Увидев, что лицо Цзян Хуайюня остается бесстрастным, маленький император быстро забегал глазами и вкрадчиво проговорил:
— Маленький царственный дядя, ты проделал такой долгий путь до дворца, должно быть, устал. На улице не холодно?
— Не холодно. — Цзян Хуайюнь наконец подал голос. Он наклонился, усадил маленького императора на стул из сандалового дерева и сделал вид, что собирается проверить его успехи в учебе.
Маленький император среагировал молниеносно: с шорохом он распластался на столе, наглухо закрыв собой тетради. Широко распахнув невинные глаза, он с оживлением предложил:
— Раз уж двор еще не очистили от снега, я хочу слепить снеговика. Маленький царственный дядя, давай сходим вместе?
— Твои уроки уже готовы, Ваше Величество? — Цзян Хуайюнь опустил взгляд, в его глазах не было ни капли тепла.
Маленький император привык к его равнодушному, лишенному всяких эмоций виду, но сегодня он чувствовал себя виноватым, и оттого ему было особенно страшно. Он медленно выпрямился и, понурив голову, пробормотал:
— Нет… еще нет.
Цзян Хуайюнь протянул руку, убрал тетради, которые тот пытался скрыть, и бросил на них беглый взгляд. На белоснежной бумаге криво и косо лежали иероглифы, повсюду виднелись кляксы — большие и маленькие. На это было больно смотреть: сказать, что так пишет курица лапой, значило сделать комплимент.
— Императорский наставник Ци говорил, что за эти два дня Ваше Величество делает большие успехи, и почерк стал гораздо ровнее, — Цзян Хуайюнь перевел взгляд на ссутулившегося маленького императора. Тот втянул голову в плечи и тихо оправдался:
— Я… я просто еще не успел переписать всё начисто.
Цзян Хуайюнь не стал больше ничего говорить. Он сам разложил бумагу и протянул ему кисть из шерсти фиолетового кролика:
— В таком случае переписывай сейчас.
Маленький император украдкой взглянул на него и понял, что ситуация безнадежна. Ему не оставалось ничего, кроме как крепко сжать кисть и, глубоко несчастный, склониться над столом.
Он старался придать себе самый прилежный вид, но на бумаге по-прежнему красовались кривые, размашистые закорючки. Цзян Хуайюнь понаблюдал за этим несколько мгновений и вдруг произнес:
— Движения кисти неверные, держишь её неуверенно.
У маленького императора дрогнуло запястье, и кисть выпала из рук. Он спрыгнул со стула и, опустив голову, встал перед Цзян Хуайюнем, обиженно позвав:
— Маленький царственный дядя.
Ребенок, взращенный в холе и роскоши, выглядел словно выточенный из нефрита, и в каждом его жесте сквозила детская наивность. Робость в выражении лица в сочетании с голосом, в котором слышались слезы, не позволяла долго злиться.
Впрочем, это касалось других людей. Цзян Хуайюнь остался непреклонен и холодно заметил:
— Полгода назад Ваше Величество поклялся, что будет слушаться этого вана.
Полгода назад, очнувшись на больничной койке, Цзян Хуайюнь безболезненно принял воспоминания прежнего владельца тела. Он знал, что тот, кто в будущем приговорит его к смертной казни, сейчас всего лишь ребенок, только что принявший трон из рук отца, и что всё еще впереди. Поэтому при первой же встрече Цзян Хуайюнь предупредил его, что нужно быть послушным.
Если маленький император будет слушаться, он сможет спокойно и прочно удерживать трон. Если же нет, если он будет настаивать на том, чтобы лишить его жизни, тогда он сам займет его место и станет императором.
Цзян Хуайюнь прикрыл глаза, скрывая промелькнувшую в них жестокость.
Маленький император, ничего не заметив, еле слышно прошептал:
— Уроки, за которые меня хвалил Императорский наставник, писал не я.
Цзян Хуайюнь даже не поднял головы и равнодушно спросил:
— Кто же?
Маленькому императору было совестно выдавать того, кто помогал ему из тени. Он украдкой взглянул на Цзян Хуайюня, взвесил всё в уме и со смущением признался:
— Это Брат Уи помог мне их написать!
***
После полудня метель усилилась. Ветер завывал, раздувая снежную крупу по всему воздуху.
Маленький император проводил Цзян Хуайюня из Дворца Янсинь. Глядя на бушующую за порогом непогоду, он заколебался:
— Такая метель… Маленький царственный дядя, может, не поедешь в свою резиденцию? Оставайся во дворце, дворцов здесь полно, места хватит всем.
— Нет нужды. — Цзян Хуайюнь отказался решительно, но проявленную заботу оценил: — Ветер сильный, Ваше Величество, возвращайтесь внутрь.
Маленький император разочарованно кивнул и с грустью добавил:
— Тогда возьми это, маленький царственный дядя! — словно боясь отказа, он сунул ему в руки ручной грелку и умчался прочь.
Снег шел уже сутки напролет, и земля была укрыта толстым слоем белого покрова. Цзян Хуайюнь шел сквозь метель, ступая глубоко и неуверенно, крайне медленно.
Не успел он пройти далеко, как вдалеке показались две фигуры. Идущий впереди был в белых одеждах, почти сливавшихся со снежным вихрем. Хотя они шли по той же дороге, сопровождавший его евнух постоянно спотыкался, в то время как человек впереди двигался с легкостью, словно прогуливаясь в погожий день.
Несколько снежинок попало Цзян Хуайюню в глаза, он прищурился. В мгновение ока двое приблизились.
Пришедшим был тот самый «писарь» маленького императора — Се Ци по прозвищу Се Уи.
В книге о Се Уи было написано немного. Он был законным сыном покойного императора. В год, когда тот скончался, Се Уи исполнилось семь лет, и он должен был унаследовать трон, но из-за горя тяжело заболел и месяц не вставал с постели, подорвав свое здоровье. Поскольку церемония восхождения на трон не состоялась, он передал престол брату покойного императора — нынешнему Верховному императору, а сам тихо жил в своей резиденции, лечась от недугов.
Тот самый хилый болезненный юноша из книги, что вечно кашлял кровью и страдал от лихорадки, теперь шагал сквозь метель в одном лишь тонком белом халате. Худощавый, но без малейшего намека на слабость. С нефритовой заколкой в волосах, исполненный книжной утонченности, он выглядел словно сошедший со страниц благородный муж, чьи манеры были безупречны.
Они встретились лицом к лицу. Се Ци, едва заметно улыбнувшись, мягко произнес:
— Регент покидает дворец?
— Именно так, — ответил Цзян Хуайюнь, не любящий лишних слов, хотя его взгляд невольно упал на руки собеседника.
Пальцы у Се Ци были длинными и тонкими. Он держал свиток книги, и на его открытых холоду кистях отчетливо проступили вены.
Се Ци, заметив его взгляд, приподнял брови и сам показал книгу — это были Лунь Юй.
— Ваше Величество сейчас изучает иероглифы под руководством Императорского наставника Ци. Я как раз был свободен, вот и пришел составить ему компанию за учебой, — улыбнувшись, сказал Се Ци. — На улице так холодно, может, регент составит нам компанию?
Цзян Хуайюнь отвел взгляд:
— Не стоит.
Сказав это, он обошел Се Ци и направился к выходу из дворца.
Се Ци приподнял брови, ничего не ответив. Рядом с ним евнух обиженно пробормотал:
— Оба ведь князья, почему регент так невежлив с вами?
— Разве может князь, живущий в праздности, сравниться с тем, в чьих руках власть регента? — тон Се Ци был неспешным, он рассеянно вертел в руках свиток.
— Но ведь вам жалован титул и дарованы земли, а он всего лишь…
http://bllate.org/book/31189/3801177
Готово:
