Тонкий детский голосок внезапно раздался у него за спиной, и от этого у Вэнь Чая, который отродясь не боялся никаких призраков, по коже мгновенно побежали мурашки.
Он не смел обернуться.
На лбу выступила густая холодная испарина, и когда он напрягся всем телом, капли слились в бусины и медленно потекли по его щекам.
Кап-кап…
Несколько капель упали на раскрытые страницы книги на столе, размывая оставленные там чернильные следы.
Убедившись, что под ногами видна только его собственная тень, он наконец глубоко вздохнул и резко обернулся —
Никого, абсолютно ничего!
Если не считать призрачного силуэта, который он только что сам себе вообразил в панике, кругом не было ни души!
Собравшись с силами, он бросился дергать ручку двери — заперта!
Среди всеобщего полумрака зеленым светом мигала лишь рация, предназначенная специально для врачей. Эта штука подрагивала, издавая непрерывные странные звуки.
Вэнь Чай сглотнул, и вскоре рация уже оказалась зажата в его руке. Разобрав доносившиеся из нее звуки, он торопливо подошел к окну и заглянул вниз — та девочка и вправду сжимала в руке похожую рацию.
— Фу-у… — он шумно выдохнул, покрутил колесико рации и лишь проворчал про себя: — И ведь взрослая уже, а всё сама себя пугает… Твою мать, какая же трусость!
Хотя камень с души вроде бы свалился, на душе у него всё еще оставался небольшой осадок. Тщательно задернув шторы, он сел в кресло и принялся листать толстую стопку медицинских карт на столе.
Он стал искать нужного человека по внешности и, заметив, что у той девочки диагностировали «аллотриофагию», невольно передергнул плечами от холода. Перелистывая страницу за страницей невпопад, он искал карту Ци Яня.
Она нашлась быстро. Страница была так сильно измята — честно говоря, больше похоже на то, что ее сначала смяли в комок, а потом кое-как разгладили и вложили обратно, — иначе откуда бы взяться таким частым и мелким заломам.
— Двойное расщепление личности? — Вэнь Чай на мгновение задумался, а затем с беззаботным видом пробормотал себе под нос: — Ладно, завтра перекинусь с ним парой слов, пусть получше вживается в роль.
За окном внезапно забарабанил дождь, и Вэнь Чай приоткрыл краешек легкой занавески, чтобы убедиться, что окно закрыто плотно. Именно в этот момент он заметил, как внизу присела на корточки та девочка, обеими руками сгребла оставшуюся на стеклянной двери грязь и сунула всё это разом в рот.
Он снова опустил занавеску, но перед глазами всё еще стояли четыре отчетливых крупных иероглифа на помятой медицинской карте Ци Яня.
— «Двойное расщепление личности».
Глава 5
Утренняя смена начиналась в семь часов, но Вэнь Чай выскочил из общежития уже после шести. Схватив связку ключей, он поспешно спустился вниз и с грохотом распахнул железную дверь, отделяющую жилую зону второго этажа от медицинского блока.
Обладая кое-какой профессиональной этикой, он толкнул дверь кабинета, собираясь войти и надеть халат, но столкнулся нос к носу с Пей Нином, который усердно подметал пол сияющей желтой метлой.
Эта метла была настоящим антиквариатом: стоило ей шевельнуться, как мусора с нее сыпалось больше, чем было пыли на полу. Пей Нин, похоже, вовсе не уставал от этого; заметив его, он тут же одарил его лучезарной, безупречной улыбкой и произнес:
— Ой, какая редкость, поднялся в такую рань. — Принести тебе чашку чаю?
Пей Нин заложил метлу за пояс, достал из шкафа ржавую жестяную банку, потряс ею перед Вэнь Чаем и сказал:
— Твой любимый чай.
— Не нужно, — Вэнь Чай решительно сунул руки в рукава и небрежно бросил: — Сам пей.
Услышав это, Пей Нин подступил гораздо ближе. Он положил руку Вэнь Чаю на плечо, чуть ли не соприкасаясь с ним головами, и виновато произнес:
— Прости меня, пожалуйста, я совсем не умею отбеливать одежду, не сердись.
Вэнь Чай с невозмутимым видом протянул «а» и ответил:
— Ничего страшного.
А про себя подумал: «Да ладно, братец, ты что, и впрямь такой добряк? С какого перепугу тебе извиняться перед коллегой из-за того, что ты не умеешь отбеливать вещи?»
— Э-э, короче, сейчас только шесть пятнадцать, можно мне сходить в палату проведать больных?
— Конечно, — мягко улыбнулся Пей Нин. — Зачем же даже такое спрашивать?
Вэнь Чай почесал затылок и поблагодарил его. Он, судя по всему, совершенно не умел иметь дело с такими восторженными и заботливыми добряками, как Пей Нин, и его инстинктивно тянуло сбежать. Получив разрешение, он поспешно сунул руки в карманы, намереваясь задать взбучку этому мерзцкому пареньку, который нарушил данное слово.
Как назло, когда он толкнул дверь и вошел, Ци Янь как раз слонялся по комнате.
Вэнь Чай с размаху пнул дверь, подскочил к Ци Яню, яростно вцепился ему в воротник и выругался:
— Ах ты ублюдок! Ты хоть знаешь, сколько времени я вчера прождал тебя, как дурак?!
Хотя Ци Янь обычно и ходил с жизнеразистлым видом, совсем уж бесхарактерным его назвать было нельзя. Столкнувшись с бранью Вэнь Чая, он невольно вспылил:
— Какую ты опять дурь породишь? С каких пор принято придираться при первой же встрече?!
— При первой встрече, черта с два! А ну прекращай ваньку валять, поживее выкладывай из кармана ту штуку, с которой мне не придется возиться!
Заметив, как Ци Янь растерянно шарит по карманам своей рубашки — на которой, как ни глянь, никаких карманов отродясь не было, — Вэнь Чай едва не врезал ему по смазливой физиономии. Не дожидаясь, пока Ци Янь закончит свои поиски, он сам запустил руку тому в карман брюк и вытащил оттуда тот самый мятый заказ.
Ци Янь изумился до крайности:
— Откуда эта бумажка у меня в кармане?
Вэнь Чай зыркнул на него:
— По-твоему, она сама мне в карман залетела?
Вэнь Чай развернул заказ и увидел, что на нем уже черной ручкой сделано несколько жирных кружков. Озадаченный Ци Янь тоже придвинулся ближе, чтобы взглянуть, но лицо его на глазах становилось всё более мрачным — почерк-то был его собственный!
Время подъема пациентов еще не настало, шторы в палате были задернуты, не пропуская внутрь ни луча солнца. Лампы то вспыхивали, то гасли, и их желтоватый свет падал на Ци Яня, делая больничную пижаму с пятнами крови на манжетах еще более потрепанной.
Вэнь Чай с удивлением посмотрел на Ци Яня и заметил, как его черные зрачки в одно мгновение сузились, точь-в-точь как у какого-то дикого зверя, но тут же расфокусировались после судорожного вздрагивания.
Увидев, как со лба Ци Яня скатывается капля холодного пота, Вэнь Чай внезапно вспомнил медицинскую карту, замеченную им прошлой ночью, и у него внутри всё сжалось. Впервые он усомнился в этом парне, чья истинная личность до сих пор оставалась загадкой.
— Ты… у тебя случаем не и вправду с башкой проблемы?
Помолчав немного, Ци Янь с ухмылкой произнес:
— Да это у тебя с башкой проблемы.
И хотя он говорил так, взгляд его невольно заскользил по убранству палаты. Подумав секунду, он скрестил руки на груди и добавил:
— А ты когда здесь очутился?
Вэнь Чай нахмурился:
— Вчера в полдень… Как проснулся, так сразу и пошел тебя искать.
Переварив его слова, Ци Янь произнес:
— Сразу оговорюсь: я открыл глаза всего за пару минут до встречи с тобою, и мои воспоминания об этом проклятом месте ограничиваются лишь этим крошечным отрезком времени от того момента и до сей минуты. Если в твоей памяти мы прибыли сюда еще вчера, то либо ты столкнулся с призраком, либо в меня вселился бес. Впрочем, это неудивительно: этот тупица Сюэ Упин толком ничего не объяснил, а уже загнал нас в ловушку. Нам остается лишь винить вою удачу в столкновении со всякой нечистью, но хуже всего то, что подобное дерьмо может происходить далеко не раз.
Вэнь Чай на удивление не стал спорить и лишь бросил:
— Прошлой ночью я заглянул в твою медицинскую карту — там написано, что у тебя расстройство личности. А глядя на твою нынешнюю дурацкую физиономию, могу сказать, что это девять из десяти проявление той самой болезни.
— Расстройство личности? Если речь идет о смене личностей, и обе они — это я, то еще полбеды. Но вот вчерашний тип — неизвестно, человек он или призрак, тут надо быть начеку. Давай придумаем пароль: буду говорить его при встрече с тобой, чтобы впредь не ошибиться.
— Ладно, давай выберем фразу, которую ты в жизни бы не произнес, — небрежно отозвался Вэнь Чай, лихорадочно соображая, как бы побыстрее вдолбить вчерашние новости в голову Ци Яня.
Ци Янь немного подумал, с минуту помедлил, затем раздвинул часть шторы так, чтобы ласковое солнце полностью залило его с ног до головы, после чего улыбнулся Вэнь Чаю и произнес:
— Я люблю тебя.
***
— Доктор Вэнь! — Сяо Лин как раз направлялась в палату номер четыре и проходила мимо палаты номер три. Она прижимала к груди толстую стопку красных реечных списков. Заметив стоящих лицом к лицу Вэнь Чая и Ци Яня, она невольно остановилась.
Она стояла слишком далеко и при всем желании не могла расслышать, о чем они говорили, но нетерпение взяло верх: она бросилась вперед, встала между ними и выпалила:
— Ч-что тут такое? С самого утра, хватит вам вечно грызться!
— Грызться? — Вэнь Чай с безмятежным видом проигнорировал слова Ци Яня, принял невозмутимый облик, заботливо взял у Сяо Лин стопку списков и спросил: — Как его здоровье в последнее время? Смотрю я на него, и кажется мне, что болен он тяжело, пожалуй, даже хуже стало… Верно?
Услышав это, Сяо Лин тяжело вздохнула:
— И не говорите! То одно выкинет, то другое, хоть график пока и соблюдается…
— Вот как — меняется через день? — Вэнь Чай шумно выдохнул. — Смена личностей по-прежнему глубокой ночью, в час ночи?
— Какая полночь, в двенадцать уже меняется! Как вы могли забыть о такой важной вещи? Вам бы проявлять побольше внимания к подобным делам! Если и дальше так пойдет, берегись, натерпитесь еще горя в будущем!
Не спеша, Вэнь Чай ответил:
— Ой, да всё это пустяки, мелочи жизни! Мы с Ци Янем отлично ладим, смотри, как он в последнее время ко мне привязан… Может, впредь я буду сопровождать его на прогулках?
Сяо Лин сморщила нос, явно не разделяя его энтузиазма, но, заметив его искреннее выражение лица, всё же скрепя сердце согласилась.
— Только смотрите мне, больше не раздражайте его! Эх… Доктор Вэнь, эти списки нужно отнести в кладовую!
— Сделаем, сделаем, сделаем!
Убедившись, что Сяо Лин уже скрылась за поворотом коридора, Ци Янь презрительно усмехнулся. Услышав этот смешок, Вэнь Чай мысленно снова обругал его. Однако, обернувшись, он увидел, что Ци Янь ошеломленно и хмуро уставился на него: в руках тот сжимал злосчастную бумажку, а выражение его лица было донельзя жалобным.
Впору было бы назвать этот вид трогательным и уязвимым, но Вэнь Чай почему-то подумал лишь о той самой виляющей хвостом бродячей шавке у них на окраине деревни.
Уж очень похож.
Вэнь Чай сглотнул слюну, сдержал порыв сказать вслух, что тот похож на деревенскую собаку, и бросил:
— Чего пялишься… Нечего строить мне тут жалобные глазки, этот номер у тебя не пройдет. Вместо того чтобы маяться дурью, шел бы лучше быстрее изучать планировку этой больницы.
Толстая пачка списков оттягивала руки, причиняя боль. Только тогда Вэнь Чай перевел взгляд на то, что держал в руках: картонный переплет был выкрашен в ярко-красный цвет — совсем не к месту в этой белой больнице, скорее напоминая праздничную атрибутику для свадеб или других радостных событий.
Руки слегка вспотели, и Вэнь Чай чуть приподнял палец, чтобы осмотреть подушечку: содранная красная краска предсказуемо измазала всю его ладонь. Он потер пальцы друг о друга, чувствуя липкую субстанцию, напоминающую какую-то застывшую жидкость.
Не придавая этому особого значения, он лишь бросил на ходу:
— Давай поживее за дело, ха! Сначала разберись с планировкой, а потом взгляни на бумажку в своей руке — всё это ты ведь уже сделал вчера!
http://bllate.org/book/31210/3804003
Готово:
