Едва стихли голоса, как на Лю Цинъяо устремились два пары глаз — в них читалось непреклонное намерение добиться ответа.
Лю Цинъяо моргнул ясными глазами и наивно пояснил:
— Я хочу взять этого юношу в ученики.
Жун Чанфэн сразу успокоился, настроение его выровнялось, и он одобрительно кивнул, поддакивая:
— Можно, можно, я не против.
Тон его звучал легко и беззаботно, будто это вовсе не он минуту назад кричал громче всех.
Старик же, напротив, воспротивился еще сильнее. Он нахмурился, а в голосе прозвучали строгие и укоризненные нотки:
— В нынешние времена кто-то еще берет учеников? Чему ты вообще можешь его научить?
— Я не знаю, как поступают другие, но если я возьму его в ученики, то, разумеется, передам ему всё, чему научился за свою жизнь, например, Фехтование Бесподобного Меча, которым владею, — искренне ответил Лю Цинъяо.
— Учиться фехтованию? Ты шутишь, что ли? — старик посмотрел на него с полным неверием. — В этот век свирепствуют зомби, неужели можно выжить, полагаясь лишь на один меч? Разве сейчас не эпоха огнестрельного оружия? Ты сам-то владеешь им?
Лю Цинъяо поскреб в затылке и виновато произнес:
— Ах… Я действительно в этом не особо разбираюсь.
Он с некоторым унынием вздохнул: он никак не ожидал, что сам он, которого в семье называли гениальным мечником, равного которому не рождалось целое столетие, впервые в этом ином мире решив по собственной воле взять ученика, потерпит столь сокрушительную неудачу.
— Я владею, — вмешался в разговор Жун Чанфэн. — Я могу научить: от рукопашного боя до арсенала огнестрельного оружия, я умею всё.
Старик удивленно посмотрел на него:
— Ты, упрямый паршивец, оказывается, столько всего знаешь? Тоже захотел побыть наставником?
— Пф, у меня нет на это лишнего времени, — Жун Чанфэн лениво потянулся, переводя взгляд на Лю Цинъяо. — Но если речь идет об ученике некоего человека, я еще мог бы подумать о том, чтобы немного понаставлять его.
— Это… — старик все еще сомневался.
— Согласны вы или нет — скажите прямо, мы не собираемся терять здесь время. Кормим, одеваем, предоставляем крышу над головой, защищаем, да еще и обучаем боевым искусствам бесплатно — при таких прекрасных условиях можно без труда отыскать целую толпу желающих детей, — Жун Чанфэн изобразил нетерпение, схватил Лю Цинъяо за руку и потащил к машине.
В тот же миг Лю Цинъяо понял тайный замысел Жун Чанфэна. Подыграв ему, он развернулся и решительно направился к автомобилю:
— Верно, тогда давайте забудем об этом.
Старик все же не выдержал и окликнул их:
— Подождите, я согласен. Но от моего согласия толку мало, разве не нужно спросить самого парня, согласен ли он?
Лю Цинъяо тут же повернулся обратно:
— Хорошо, тогда отведите нас к ним, посмотрим на мать и сына.
Старик провел их за печь для хого, раздвинул сваленную на земле сухую солому, обнажив вход в погреб. Он откинул крышку, спустился по приставной лестнице и позвал за собой Лю Цинъяо с товарищем.
Пока они спускались, старик с недоверием поинтересовался:
— Вы ведь приличные, хорошие люди? Не вздумаете украсть моего внука и сделать из него какого-нибудь мальчишку-слугу?
— А? Конечно нет! — опешил Лю Цинъяо.
Жун Чанфэн от неожиданности услышанного поперхнулся и закашлялся.
У этого старика довольно широкие взгляды.
Старик окинул их обоих взглядом и полууверенно произнес:
— Ну ладно. Смотрю я на вас, и отношения у вас какие-то… не совсем простые.
— А-а-а??? — растерялся Лю Цинъяо.
Что имел в виду старик? Неужели они с Жун Чанфэном похожи на парочку?
Заметив шокированное выражение на лице Лю Цинъяо, Жун Чанфэн скрыл смутное выражение в глазах: он и сам не понимал, почему почувствовал неприятный осадок.
Но он не хотел ставить Лю Цинъяо в неловкое положение, поэтому отмахнулся:
— Вы в возрасте, неудивительно, что глаза подводят. Хотите, я помогу вам подобрать очки?
Лю Цинъяо осторожно покосился на Жун Чанфэна и, заметив его хмурый вид, решил, что тот рассердился из-за дурацкой шутки, намекающей на их связь, поэтому тоже поспешил поддержать:
— Старейшина, вы бросьте эти глупости, мы же просто друзья.
Словосочетание просто друзья резало слух с невероятной силой. Лицо Жун Чанфэна стало еще мрачнее, он едва не лишился дар речи от злости, но сказать правду впрямую не мог.
Ему безумно хотелось вскрыть черепную коробку Лю Цинъяо и посмотреть, что вообще там наложено? Он столько сил и стараний вложил, чтобы помочь ему и поддержать, а в итоге они всего лишь простые друзья???
Пока Жун Чанфэн кипел от гнева, перед ними предстал будущий ученик.
В глубине погреба стояла небольшая кровать, застеленная чистой и мягкой постелью. Рядом с ней стоял маленький деревянный столик, на котором горела теплая и яркая лампа на угольном топливе, а также лежали марлевые повязки и лекарства.
На постели лежала истощенная, при смерти женщина, а разыскиваемый ими юноша сидел на стуле прямо у края кровати. Обеими руками он сжимал руку матери, сгорбившись, словно столетний старец, и от юношеского задора и дерзости, что были видны сегодня на арене, не осталось и следа.
Старик тихо позвал юношу по имени:
— Юосин.
Парень поднял голову, отзываясь, его неопытное лицо было сплошь покрыто слезами. Увидев двух незнакомцев — Лю Цинъяо и Жун Чанфэна, — он тут же вскочил со стула, выпрямился, приняв оборонительную позу, и заслонил собой постель матери.
Он сурово прикрикнул:
— Вы кто такие?
Старик торопливо шагнул вперед, поддерживая Е Юосина, и заговорил мягким, ласковым голосом:
— Юосин, садись скорее, осторожно, рану потревожишь. Они не злодеи, преследующие вас, они — хорошие люди, которые хотят взять тебя в ученики.
Е Юосин послушно сел, слегка опустив голову, и озадаченно произнес:
— Взять в ученики? Я… разве я достоин?
На самом деле, еще в тот момент, когда он впервые увидел Лю Цинъяо, он сразу узнал его — это был тот самый великий мастер меча, который сегодня на арене виртуозно владел длинным клинком и сорвал бурные овации всего зала.
— Подними голову, конечно достоин. Я спрашиваю лишь об одном: хочешь ли ты учиться у меня фехтованию? — Лю Цинъяо сделал шаг вперед, остановившись прямо перед Е Юосином, заставляя его смотреть себе в глаза.
— Я… я, конечно, хочу, но… — Е Юосин замялся, явно желая сказать что-то еще.
— Никаких «но». С сегодняшнего дня ты — ученик Лю Цинъяо, — Лю Цинъяо поднял руку и смахнул слезы с щек маленького ученика, утешая его: — Отныне, пока я рядом, никто не смеет тебя обижать. И, конечно, я надеюсь, что однажды ты по-настоящему обретешь силу, возьмешь в руки меч и сможешь защитить всех, кого хочешь защитить.
— Ученик будет помнить это! — в глазах Е Юосина мелькнул какой-то свет. Он поднялся со стула, опустился на колени и, прижав руки к лобам, почтительно поклонился: — Прошу учителя принять поклон ученика!
Лю Цинъяо на мгновение растерялся: ему еще никогда не доводилось брать учеников, и что делать дальше? Поднять ученика?
Жун Чанфэн поспешил прийти на помощь:
— Вставай, твой учитель не придает значения этим излишним церемониям. Если будешь долго стоять на коленях, учитель начнет переживать — в конце концов, ты же его драгоценный ученик.
Лю Цинъяо тоже слегка согнулся, помогая подняться. Е Юосин встал и с любопытством посмотрел на Жун Чанфэна, спросив:
— Учитель, а это?..
Прежде чем Лю Цинъяо успел ответить, Жун Чанфэн сам представился:
— Ничего особенного, я всего лишь простой друг твоего учителя.
Тон был настолько пропитан ядом, что даже вечно заторможенный Лю Цинъяо уловил скрытую иронию.
Он резко спохватился: неужели он сказал что-то не то и рассердил Чанфэна?
Поэтому Лю Цинъяо тут же бросился исправлять положение:
— Тот, кто стоит рядом со мной, — Жун Чанфэн, мы с ним близкие друзья, прошедшие сквозь огонь и воду. Если не случится ничего непредвиденного, возможно, он станет твоим вторым учителем.
Услышав это, хмурость на челе Жун Чанфэна начала постепенно рассеиваться, а уголки губ невольно поползли вверх.
— Вот оно как, — Е Юосин задумчиво кивнул и снова собрался опуститься на колени для приветственного поклона.
Жун Чанфэн поспешно остановил его:
— Я просто помогаю обучать по пути, еще ничего не решено окончательно, так что не спеши с поклонами.
— Обряд нельзя нарушать, — по настоянию Е Юосина Жун Чанфэн все же принял этот поклон. Выражение его лица из беззаботного сменилось на серьезное: раз уж он принял ученический поклон, впредь он обязан обучать парня со всей тщательностью.
Лю Цинъяо помог Е Юосину сесть, перевел взгляд на лежащую позади женщину и озадаченно спросил:
— На арене ведь тебе досталось куда больше ударов? Что случилось с твоей матерью?
Е Юосин проследил взглядом за его глазами, и едва успел глянуть на мать, как слезы снова подступили к его глазам. Голос его сорвался на плач:
— Когда я только сошел с арены, мама хотела сразу увести меня, но я упрямо попросил остаться еще ненадолго, чтобы посмотреть на ваш бой.
— Только когда того здоровяка сбросили вниз, мы заметили, что путь преградила та банда и уйти уже нельзя. Ради моей защиты маму жестоко избили…
Его голос становился всё более хриплым:
— У мамы и без того слабое здоровье, она до сих пор не пришла в сознание. Во всем виноват я: если бы я не настаивал на участии в поединке и не упрямился, оставаясь глазеть на зрелище… с ней бы ничего не случилось.
— Не вини себя, это не твоя вина, — утешал его Лю Цинъяо. — Если уж кого и винить, так это собственную слабость — раз не можешь защитить тех, кого любишь, значит, в будущем нужно стараться еще упорнее.
— Впрочем, у него был такой вид, будто он при смерти, а у него еще хватает духу доставлять вам неприятности? Похоже, я тогда проявил излишнюю мягкость, — брови Лю Цинъяо сошлись на переносице, в голосе прозвучало легкое сожаление.
— Это был не он сам… точнее, в каком-то смысле тоже они, — при упоминании об этом в глазах Е Юосина мелькнул ужас.
Лю Цинъяо чутко уловил этот испуг, протянул руку и потрепал его по голове, успокаивая, как маленького:
— Юосин, что именно произошло? Расскажи учителю, хорошо?
Жун Чанфэн неотрывно следил за рукой Лю Цинъяо, чувствуя, как у него зудят ладони от ревности: похоже, брать учеников — не такая уж хорошая идея, впредь лучше не позволять Лю Цинъяо набирать учеников.
Е Юосин шмыгнул носом, сдерживая всхлипывания, и продолжил:
— Потому что они не просто одиночки, они — целая организация. Организация, которая специализируется на участии в боях на арене Павильона Оружия.
— Организация? — удивился Жун Чанфэн. — Неужели на Базе существуют скрытые бандитские группировки?
Е Юосин пояснил дальше:
— Они сотрудничают с Павильоном Оружия: каждый месяц забирают рядовые награды из арсенала, а потом делят их пополам с Павильоном, из-за чего обычные люди вообще не могут одержать окончательную победу. И если какому-то простому человеку все же удается победить их людей и выиграть, его потом начинают преследовать.
— Павильон Оружия зарабатывает не только на дележе доходов с этой организацией, но еще и на продаже билетов зрителям на сами бои, загребая огромные деньги.
Чем дольше слушал Жун Чанфэн, тем мрачнее становилось его лицо, а в голосе послышался леденящий холод:
— Этот малый Цянь Ли совсем распоясался, в этой паршивой лавке столько мути развели!
— Цянь Ли — это кто? — склонив голову, спросил Лю Цинъяо.
Жун Чанфэн тут же объяснил:
— Глава павильона, один мой знакомый, который задолжал мне кое-какие услуги. Тот сине-зеленый длинный меч, что у тебя, я тоже велел ему отдать тебе.
http://bllate.org/book/31202/3803055
Готово:
