Чэн Цинянь помедлил секунду и отверг его предложение: — Не нужно.
В отеле останавливалось немало людей, и неизбежно возникли бы лишние разговоры, а если бы он отправил ассистента за пижамой, её почти наверняка кто-нибудь бы заметил. Фу Вэй пришёл лишь переночевать, поэтому Чэн Цинянь взял собственную пижаму и, постучав в дверь ванной, велел тому надеть что есть.
Фу Вэй мылся уже на середине, будучи без одежды, когда приоткрыл дверь ванной и высунул руку, чтобы забрать вещь. Стоя за дверью, из-за самого движения рукой он всё же неизбежно обнажил из-за проёма половину плеча.
Жар хлынул из щели, прямо ударив Чэн Циняню в лицо, и тут же рассеялся в воздухе. Стоя снаружи сквозь влажную водяную взвесь, Чэн Цинянь отчётливо видел его белое плечо, покрытое капельками воды и утопающее в густом паре, разгорячённое мытьём до нежно-розового оттенка.
Ниже плеча виднелись ключицы — с красивыми, манящими изгибами, по которым скатывались прозрачные бусинки воды.
Температура воды в ванной отеле была высокой, и мужчина заставил себя отвести взгляд, уставившись на коврик у входа. Однако быстрее коврика его внимание привлекли пальцы ног Фу Вея, выглянувшие из-за двери.
Они были округлыми и нежными, с высоким подъёмом стопы, узкой щиколоткой и красивым изгибом арки. Он был без тапочек, вот так босиком ступая по полу.
Чэн Цинянь нахмурился: он помнил, что пол в ванной очень скользкий. Поэтому, когда пальцы Фу Вея коснулись одежды, собираясь затащить пижаму внутрь, Чэн Цинянь не разжал пальцев.
Почувствовав сопротивление, Фу Вэй не сразу подал голос, а выглядывавшие из-за двери пальцы ног лишь мягко и растерянно сощурились.
Чэн Цинянь видел всё предельно ясно; это ощущение напоминало мимозу, которая, едва он легко проводил по ней пальцем, тут же чувствительно вздрагивала и сворачивала кончики листьев.
В глубине души поднялось неописуемое чувство, и пальцы Чэн Циняня, опущенные вдоль тела, едва заметно дрогнули.
С той стороны пошло лёгкое усилие: Фу Вэй попытался потянуть снова, но Чэн Цинянь по-прежнему не выпускал ткань. Человек за дверью, казалось, слегка испугался, его пальцы тревожно шевельнулись, и он робко высунул из-за двери лицо, с раскрасневшимися щеками глядя на него.
Горло Чэн Циняня сжалось, словно горячий воздух застрял в дыхательном горле — ни вверх, ни вниз, и выхода для этого тепла не находилось.
— Почему не отпускаешь? — растерянным тоном спросил Фу Вэй. Его брови и глаза, раскалённые паром, казались необычайно яркими, а пальцы ног, ступавшие по полу, порозовели изнутри и снаружи.
Мужчина тяжело выдохнул и, уставившись на его лицо, бросил: — Надень обувь.
Это не было игрой: прижавшись плечом к двери, Фу Вэй остолбенел по-настоящему, словно не расслышав его слов: — Что?
— Пол очень скользкий, внутри есть нескользящие тапочки, надень обувь, — бесстрастно повторил собеседник.
Фу Вэй не удержался и выразил лёгкое удивление, но всё же послушно отозвался: — Хорошо.
В тот момент, когда слова затихли, сопротивление в руке исчезло. Чэн Цинянь разжал пальцы и, нахмурившись, распорядился: — Убери руки назад.
Фу Вэй, вцепившись в пижаму, втянул руки.
В следующую секунду, без малейшей паузы, дверь с грохотом захлопнули снаружи. Чэн Цинянь отпустил ручку и ушёл.
Фу Вэй стоял в ванной, на короткое мгновение погрузившись в молчание.
Он уже мылся во второй половине дня, а вечером лишь ополоснулся на пару минут; оставшиеся пятнадцать минут он провёл под включённым душем, отвечая на сообщения Линь Наны. Линь Нана как раз вернулась с ужина, приняла ванну и выдалась свободная минутка, чтобы поблагодарить его за недавнюю рекомендацию.
Нана: Я побывала в том ресторанчике, который ты посоветовал, вкус действительно потрясающий! Стейк из лосося, приготовленный шеф-поваром, очень похож на тот, что делаешь ты.
Нана: Ты всему учишься так быстро и так хорошо, иногда я тебе по-настоящему завидую.
Сяо Хо Дунь Чжоу: Опять режиссёр ругал?
Нана: У-у-у.
Нана: Сегодня режиссёр назвал меня тупицей, в моей жизни сплошная чёрная полоса.
Сяо Хо Дунь Чжоу: У меня тоже далеко не всё получается идеально.
Нана: Разве есть что-то, что у тебя не получается! Неужели и у тебя бывают моменты неудач!
Нана: Насколько я знаю, сколько мы с тобой знакомы, у тебя их, пожалуй, отроду не было.
Сяо Хо Дунь Чжоу: Я как раз столкнулся с чёрной полосой.
Нана:?
Сяо Хо Дунь Чжоу: Кое-кто предстал перед ним абсолютно голым, а его волнует лишь то, в обуви ли я моюсь.
Нана:???
Нана: Шок!
Нана: Кто это! Что за человек! Ты действительно разделся перед ним догола! Неужели он очаровательнее лондонского молодого господина?
Сяо Хо Дунь Чжоу: При случае расскажу позже.
Фу Вэй отложил телефон, выключил воду и оделся. Пижама принадлежала Чэн Циняню, рукава и штанины оказались длинноваты; Фу Вэй подвернул штанины, застегнул пуговицы до самого верха и чинно вышел наружу.
Только что, принимая вещи из-за двери, он и сам обнажился несколько нарочито. Чэн Цинянь же отличался крайним подозрением, и если бы он сейчас ходил с расстёгнутыми пуговицами вразвалку, это неизбежно вызвало бы у того лишние подозрения.
Но он всё равно чувствовал раздражение, поэтому в момент, когда дверь открылась, Фу Вэй передумал: наклонившись, он распустил подвернутые штанины, позволив им волочиться по собственным пяткам.
Чэн Цинянь сидел в гостиной за работой, перед ним был открыт ноутбук, и он ни разу не поднял на него глаз. Ступая в тапочках, Фу Вэй нарочно зашагал громче.
Подошвы шлёпнули со звуком пата, он приблизился к Чэн Циняню и спросил: — Можно я воспользуюсь местной...
Правая нога наступила на левую штанину, он поскользнулся и с размаху рухнул прямо в объятия Чэн Циняня.
Нос уткнулся в грудь собеседника, окутав горячим дыханием. Медленно уперевшись руками в диван, Фу Вэй поднял голову из объятий мужчины, изобразив жалобное и невинное выражение лица: — Наступил на штанину.
Глава 15
Чэн Циняню в ту же секунду стало не по себе. Через тонкую пижамную ткань жар тела Фу Вея обжёг его кожу, заставив её гореть. Его руки сжали плечи Фу Вея, и первым делом в голове всплыли те самые обнажённые ключицы и плечи Фу Вея, показавшиеся из-за двери, а также сжимающиеся на полу пальцы ног.
Его выражение лица слегка изменилось, хватка на плечах Фу Вея усилилась, и он низким, коротким тоном выдавил: — Сначала встань.
Тяжесть в объятиях исчезла. Опираясь на руки мужчины, Фу Вэй поднялся и извиняющеся моргнул.
Взгляд Чэн Циняня скользнул по его застёгнутому доверху воротнику и опустился на подъёмы обеих стоп. Штанины действительно оказались длинноваты. Голос Чэн Циняня вернулся к обычному тону: — Сам подверни.
Фу Вэй опустился на колени, подворачивая штанины, заодно подвернув и манжеты рукавов.
Приостановив работу, Чэн Цинянь наблюдал за тем, как тот возится внизу: — О чём ты хотел спросить?
Фу Вэй внезапно вспомнил: — Я бы хотел воспользоваться здешней стиральной и сушильной машинами.
— Пользуйся, — разрешил тот.
Больше не мешая его работе, Фу Вэй ушёл стирать вещи. Он перестирал всю одежду и брюки, а в ожидании окончания стирки принёс маленький табурет и устроился в гостиной с телефоном в руках.
Чэн Цинянь продолжал работать, неподвижно устроившись на диване и не сдвинувшись с места ни на шаг. Прошлой ночью, когда он мылся здесь, тот вовсе не выглядел столь занятым.
Будь это действительно срочная и важная работа, те двое помощников, которых Чэн Цинянь привёз с собой в командировку, сейчас не сидели бы без дела по номерам. Понаблюдав какое-то время и смутно догадываясь о чём-то, Фу Вэй тихонько поинтересовался: — Ты сейчас очень занят?
— Не занят, — неторопливо приподнял веки собеседник. — Но и не сказать, чтобы свободен.
Фу Вэй протянул «о», а мгновением позже снова подал голос: — До скольки ты собираешься работать?
Чэн Цинянь не ответил, а перевёл взгляд на него и встречным вопросом бросил: — Спать захотел?
— Немного, — ответил Фу Вэй.
Мужчина бросил взгляд на часы, после чего нахмурился: — Я ещё не уверен. — Заняв диван, он небрежно бросил: — Если сильно хочешь спать, иди ложись в спальне.
Фу Вэй едва не усмехнулся, но сдержался, разгладив уголки рта, и нерешительно поднялся на ноги.
Заметив это, Чэн Цинянь высоко приподнял брови: — Что? Есть нормальная кровать, а ты не хочешь? Предпочитаешь гостиничный диван?
Моргая, Фу Вэй озабоченно произнёс: — Если я лягу спать, а ты посреди ночи закончишь работу, не разбудишь ли меня, чтобы отправить обратно на диван?
Чэн Цинянь едва не рассмеялся от злости: — Фу Вэй, — назвал его по имени мужчина. — неужели я настолько плох по отношению к тебе?
Фу Вэй стоял вытянувшись по струнке, с послушным выражением лица: — Нет.
— Тогда почему в твоих глазах я выгляжу столь отвратительным типом? — произнёс Чэн Цинянь.
Фу Вэй улыбнулся, его глаза ярко сияли, словно звёзды над океаном. Глядя на Чэн Циняня, он добровольно признался: — На самом деле... это двоюродный брат велел мне разыскать тебя...
Его слова звучали с некоторой заминкой, и Чэн Цинянь подхватил: — Зачем разыскать?
— Насчёт... — Фу Вэй подбирал слова. — В обед брат заметил меня в твоей куртке. Он хочет попросить меня пригласить тебя на ужин...
К концу фразы говорить стало немного неловко, и голос его постепенно стих.
— А если не получится пригласить? — бесстрастно уточнил Чэн Цинянь.
— Если не получится, — Фу Вэй поднял глаза, наблюдая за ним, — он не разрешит мне вернуться.
Чэн Цинянь усмехнулся. Встретившись с его пытливым взглядом, он небрежно приподнял уголки губ: — Тогда ступай и скажи ему, что я согласился.
— Если не хочешь, можешь не соглашаться, — честно произнёс Фу Вэй, показывая, что ему всё равно. — Завтра я всё равно уежу.
— Пустяковое дело, раз согласился — значит, согласился, — лениво возразил Чэн Цинянь, выглядя ещё более непринуждённо, чем тот.
Внимательно понаблюдав за ним и убедившись, что тот действительно расслаблен и считает это пустяком, Фу Вэй слегка остолбенел: — Значит, сегодня вечером я могу вернуться...
Не успев договорить, он прикусил губу и досадливо произнёс: — Я только что постирал одежду.
— Оставайся ночевать здесь, — распорядился Чэн Цинянь.
И Фу Вэй под вполне благовидным предлогом остался. Забросив вещи в сушилку и облачившись в пижаму Чэн Циняня, он ушёл спать в гостевую комнату.
Проснувшись на следующее утро, он обнаружил, что одежда уже вынута из сушилки и аккуратно сложена Чэн Цинянем на диване в гостиной — должно быть, это было сделано перед сном. Сам он встал очень рано, не желая, чтобы Чэнь Синчжоу обнаружил, что он провёл всю ночь вне дома, и до пробуждения Чэн Циняня переоделся и ушёл.
Чуть позже помощник принёс завтрак. Проснувшись и умывшись, Чэн Цинянь обнаружил, что Фу Вэй уже исчез, а в соседней спальне на кровати осталась лишь стопка аккуратно сложенной пижамы.
Войдя внутрь, он поднял пижаму, и вокруг разлился тонкий аромат хайсяхуа. Чэн Цинянь замер, слегка встряхнув пижаму за кончики пальцев, и с неё на кровать действительно посыпались лепестки хайсяхуа.
В душе Чэн Циняня шевельнулось забавное чувство.
Белые лепестки закружились в воздухе, когда из коридора вошёл помощник, выглядевший несколько озадаченным и удивлённым. Не вдаваясь в долгие объяснения, он отложил пижаму и приказал: — Отнеси вещи в стирку.
http://bllate.org/book/31179/3799959
Готово:
