаковки.
Длинные ресницы отбрасывали на веки пепельную тень, а покрасневшие уголки глаз были особенно заметны в холодном белом свете ламп. Тан Синъе поднял взгляд, поверх толпы его глаза встретились с глазами стоявшего недалеко Лу Чжи.
Воздух вокруг словно на мгновение замер.
Тан Синъе вдруг улыбнулся, его прохладное лицо озарило лёгкое, ожившее сияние. Он слегка потряс пакетом молока и произнёс:
— Спасибо.
Вокруг послышались лёгкие вздохи.
Тан Синъе спрятал холод в глазах, мысленно в очередной раз назвав Лу Чжи мерзостью.
Глава 2. Феромоны
Лу Чжи никак не отреагировал, лишь отвёл взгляд и продолжил обсуждать с сокомандниками детали.
Тан Синъе вовсе не удивился — Лу Чжи вечно держал эту высокомерную осанку, и надо же такому быть, что все вокруг покупались на этот фокус.
Он воткнул трубочку в отверстие: бесплатное молоко грех не выпить.
Однако кофе Тан Синъе и впрямь не любил.
Как-то раз он подрабатывал в кофейне и из любопытства попробовал тот самый ледяной американо, который блестящие офисные работники носили в каждом стаканчике — стащил украдкой и сделал глоток. На вкус он оказался до того горьким, что у него свело брови. Как вообще кому-то может нравиться эта гадость?
Тан Синъе не понимал этого, списывая всё на причуды богатеев.
Слушая тихое восхищение окружающих, он холодно усмехнулся.
За этот номер с показушной щедростью за его счёт Тан Синъе мысленно записал Лу Чжи ещё один должок.
Но он не собирался показывать это внешне: он прекрасно знал, что все любят послушных пай-мальчиков вроде него самого или же таких, как Лу Чжи.
На дебатах Тан Синъе слушал со всем вниманием. Хоть турнир и назывался товарищеским, на самом деле оба университета отчаянно стремились захватить пальму первенства среди лучших вузов. От аргументации с цитатами из древних текстов до острых и точных контраргументов — везде чувствовалась тщательная подготовка. Обе стороны шли нос к нос, схлестнувшись в жестком противостоянии, и ни капли не сдерживались, несмотря на товарищеский статус матча.
Он чувствовал досадное разочарование, но был вынужден признать, что анализ кейсов у Лу Чжи и впрямь был великолепен.
Вместе с толпой Тан Синъе поднялся, захлопал в ладоши и стал собираться на выход.
Какой-то бета окликнул его:
— Младшекурсник, не спеши уходить, скоро Лу Чжи всех нас ведёт в ресторан.
— Я не пойду.
Тан Синъе опустил глаза и тщательно навёл порядок в файлах с записями на телефоне. Смартфон с маленьким объемом памяти уже изрядно нагрелся от работы, ему нужно было бежать в общежитие, чтобы упорядочить конспекты и почистить память.
Не нужно было и гадать, куда они отправятся обедать. Когда его раньше звали поесть вместе, нищий Тан Синъе просто не мог себе этого позволить, да и объедаться за чужой счёт ему было стыдно, поэтому оставалось только отказываться.
Из-за этого круг его общения постепенно сошёл на нет, заслужив репутацию высокомерного и нелюдимого человека.
Впрочем, Тан Синъе было всё равно: те, кого можно завлечь в друзья только едой, судя по всему, имели в голове лишь развлечения да застолья, какая от них польза?
И хотя в этот раз угощал Лу Чжи, Тан Синъе не выносил, когда все эти люди усердно рассыпались в любезностях перед Лу Чжи. Стоило альфам или омегам прийти в излишнее возбуждение, как они начинали источать едва уловимые феромоны.
Смешение самых разных феромонов в одном помещении было настоящим издевательством для обладающего с рождения тонким обонянием Тан Синъе. Стоило почувствовать этот скверный запах, как разум вроде бы оставался ясным, но тело почему-то начинало странно гореть.
Но стоило ему заикнуться об этом, как никто бы ему не поверил.
С какого перепугу бета чувствует феромоны? Наверняка он просто капризная неженка, которой все вокруг неугодны, вот и цепляется по пустякам. А окружающие от этого только пуще прежнего старались доказать своё, источая ещё более густые феромоны, окутывавшие его со всех сторон.
Даже когда от этого дискомфорта ему хотелось плакать, люди всё равно не верили.
Вот почему Тан Синъе не любил сближаться с альфами и омегами. Стоило ему вспомнить, что сменить комнату нельзя и каждую ночь ему придётся вдыхать бессознательно испускаемые соседями феромоны, как внутри него поднималась волна отвращения.
Собеседник смотрел на опущенные ресницы Тан Синъе, отбрасывавшие тень на его мертвенно-бледную кожу. Тонкая шея сзади была плотно скрыта воротником рубашки, но это лишь заставляло невольно представлять, какого цвета железа скрывается под этой белой кожей.
Он вдруг вспомнил популярный вчера пост на форуме. Тан Синъе пользовался репутацией яркой фигуры на студенческом форуме, и вокруг его бурной истории и красивой внешности всегда вилось множество сальных и даже грязных домыслов.
Полночь приносит любовь О: 【Тан Синъе на людях строит из себя неприступную ледяную глыбу, а на деле... кто знает, как там умер его муж, те, кто надо, поймут.】
Настоящий натурал: 【За клевету в интернете положено как минимум кирпичом по башке, моя жена чиста как стекло, с какой стати ты тут помои льёшь?】
Полночь приносит любовь О: 【Умора, да вы гляньте, как у него подгорело. Ты его содержанка-любовник? Или ручная собачонка?】
Настоящий натурал: 【Я твой давнишний потерянный папаша, пришёл преподать тебе урок человечности.】
Аноним 456: 【Скажу то, чего вы не знаете: мой сосед с медицинского факультета видел результаты медосмотра Тан Синъе. Угадайте что? Его чувствительность к феромонам в три раза выше, чем у обычных омег.】
На передовой сплетен: 【Охренеть, рил? Да его тогда можно довести до оргазма парой движений?】
Аноним 321: 【Только представьте: альфа прижимает его к постели, стоит волне феромонов надавить — и ноги сразу ватные. Розово-белые пальцы вцепляются в простыню, из покрасневших уголков глаз текут слёзы, прикушенная губа и сдавленные стоны...】
Настоящий натурал: 【Пасть порву! Вы, банда диванных воинов, если ещё хоть слово вякнете, зуб даю, я ваши IP прочислю!】
Обсуждение продолжало набирать обороты, пост уже выбился на первое место в трендах.
Бета быстро опомнился, осознав, что его самого увлекло в сторону этими мрачными фантазиями. Вся та злоба, что пряталась за экранами мониторов на форуме, была не более чем проявлением гнилой зависти, не выносящей дневного света.
Чего греха таить, Тан Синъе действительно был чертовски хорош собой. Одно только его присутствие, это сочетание ледяного холода и меланхолии, способно разбудить самые первобытные инстинкты захватчика, заставить захотеть сломать его.
Однако хорошее воспитание подсказывало: Тан Синъе — овдовевший паренёк, у которого недавно умер муж. Нападать на молодого вдовца — поступком истинного джентльмена точно не назовёшь.
— Я не привык есть в заведениях общепита.
Тан Синъе, разумеется, не догадывался о фантазиях собеседника, ему хотелось лишь поскорее вернуться назад и втайне продолжить упорно трудиться, чтобы обогнать Лу Чжи.
Несколько студентов университета А дружно уставились на него, наигранно-дружелюбным тоном уговаривая Тан Синъе пойти вместе с ними. Держа в руках телефоны, они изначально планировали под предлогом совместного обеда разжиться контактом Тан Синъе в Вичате.
http://bllate.org/book/31223/3806782
Готово:
