— Это же жемчуг! Ох, второй номер и впрямь полон сюрпризов.
— Мне вспомнилась сказка о русалках, по легенде их слёзы превращаются в жемчуг. И надо же, эти монстры со змеиными хвостами тоже на такое способны, невероятно...
Лу Энь замер, глядя, как из уголков глаз Кракена падают одна за другой мелкие, круглые, гладкие, словно нефритовые бусины капли, и вспомнил, как до попадания в книгу читал в музее справку о дюгонях.
Там говорилось, что биологи принимают виденных людьми дюгоней за русалок, поскольку люди склонны наделять неизвестных существ прекрасными чертами из своих фантазий.
Когда-то Лу Энь надеялся изучать обитающих в легендах морских существ, чьё существование наука ещё не подтвердила, и потому, впервые увидев Нагу после перемещения в книгу, он испытывал не столько страх, сколько жгучее любопытство к этому уродливому морскому чудовищу с человеческим торсом и змеиным хвостом.
Однако теперь, когда ему довелось по-настоящему участвовать в исследовательском процессе и наблюдать за ним, от былого волнения и фанатизма у Лу Эня осталось лишь бесконечное сострадание и мягкосердечие.
Стоя в оцепенении, он задумчиво смотрел, как исследователи наперегонки бросаются подбирать этот «жемчуг».
Подошёл Лайд и отдал приказ:
— Соберите всё.
Затем он повернулся к хранящему молчание Лу Эню и прищурился:
— Лу, все экспериментальные проекты СИ нацелены на создание лекарств, которые принесут пользу всему человечеству. Первый и второй номера дают нам надежду — нас ждёт прекрасное будущее. Так что тебе стоит отбросить ненужные эмоции.
Лу Энь холодно возразил:
— Если расы первого и второго номеров обладают разумом и цивилизацией, для них это будущее вовсе не прекрасное.
Лайд приподнял бровь, и улыбка на его лице стала шире:
— Вот как? И это тоже твои догадки, Лу Нин? Ты поистине неизменно преподносишь мне сюрпризы... Разумеется, при условии, что ты сможешь это доказать.
Пока они противостояли друг другу, на теле Кракена появились кровавые дыры и раны разного размера.
То ли из-за действия наркоза, то ли от пережитого ужаса и боли, его взгляд утратил лукавый блеск, а на чуть детском лице проступили следы разрушения и усталости.
Как и говорил Лайд, в душе Лу Эня шевельнулось какое-то смутное, неопределённое чувство, и он мысленно выругался: и где же обещанный мягкосердечный главный герой?! Почему при более близком знакомстве он кажется совсем на себя не похожим.
Неужели Лайд лечит только Нагу? Лу Энь находил это невероятным, но вдруг заметил, что те глубоко запечатлевшиеся в памяти строчки начинают стираться.
Он знал лишь то, что Лайд и Нага предавались запретной страсти, а сам он впоследствии погиб в пасти Наги из-за того самого эксперимента — остальное же, как ни старался, припомнить уже не мог.
Лу Энь подумал, что это чёрт знает как странно, но в любом случае сидеть сложа руки он не мог.
И тогда, с мрачным лицом под удивлёнными взглядами других исследователей и настороженным взором Кракена, Лу Энь опустился на колени и принялся перевязывать раны на его теле.
Увидев это, Лайд с улыбкой покачал головой и вышел из лаборатории.
Чжоу Вань подбежала ближе, помогая Лу Эню подавать лекарства и бинты. На её лице сияла лучезарная улыбка:
— Лу Нин, ты совсем не такой, как они говорят, у тебя очень доброе сердце.
Женщина прижалась к нему своим изящным телом, и Лу Энь отчётливо занервничал, едва не выдав своё истинное я, так что ему оставалось лишь сухо выдавить из себя:
— Угу.
Находившийся на грани смерти Кракен никак не ожидал такого поворота событий — он-то думал, что этот проклятый черноглазый человек станет вырывать его красивые чешуйки.
У него ведь нет той пугающе быстрой регенерации, как у Наги, и он чуть не умирал от боли! Но он никак не предполагал, что этот крайне неприятный человек станет его лечить.
Там, где были выдраны чешуйки, обнажилось мясо, источающее тёмно-бурую кровь. Черноволосый юноша опустил голову, его лицо выражало полную сосредоточенность, а резкие, жёсткие черты, с которыми он только что брал кровь, сейчас смягчились, пока он тщательно очищал раны под своими руками.
Бледные, прохладные и в то же время теплые пальцы по очереди скользили по телу, заставляя хвост невольно вздрагивать от каждого прикосновения, а бинты быстро останавливали кровь.
Хвост Кракена оказался обмотан плотными слоями бинтов, и он тупо моргал своими светло-голубыми вертикальными зрачками, в которых полностью отражалась фигура черноволосого юноши.
Испытывая некоторое смущение, он отвёл взгляд и передал звуковую волну:
— Н... Нага, этот противный человек, кажется, вполне... вполне неплох. Ладно, всего самую капельку неплох, я всё равно вас не прощу. Эх... скажи, раз я такой красивый, подарит ли этот человек мне парочку рогов для признания в любви?
Звуковая волна, устремившаяся в пространство и поначалу встреченная мертвецкой тишиной, вскоре получила ответ. В том колебании воздуха смешались зависть, гнев и даже некоторая неустойчивость:
— Лу подарит их только мне. Что он с тобой сделал?
Кракен хмыкнул, радуясь возможности отомстить этому завистливому и мелочному монстру:
— Эти мерзкие люди содрали мою прекрасную чешую, а он лично залечил мне раны! Хм, он наверняка потом подарит их мне, к тому же я заметил: ты наводишь на него страх, а заставлять партнера бояться — на такое способны только трусливые самцы!
Кракен самодовольно упивался хвастовством, и эти слова словно задели за живое испустившего ревнивую волну монстра, который больше не подавал голоса.
Во влажной и тесной темнице та пара тёмно-зелёных вертикальных зрачков вновь холодно уставилась на охранявших периметр людей. Отложив в сторону не расстававшуюся с ним раковину наутилуса, серое странное лицо застыло в мрачном, нечитаемом выражении. Связки в районе кадыка завибрировали, издав жуткий и чарующий звук.
— ...Отрешите эту клетку.Даже несмотря на то, что минувшей ночью оно жадно впитало все запахи своего партнера, оставшиеся в воздухе, и, словно сокровище, запечатало их в каждой поре своего тела, чтобы пережить разлуку, этого всё равно было мало. Насытиться не получалось.
Уродливый монстр каждую минуту тосковал по человеку, которого признал своим спутником, и страстно желал вновь забрать своим раздвоенным языком в его теплое дыхание. В то гнездо, от одних мысли о котором оно сходило с ума, мечтая остаться там навечно.
Ему хотелось видеть раскрасневшееся от сбивчивого дыхания лицо партнера, слизывать с его губ слюну, текущую изо рта, пока туда проникает язык...
Приближение Стадии взросления в сочетании с глубокой, исступленной одержимостью заставляли Нага испытывать непреодолимое желание к спариванию. Кровь в его нижней части тела закипала от нетерпения, а чешуя на сокровенном месте полностью раскрылась.
Оно жаждало с головой окутать партнера своим ароматом.
И в то же время Нага прекрасно всё понимало.
Кракен был прав: хоть партнер и не испытывал к нему отвращения, он боялся его, страшился.
Когда-то Нага хотело завладеть абсолютно всеми эмоциями своего избранника — даже страхом перед собой. Но теперь оно больше не желало видеть этот страх в глазах любимого человека.Нага прекрасно знал о своей безобразной внешности и о том, что может до смерти напугать своего избранника, поэтому подходил к нему лишь с величайшей осторожностью. В тихие ночи он молча охранял его покой, лишь изредка, когда сдержаться становилось невмоготу, позволяя себе осторожно лизнуть его кожу.
Свирепый монстр, влюбившийся в хрупкого человека, превратился в труса, который страдал от неуверенности в себе и старался прятать свои когти.
Услышав сейчас, что его избранник лечит Кракена, Нага пришел в неистовую ревность. Его сердце невыносимо ныло, и ему до безумия хотелось, наплевав на всё, броситься к Лу Эню и умолять о такой же капле милосердия.
Но Нага не смел — он знал, что наверняка напугает его... Однако он был обязан сделать хоть что-то, чтобы привлечь к себе внимание.
Нага равнодушно бросил взгляд на застывших снаружи людей, окинул взором распахнутые клетки и, взмахнув хвостом, стремительно выскользнул наружу. Огромное чудовище исчезло в полумраке водной тюрьмы.
*
Леча Кракена, Лу Энь параллельно очищал его чешую от застрявших между ними кусочков акульего мяса, а в завершение нанес на них защитный состав для морских обитателей, который отыскал некоторое время назад в дальнем уголке лаборатории.
Пока средство впитывалось в чешую, Лу Энь поместил пробирки с кровью Кракена в различные анализаторы и принялся привычно настраивать параметры. Техника в это время была еще далека от совершенства, поэтому Лу Энь отложил часть крови, чтобы после получения результатов первичного анализа провести собственное наблюдение.Он давно интересовался тем, о чём говорила Чжоу Вань, — слишком высокой скоростью заживления ран у Нага и Кракена, смутно догадываясь, что это феномен, вызванный избытком какого-то вещества, но пока всё оставалось неизвестным.
Лу Эню требовалось время, чтобы проверить свои догадки, а вся та последовательность действий, которую он только что проделал, заставила остальных исследователей еще долго приходить в себя.
Неужели это тот самый азиат, который умел делать лишь кровавые образцы?
Неужели он всё это время скрывал свой профессиональный уровень, чтобы внезапно блеснуть и проявить себя перед Лайдом?
Взгляды, которыми они смотрели на Лу Эня, стали еще более сложными и неоднозначными, и они продолжили наблюдать за тем, что этот черноволосый азиат предпримет дальше.
В итоге они увидели, как Лу Энь вернулся ко второму номеру, просто изменил форму повязки и равномерно нанес то, что они не сразу смогли вспомнить.
Прошло совсем немного времени, как те чешуйки, которые они бездумно кромсали до потемневшего вида, снова заблестели, и даже опустившиеся ушные плавники второго номера приподнялись.
Один из исследователей почувствовал любопытство и, помявшись добрую половину дня, наконец подошел и спросил: — Азиат... О нет, Лу Нин, что это за штука?
Лу Энь равнодушно ответил: — Защитная жидкость для чешуи, которую вы выбросили в угол как мусор.
Исследователь слегка смутился: — ...А я думал, выглядит знакомо, — и продолжил: — Только вот если просто мазать этим второго номера, никакой дополнительной исследовательской ценности это не принесет.
Лу Энь мысленно закатил глаза, но с совершенно серьезным видом произнес: — Как сказал Лайд, первый и второй номера обладают огромным потенциалом, и правительство придает им огромное значение. Если во время исследований с ними что-то случится, SI понесет на себе гнев вышестоящего руководства.
Тот исследователь в свое время отрезал от Кракена довольно большой кусок мяса и, глядя на кровоточащую дыру, предпочел не заниматься дальнейшим уходом, полагая, что существо само восстановится.
И все остальные думали точно так же.
Услышав слова Лу Эня, исследователь одновременно испереживался из-за возможных упреков и был вынужден признать внимательность Лу Эня. Больше он расспрашивать не стал и с виноватым видом удалился.
Закончив возиться с исследователем, Лу Энь снова перевел взгляд на хвост Кракена.
В отличие от легендарных русалок, у Кракена не было великолепного хвостового плавника, вместо него имелся змееподобный кончик хвоста, однако при ближайшем рассмотрении он вовсе не казался страшным.
Чешуйки размером с большой палец были аккуратно выстроены в ряд, причем их края не были острыми — напротив, они имели гладкую овальную форму.
Тусклая чешуя постепенно покрывалась влажной защитной жидкостью, отсвечивая под ярким белым светом мягким голубым сиянием.
Лу Энь остался весьма доволен. Закончив наносить защитную жидкость, он поднял голову.
И встретился взглядом с парой испуганно прячущихся светло-голубых глаз. Заметив, что он смотрит, существо словно смертельно испугалось: его вертикальные зрачки мгновенно сузились, оно сердито уставилось на Лу Эня и тут же поспешно зажмурилось.
http://bllate.org/book/31180/3800032
Готово:
