Только когда Хун Я решил, что тот сейчас рухнет, парень, преодолевая это давление, медленно выпрямил спину.
— О? — Хун Я удивленно воскликнул, его глаза загорелись любопытным интересом: — Занятно.
Он перевел взгляд на Пэй Усю и неторопливо произнес:
— Ну а ты? Давай-ка вместе.
В тот же миг колоссальное давление обрушилось прямо на Душу, и фигура Пэй Усю слегка качнулась.
Оба юноши устояли на ногах. Хун Я, контролируя силу, постепенно усиливал давление на их Души.
Среди безмолвной мощи Души ощущения от ауры двух передних юношей заметно различались.
Пэй Усю походил на острое до предела копье, чья смертоносная энергия пронзала самые небеса, словно стремясь прорвать брешь в давящей со всех сторон тяжести.
Е Хуайчуань же напоминал невероятно прочную сеть: каждый раз, когда его почти до предела сминало тяжестью, он неизменно находил в себе силы вновь стать крепче.
На лбу выступили мелкие, частые капли потного бисера, прошло около половины палочки благовоний времени.
С глухим стуком Пэй Усю опустился на одно колено, придерживая руками грудь, и тяжело задышал, сделав несколько глубоких вдохов.
Он поднял взгляд и с едва заметной глубокой тенью в глазах заметил, что Е Хуайчуань по-прежнему стоит на прежнем месте.
— Обладая уровнем культивации 1-й уровень Очищения Ци, ты фактически выдерживаешь прочность Души на Стадии Закладки Основания. Можешь постигать мою технику, — донесся до него размеренный голос Хун Я, а на испещренном морщинами лице проступила легкая улыбка. — Неплохо, сперва отдохни.
Он явился сюда ради сохранения лица Резиденции городского лорда, но никак не ожидал обнаружить столь прекрасный росток, как Пэй Усю.
До Стадии Зарождающейся Души большинство практикиков не способны целенаправленно тренировать свою Душу и могут лишь медленно, пассивно наращивать её мощь.
Поэтому природные задатки Души имеют исключительное значение для культивации.
Обладая подобным потенциалом, да имея в наставниках Е Цаня — практика Стадии Зарождающейся Души, Пэй Усю в будущем ждет поистине безграничное будущее.
Хун Я не смел отнимать ученика у Е Цаня, но и не жалел сил на то, чтобы проявить благосклонность и завязать добрые отношения.
Пэй Усю со скрещенными ногами опустился на землю, в его глазах таилась глубокая тьма.
На самом деле это вовсе не было его пределом. Он почувствовал давление лишь самую капля, когда Старец Цзинь разбудил его и велел притвориться, будто он больше не в силах держаться.
Дерево, возвышающееся над лесом, непременно будет сломано ветром — этот нехитрый принцип Пэй Усю прекрасно понимал.
Какими бы ни были его выдающиеся таланты, пока он еще не вырос, он оставался лишь мясом на чуткой разделочной доске.
Если бы этот старик сболтнул лишнего и разнес весть повсюду, дальше последовала бы бесконечная череда неприятностей.
Бесчисленные люди жаждали задушить гения еще в колыбели.
Е Хуайчуаня Старец Цзинь не разбудил, а 007 всё еще пребывал в глубоком сне, так что его сознание сейчас уже погрузилось в полубессомятное, мутное состояние.
Вернее сказать, он держался на ногах исключительно за счет крупицы навязчивой идеи, отчаянно цепляясь за нее, чтобы не потерять сознание.
Ощущая накатывающие волна за волной мощнейшие удары давления, Е Хуайчуань чувствовал себя одинокой ладьей, которую гигантский вал раз за разом опрокидывает в пучину.
Снова и снова он падал на самое дно океана, после чего вновь и вновь с боем вырывался наверх.
Жить, продолжать упорствовать, выжить… казалось, это превратилось в одержимость.
Кадры из прошлой жизни проносились перед глазами один за другим: детство в детском доме, полное холодных взглядов и издевательств.
А затем возвращение старшего брата, обернувшееся лишь бесконечным предательством, использованием в корыстных целях и ледяным равнодушием.
Проданный в глухие горы, он всё же выжил. Словно хрупкая травинка под буйными ветрами и проливными дождями, он несмотря ни на что проявлял непреклонную стойкость.
— О? — это было второе удивленное восклицание, сорвавшееся с губ Хун Я.
Он обнаружил, что Е Хуайчуань всё еще упрямо держится, хотя тот явно был ни на что не способным никчемным отбросом.
Тогда старик не удержался и чуть-чуть прибавил давящей мощи. Еще не рухнул? Добавим еще капельку…
Сила уже приближалась к Поздней стадии Закладки Основания, и Хун Я добавил еще немного.
Наконец одинокая ладья Е Хуайчуаня была повержена ударом волны на самое дно морское, и его сознание погрузилось в абсолютную тьму.
— Старший брат! — видя, как тело Е Хуайчуаня оседает на землю, Пэй Усю торопливо бросился вперед и подхватил его.
Виски и волосы Е Хуайчуаня полностью промокли от пота, губы побелели до мертвенной бледности. На фоне этой белизны проступали едва заметные алые следы от прикушенных зубов, поразительно яркие, словно лепестки красной сливы, упавшие на чистый снег.
Влажные пряди слегка прилипли к щекам, опускаясь ниже к подбородку, к шее…
Взгляд Пэй Усю споткнулся, и он смущенно, в некоторой растерянности отвел глаза.
Выросший на морском побережье, он действительно еще никогда не встречал таких мужчин, как Е Хуайчуань — с кожей столь нежной и белой, выглядящих до того хрупкими и изнеженными.
— Бах! — заслоняющая небо аура взметнулась ввысь страшным ураганом, и гигантская ладонь из духовной энергии устремилась прямо на Хун Я.
Лицо Хун Я резко переменилось, он в спешном порядке отпрыгнул назад, одновременно концентрируя в ладони духовную энергию, чтобы встретить этот затмивший небо удар.
Раздался оглушительный грохот жестокого столкновения, и ступни Хун Я глубоко увязли в каменный пол.
— Недоразумение, сплошное недоразумение, я случайно не рассчитал силу, — поспешно принялся объяснять он.
— Строить козни прямо в Резиденции городского лорда, старик Хун, ты жить надоело? — раздался преисполненный ярости голос.
Из воздуха ступил знакомый человек — Дядя Мин, что минувшей ночью сопровождал Пэй Усю и Е Хуайчуаня во время прогулки по улице Тысячи Алых Цветов.
Пэй Усю не удержался от легкого удивления: он всегда считал Дядю Мина обычным управляющим, но тот, оказывается, был практиком на Стадии Золотого Ядра.
Впрочем, в этом не было ничего удивительного: Город Нанькан в любом случае оставался цитаделью Е Цаня, и у них наверняка имелись хоть какие-то силы для защиты.
Практик Стадии Золотого Ядра физически не мог ежесекундно следить за всей резиденцией, и Дядя Мин лишь изредка поглядывал за состоянием Е Хуайчуаня.
Кто бы мог подумать, что стоило ему взглянуть на этот раз, как у Е Хуайчуаня стряслась беда.
Приняв его удар, Хун Я выглядел не лучшим образом, его кровь и ци бушевали внутри:
— Да говорю же, чистой воды недоразумение, меня просто на мгновение одолело любопытство…
Он и сам чувствовал за собой вину: прекрасно зная, что у Е Хуайчуаня нет никакой культивации, старик никак не мог дощупать его предел, вот праздное любопытство и взяло верх.
Дядя Мин холодно хмыкнул, подошел ближе и, протянув руку, зажал запястье Е Хуайчуаня, чтобы проверить его состояние.
Как ни крути, а тот оставался обычным человеком без капли культивации: внутренние органы были повреждены, а море сознания и вовсе почти полностью угасло.
— Эту технику я безвозмездно передам обоим юношам, а вдобавок пусть эта трава сердечного духа послужит моим извинением, — торопливо обозначил свою позицию Хун Я, доставая из пространственного мешочка нефритовый ларец.
Внутри ларца лежала крошечная целебная трава с нежно-зелеными листочками размером с большой палец, всего двумя листочками, испускавшими дивный, успокаивающий душу аромат.
— Трава сердечного духа второго ранга… — выражение лица Дяди Мина немного смягчилось.
Травы второго ранга не считались чем-то баснословно редким, но трава сердечного духа воздействовала исключительно на Душу, обладая уникальным эффектом, из-за чего по ценности она не уступала третьему рангу.
Даже для такого старого хрыча, как Хун Я, отдать одну траву сердечного духа было, пожалуй, немалой потерей.
Хун Я поспешил добавить:
— Полагаю, в Резиденции городского лорда найдется алхимик, который сможет приготовить из нее лекарство и исцелить травмы молодого господина Е.
Ему, конечно, было безумно жаль эту только что заполучивную ценность, но страх перед гневом Резиденции городского лорда перевешивал, так что, скрипя сердцем, пришлось раскошелиться.
Дядя Мин протянул руку, и потоком духовной энергии утянул нефритовый ларец к себе:
— Тогда пока отдохни в Резиденции городского лорда. Будь добр, дождись, пока Хуайчуань придет в себя, и только после этого передашь им технику.
Какой уж тут отдых — его попросту оставляли здесь в качестве заложника.
Но Хун Я не мог тягаться с силой Резиденции городского лорда, оставалось лишь корить себя за то, что не удержал меру, и глотать кровь вместе с выбитыми зубами.
Дядя Мин не стал больше с ним церемониться, забрал Е Хуайчуаня из рук Пэй Усю и велел:
— Ступай пока тренируйся самостоятельно.
Эти слова предназначались Пэй Усю, однако тот вынужденно прервал его беспомощным окликом:
— Но…
Дядя Мин опустил голову и тоже заметил неладное.
Е Хуайчуань вцепился пальцами в рукав Пэй Усю мертвой хваткой, и Дядя Мин, даже приложив усилие, не смог разомкнуть его пальцы.
Поразмыслив мгновение, Дядя Мин произнес:
— Идем с нами.
Его отношение к Пэй Усю оставалось весьма мягким, поскольку тот являлся учеником Е Цаня, к тому же Е Цань весьма высоко ценил паренька.
Дядя Мин служил городскому лорду уже больше ста лет и, разумеется, прекрасно понимал намерения своего господина.
Талант и нрав Пэй Усю пришлись городскому лорду по душе, и тот явно готовил юношу себе в преемники.
Лорд желал, чтобы они с Е Хуайчуанем ладили и выстроили хорошие отношения.
В таком случае, даже если в будущем Е Хуайчуань останется ни на что не годным, всегда найдется тот, кто сможет присмотреть за ним.
Хотя Е Цань, будучи практиком Стадии Зарождающейся Души, обладал огромным долголетием, несчастные случаи случались всегда, и старик всерьез обдумывал будущее планы ради Е Хуайчуаня.
При этой мысли взгляд, которым Дядя Мин оглянулся на Пэй Усю, невольно наполнился большими надеждами:
— Усюй, теперь Хуайчуань на тебя повязан.
Он даже опустил фамилию, обращаясь просто по имени, что звучало необыкновенно тепло и доверительно.
Пэй Усю остолбенел:
— Я ведь и алхимии не обучен, и раны лечить не умею…
Дядя Мин сообразил, что тот истолковал его слова неверно, но, осознав, что сболтнул лишнего, решил больше ничего не объяснять, а лишь бросил:
— Я имел в виду, что ты просто пойдешь следом.
— Угу, — кивнул Пэй Усю. Раз уж его рукав был крепко зажат, ему ничего не оставалось, кроме как плестись позади.
Шаг за шагом, в его голове неотступно крутилась только что брошенная фраза Дяди Мина.
Где-то он ее уже слышал.
Лишь когда они вошли в комнату, Пэй Усю наконец вспомнил.
Там, на далёком морском острове, во время свадебных церемоний старших братьев и сестер, отец невесты неизменно говорил жениху одну и ту же фразу: "Зять, отныне моя дочь на тебя повязана".
Он и старший брат? Пэй Усю вытаращил глаза: неужели между ними подразумевалось именно это?
Глава 5
Сознание Е Хуайчуаня погрузилось в абсолютную тьму, в мертвенную, зловещую черноту.
Внезапно в ней разлилось мягкое тепло, словно капли живительного дождя, медленно впитывающиеся в сухую землю, после чего раздалось мерное: кап… кап… кап…
— Сяо Ци? — Е Хуайчуань расслышал знакомый механический голос.
— Хозяин на связи, я Сяо Ци.
Тон по-прежнему оставался беспристрастным, невозмутимым и совершенно лишенным эмоций.
— Разве ты не спал? — Е Хуайчуань прикинул в уме время. — Прошло всего-то около суток?
— Согласно течению времени во внешнем мире, Сяо Ци проспал уже шесть дней, — ответил 007.
Е Хуайчуань слегка удивился:
— Ты же говорил, что проспишь целый месяц? Как так вышло, что ты проснулся раньше?
— … — 007 словно бы помедлил мгновение, но всё же честно признался: — Я поглотил часть энергии, предназначенной для исцеления твоих ран, поэтому пробудился раньше, а ты проспал на три дня дольше.
Е Хуайчуань кивнул:
— За честность выносим благодарность.
007 отозвался:
— Благодарю хозяина за похвалу.
http://bllate.org/book/31221/3806375
Готово:
