Толканув дверь процедурной кабинета, оба закрыли глаза и отступили на шаг, в один голос выругавшись:
— Твою мать.
Едва они закончили говорить, из комнаты донеслось в ответ:
— Твою мать.
Троица немного перевела дух через закрытую дверь, после чего Ань Линьшу заглянул внутрь, не обнаружил ослепительного красного свечения и сказал стоявшему рядом Фан Байяо:
— Красный свет пропал, пошли внутрь!
Утром в процедурной было мало пациентов. «Ши Юньчэнь» сидел, прислонившись спиной к креслу, с перевязанной бинтом головой, а над его макушкой мерцала надпись: «БЮГ № 3».
«Ши Юньчэнь» уставился на двоих вошедших, и его взгляд тут же приковала надпись у них над головами. Он спросил:
— Вы кто такие?
После событий того дня и Фан Байяо, и Ань Линьшу уже знали, что так называемые бьюги видят друг друга. Фан Байяо сделал шаг вперед, но Ань Линьшу тут же преградил ему путь:
— Не горячись.
— Уступи дорогу, — Фан Байяо оттолкнул его.
Заметив, что визитеры настроены недружелюбно, «Ши Юньчэнь» больше не осмеливался притворяться дурачком и торопливо произнес:
— Уважаемые господа бьюги, я здесь человек новый, никаких обид между нами нет. Почему вы настроены ко мне так враждебно?
— Фу Минсюань, хорош притворяться, — Фан Байяо схватил Ши Юньчэня за воротник и приподнял.
— Фу Минсюань? — Услышав это имя, «Ши Юньчэнь» на мгновение замер. Вспомнив механический голос, который только что непрерывно повторял два имени, он неуверенно переспросил: — Фан Байяо?
— Хватит строить из себя дурака! — Рука Фан Байяо сжалась еще сильнее.
Фактически это было равносильно признанию. У «Ши Юньчэня» перехватило дыхание. Вспомнив сложные отношения между Фан Байяо и этим телом, о которых говорилось в сюжете, он уже не думал о том, откуда собеседник знает имя Фу Минсюаня, и поспешно выпалил:
— Я не Фу Минсюань!
— Не Фу Минсюань? — Фан Байяо наклонился, вцепился пальцами в горло «Ши Юньчэню» и резко притянул к себе осевшее в кресле тело. С усмешкой он бросил: — Фу Минсюань, да ты отупел!
Движение было слишком резким, и «Ши Юньчэнь» зашелся в яростном кашле, едва не задохнувшись. Он прямо посмотрел в эти глаза, переполненные жуткой, потрясающей воображение ненавистью.
— Фан Байяо, отпусти его немедленно, он же задыхается! — Ань Линьшу изо всех сил попытался разжать пальцы Фан Байяо, но тот давил с такой немыслимой силой, что в этот момент Ань Линьшу всерьез испугался: тот действительно хотел прикончить человека перед ним.
— Я… кхе-кхе… я… я правда… не… кхе-кхе… не Фу Минсюань.
Ань Линьшу посмотрел на побагровевшее лицо «Ши Юньчэня» и, хватаясь за соломинку, выпалил:
— Тогда говори толком, кто ты такой!
— Эй, вы там, что вы творите?! — раздался с порога сердитый голос медсестры, которая только что отошла и теперь вернулась, увидев эту сцену. — Как вы смеете так обращаться с пациентом? Немедленно отпустите его!
Эмоции Фан Байяо немного улеглись. Он разжал руку, глядя на тяжело кашляющего человека, и, пропустив мимо ушей нравоучения медсестры, опустил голову и замер, тупо глядя на собственные ладони.
Ань Линьшу взял со столика ватную палочку и принялся стирать с тыльной стороны ладони Фан Байяо следы от царапин — их оставил «Ши Юньчэнь».
Закончив процедуры, медсестра перед уходом бросила на Фан Байяо настороженный взгляд:
— Голова пациента получила сильный удар, ему нельзя волноваться. Если вы еще раз затеите драку, я позову охрану.
Ань Линьшу торопливо улыбнулся:
— Больше не повторится. У них тут старые счеты, но пока я рядом, я не позволю ему распускать руки.
Когда медсестра ушла, «Ши Юньчэнь», пытаясь восстановить в памяти сюжет, лихорадочно вызывал Систему, но ответа не было. Вспомнив имя Фу Минсюань, которым его назвал Фан Байяо, он осторожно поинтересовался:
— Вы знаете Фу Минсюаня?
— Знаем, — Ань Линьшу заслонил собой Фан Байяо и пристально вгляделся в сидевшего перед ним человека. От того исходило какое-то странное, фальшивое ощущение: Фу Минсюань славился изощренным умом, и даже при внезапном нападении он не должен был вести себя так растерянно. — Ты не Фу Минсюань?
— Я… — «Ши Юньчэнь» все еще колебался, ситуация выглядела чересчур сюрреалистичной.
— Кончай ломать комедию, — нетерпеливо оборвал его Ань Линьшу, терпение которого подходило к концу. — Ты сам только что упомянул бьюг, значит, видишь надписи над нашими головами, как и мы твою — БЮГ № 3. Говори правду, живо!
«Ши Юньчэнь» в последний раз мысленно позвал Систему — по-прежнему тишина. Видя, что эти двое теряют последние крохи терпения, он мысленно прикинул состояние своего нынешнего тела и масштаб будущих заданий, тяжело вздохнул и признался:
— Меня зовут Ду Линь, я странник по мирам, прибыл сюда по заданию.
— Странник по мирам? — Ань Линьшу вспомнил романы, которые читал: тамошние попаданцы обладали всевозможными золотыми пальцами, могли прокачивать тела и все в таком духе. Окинув взглядом его раскрасневшееся лицо, он скептически спросил: — Тогда почему ты такой слабый?
— Понятия не имею. Стоило мне переместиться и принять сюжет, как Система отключилась, а все способности и артефакты оказались заблокированы.
Ду Линь чувствовал себя совершенно обессиленным, а в горле до сих пор саднило.
— И как ты докажешь, что ты тот, за кого себя выдаешь? — Фан Байяо провел с Фу Минсюанем почти десять лет и по мельчайшим изменениям во взгляде собеседника прекрасно видел разницу между ним и прежним владельцем тела.
— Это перерождение с начала. Этот мир — роман, его главные герои — Кэ Сюян и Е Цзин. А это тело… — Ду Линь поднял руку и указал на Фан Байяо, — …белый лунный свет Е Цзина. А ты — ты состоишь с этим телом в романтических отношениях. Но прошлый хозяин был попаданцем, который любил Е Цзина и наотрез отказался следовать оригинальному сюжету, из-за чего вся линия пошла по руслу разрушения. Моя задача — исправить все бьюги и гарантировать, что сюжет не развалится.
— Сюжет не развалится? — Фан Байяо с презрением посмотрел на Ду Линя. — Ты что, со мной закрутить роман собрался?
— Нет, нет, нет, чёрт побери! — Ду Линь замахал руками с такой яростью, что от головокружения в глазах заплясали мушки. Безнадежно откинувшись на спинку кресла, он с предельной серьезностью произнес: — Я натурал.
— Чего? — Ань Линьшу засомневался в собственном слухе. Система запихнула душу натурала в тело гея?
С абсолютно мертвенным выражением лица Ду Линь пробормотал:
— Когда я принимал сюжет и читал, как они там милуются и шуры-муры крутят, у меня мурашки по коже бегали.
— Ты что, гомофоб? — с неприязнью в голосе спросил Фан Байяо.
— Нет, я не гомофоб, но Е Цзин и Ши Юньчэнь… — инстинкт самосохранения заставил Ду Линя резко захлопнуть рот. Посмотрев на высокого подростка перед собой, он робким, примирительным тоном предложил: — Слушайте, а можно нам… обойтись без романтических отношений?
http://bllate.org/book/31161/3797866
Готово:
