Фу Вэй с тоскливым выражением поднял подбородок, его лицо внезапно оказалось совсем близко к лицу Чэн Циняня. Тени легли под его веки, и каждая ресница казалась отчетливо видной. Аромат морской соли, амбры и древесины ворвался в ноздри, и Чэн Цинянь увидел, как в его глазах заиграли блики.
Это было похоже на легкую птицу, пролетающую по небу после дождя, оставляя за собой чистые, расходящиеся круги на воде. Прекрасные цветы персика, сбитые ливнем, падали на поверхность озера, и в глубокой синеве проступали нежные розовые пятна.
Казалось, от воды поднимается пар, пропитанный влажной, чуть терпкой свежестью после дождя, медленно проникая глубоко под кожу. Стоило встретиться взглядом с полными нежности глазами Фу Вэя, как дыхание Чэн Циняня перехватило.
— Ты не любишь меня? Раз уж это конец наших чувств, не мог бы ты поцеловать меня хотя бы раз? Если согласишься, обещаю, что больше не буду тебя беспокоить, — произнес Фу Вэй.
Чэн Цинянь остолбенел и промолчал.
В следующую секунду сзади раздался протяжный гудок автомобиля, и он резко пришел в себя. Дорога впереди была свободна, по обе стороны проносились машины, и только он застыл на месте.
Чэн Цинянь ударил по педали газа и, вдыхая ночной воздух, ворвавшийся в салон, с трудом выдохнул. То, что сейчас произнес Фу Вэй, было репликой, которую они услышали сегодня днем под дверью аудитории.
Машина пронеслась через светофоры, миновала выход из метро и остановилась на обочине. Фу Вэй отстегнул ремень безопасности и вышел. Перед тем как закрыть дверь, он, опираясь на нее, наклонился:
— Если бы тебе пришлось выставлять оценку, — он лукаво улыбнулся, — то сколько баллов ты бы мне поставил за это исполнение?
Чэн Цинянь не ответил. Казалось, Фу Вэй и сам спросил это мимоходом, а после сразу захлопнул дверь и, повернувшись, направился обратно к метро.
Глядя на дорогу, которую уже проехал, Чэн Цинянь некоторое время молчал, а затем взял телефон и позвонил сотруднику:
— Сценарий для сегодняшних импровизаций с завтрашнего дня заменить.
Сотрудник почтительно спросил, на что именно.
— На что менять — не мое дело, просто напишите нормальные реплики.
Чэн Цинянь сбросил вызов и бросил взгляд на пассажирское сиденье.
Фу Вэй снова что-то забыл: подарок, который он явно собирался вручить, теперь вызывающе лежал на кресле. Чэн Цинянь взял подарочный пакет, собираясь открыть бардачок и убрать его туда.
Отложенный телефон снова завибрировал: пришло сообщение на рабочий номер. Чэн Цинянь открыл его и увидел аватар Фу Вэя.
Сяо Хо Дунь Чжоу: Артисты компании говорят, что вы не принимаете подарки, поэтому мне пришлось тайком оставить его в вашей машине. Это благодарность за то, что вы помогли мне в баре. Надеюсь, вы его примете.
Чэн Цинянь снова замер. Через мгновение он отложил телефон, открыл пакет и достал оттуда коробочку. Внутри оказались запонки в виде кобр, которые идеально сочетались с его зажигалкой.
Глава 9
Фу Вэй проехал несколько станций на метро, вышел и поймал такси до дома. В центре города было много людей, желающих уехать, и он немного подождал. Мимо проходила пара, обсуждая сегодняшний ужин в ресторане европейской кухни.
Он вспомнил, как два года назад, на их третьей встрече с Чэн Цинянем, тот угостил его жареным лососем. К тому времени Чэн Ваньли уже утратил к нему интерес, а получив официальную должность в корпорации, перестал наведываться в Южный университет.
Однако помолвка не была расторгнута. Способности Чэн Ваньли были весьма посредственны, к тому же над ним довлел старший брат, и дела на службе шли неважно, поэтому он пытался отыграться на любовном фронте.
У него было много парней, но никто из них не мог сравниться с Фу Вэем. Только Фу Вэй был молод, красив и образован, и, если не считать того, что он не соглашался на свидания, в остальном он почти всегда был покладист. Поэтому Чэн Ваньли время от времени звал его с собой, чтобы тот подыгрывал ему на публике.
Для Фу Вэя Чэн Ваньли был не более чем вторым Чэнь Синчжоу. С самого детства он лучше всего умел ладить именно с Чэнь Синчжоу.
В тот вечер Чэн Ваньли ужинал в ресторане, и Фу Вэй был с ним. Вместе с Чэн Ваньли присутствовали его деловые партнеры. Один из них привел с собой начинающего артиста, а Чэн Ваньли приказал прислать одежду и даже пригласил стилиста, чтобы тот подобрал ему образ.
Размер одежды не подошел, а от услуг стилиста Фу Вэй отказался. Он появился без макияжа, и партнер Чэн Ваньли весь вечер не сводил с него глаз.
Чэн Ваньли обнимал его за плечи, чувствуя себя весь вечер победителем. Единственным досадным моментом стало то, что официант, разливая вино, случайно испачкал костюм Чэн Ваньли.
Тот был в дорогом дизайнерском наряде, лицо его почернело от ярости, и он с грохотом ударил по столу. Фу Вэй, сидевший рядом, прекрасно видел, что официант, человек расторопный и обученный, явно задел локоть, когда начинающий артист толкнул его под руку.
Ответ на вопрос, кто это подстроил, был очевиден. Фу Вэй не стал встревать, наблюдая, как Чэн Ваньли скандалит, тыча пальцем в официанта. Услышав шум, вошел человек в черной рубашке и черных брюках — в форме официанта, с глубокими, мужественными чертами лица.
Это был Чэн Цинянь.
Чэн Ваньли бросил на него косой взгляд и, забыв о винном пятне, злорадно спросил:
— Ты что, здесь работаешь?
Чэн Цинянь, не меняясь в лице, кивнул:
— Что случилось?
— Только ты способен на такую унизительную работу, — Чэн Ваньли брезгливо нахмурился. — Раз уж покинул дом Чэн, не смей говорить другим, что тоже носишь фамилию Чэн.
Чэн Цинянь невозмутимо, с нарочитой улыбкой, решил его позлить:
— Хорошо, второй брат.
Чэн Ваньли действительно потемнел лицом:
— Не называй меня так! Разве такой отброс, как ты, достоин этого?
Фу Вэй вмешался в разговор, напомнив ему, что сначала стоит разобраться с пятном на костюме.
Чэн Ваньли воспользовался случаем, чтобы устроить сцену, указывая на свой пиджак:
— Посмотрите, что вы натворили!
Чэн Цинянь взял на себя ответственность за действия официанта:
— Приношу извинения, мы всё компенсируем.
— Компенсируешь? Ты сможешь это оплатить? — Чэн Ваньли прищурился, глядя на него свысока. — Может, лучше встанешь на колени и извинишься?
Фу Вэй поднялся, и все взгляды устремились на него, включая Чэн Циняня. Чэн Цинянь жестом остановил его, а затем, легко усмехнувшись, подошел к Чэн Ваньли и что-то прошептал ему на ухо.
Лицо Чэн Ваньли приобрело неприятный оттенок, в конце концов он снял пиджак и согласился на денежную компенсацию от ресторана.
Чэн Цинянь еще раз склонился в извинениях и увел официанта.
Фу Вэй стоял близко и всё прекрасно слышал: Чэн Цинянь не сказал ничего особенного, он лишь напомнил Чэн Ваньли, что здесь есть посторонние. Если Чэн Ваньли продолжит придираться, то посмешищем станет не только Чэн Цинянь, но и он сам.
В итоге компенсацию за костюм выплатил не ресторан. Чэн Цинянь запер делового партнера в туалете и пригрозил, что если тот не заплатит, он отправит запись с камер наблюдения самому Чэн Ваньли.
У того не было выбора. Подумав о могуществе семьи Чэн, за спиной которой стоял Чэн Ваньли, и не желая окончательно рвать отношения, партнер перевел деньги. Фу Вэй, прятавшийся в кабинке, прослушал всё представление.
Когда спектакль был окончен, Чэн Цинянь подошел к двери и постучал, его тон был ленивым:
— Выходи.
Фу Вэй открыл дверь и вышел, услышав вполне ожидаемый вопрос:
— Говори, чего ты хочешь?
Он удивленно поднял глаза.
— Теперь-то у тебя на меня есть компромат, — хотя слова звучали серьезно, на лице парня сияла открытая улыбка.
— Если кто-то нашел компромат, — Фу Вэй тоже улыбнулся, подыгрывая ему, — разве не лучше сразу убрать свидетеля?
Чэн Цинянь не удержался и приподнял бровь, скрестив руки на груди и оглядывая его с головы до ног, словно впервые увидел в истинном свете.
Фу Вэй сделал вид, что не заметил этого, и невозмутимо сменил тему:
— Можно просить о чем угодно?
— Если я могу это дать, — ответил Чэн Цинянь.
— Что ты любишь? — Фу Вэй долго не раздумывал. — Я хочу то, что любишь ты.
Чэн Цинянь рассмеялся — фраза была и масштабной, и пустяковой, всё зависело от того, как на нее ответить.
— Я угощу тебя жареным лососем, мне здесь очень нравится лосось, — сказал он.
— Хорошо, — ответил Фу Вэй.
Он позвонил Чэн Ваньли, соврав, что у него дела в университете. Послышался голос Чэн Ваньли, и Чэн Цинянь больше не скрывал своего раздражения, которое отчетливо проявилось при нем.
Фу Вэй повесил трубку, пошел за ним и увидел, как тот перевел деньги Чэн Ваньли:
— Это была не твоя вина, зачем ты взял ответственность на себя?
Чэн Цинянь полушутя ответил:
— Хозяин отлучился по делам и попросил меня присмотреть за заведением. Как только он ушел, случилась такая неприятность. Как я объяснюсь, когда он вернется?
Фу Вэй произнес о-о, а затем спросил:
— А почему ты остановил меня в банкетном зале?
Чэн Цинянь немного притормозил и искоса взглянул на него черными глазами:
— Почему у тебя так много вопросов?
Когда он смотрел так, искоса, он был совсем не похож на Чэн Ваньли. В его глазах не было презрения, высокомерия или надменности, лишь легкая расслабленность и непринужденность.
— Мы с Чэн Ваньли не ладим, ты — его жених, значит, мы с тобой тоже не ладим. Перед лицом тех, с кем не ладишь, нужно твердо стоять на своем, — сказал Чэн Цинянь.
Фу Вэй моргнул:
— Но сейчас ты собираешься угостить того, с кем не ладишь, своим любимым лососем.
Чэн Цинянь рассмеялся. Стоя в узком, тесном коридоре, он выглядел на удивление воодушевленным:
— Сейчас я угощаю не жениха Чэн Ваньли, а тебя. Какое отношение имеет лосось, который я люблю, к жениху Чэн Ваньли, с которым я не лажу?
В коридоре совсем не было ветра, но когда он произнес эти слова, Фу Вэю показалось, что мимо щеки пронесся легкий ветерок. В момент замешательства он увидел, как шевельнулись волосы Чэн Циняня.
Тот невесть откуда взявшийся ветерок, коснувшись его щеки, наконец запутался в кончиках волос Чэн Циняня.
Лосось приготовил шеф-повар. Они сидели друг напротив друга в подсобке кухни за маленьким столиком. Шеф-повар — блондин с карими глазами — принес тарелки, от которых исходил аромат жареного мяса в смеси с красным вином.
Не было никаких ножей, вилок или западного этикета, всё напоминало посиделки в уличной забегаловке. Чэн Цинянь закатал рукава и с предельной простотой протянул ему палочки.
Но на самом деле Фу Вэй знал, что это никакой не шеф-повар. Уходя из ресторана в тот вечер, он слышал, как менеджер заведения называл этого человека боссом. Фу Вэй провел поиск в сети: этот седовласый босс в молодости был очень известным шеф-поваром в Париже.
Так что Чэн Цинянь, говоривший, что присматривает за магазином, действительно просто присматривал за ним.
Тогда Чэн Циняню было всего двадцать пять. Чэн Ваньли был на несколько месяцев старше, но выпустился на два года позже. Двадцатипятилетний Чэн Цинянь в форме официанта французского ресторана угощал его лососем на кухне, предлагая есть палочками.
Двадцатипятилетний Чэн Ваньли в шикарном дизайнерском костюме орал на людей в зале.
Он думал: как могут два человека одного возраста быть настолько разными?
Год спустя, на улицах Лондона, когда молодой и статный лондонский джентльмен со светлыми вьющимися волосами и в белом смокинге вышел из лимитированного суперкара, посмотрел на них своими глубокими голубыми глазами и пригласил его и Линь Нану на ужин, Линь Нана радостно закивала, а он остался совершенно равнодушен.
http://bllate.org/book/31179/3799953
Готово:
