Праздник Озаренной Луны
Ганцзы
Горы Эюнь
А-Чао
Старик Шэнь
Материнский гу
Судьбоносный гу
Шэн Цисяо
Шэнь Цюэ
Лао Цю
клан Шэнь
Шэнь И
Бам!
Внедорожник, который до этого ровно двигался по дороге, вдруг сильно затрясся, раздался оглушительный взрыв — лопнуло колесо.
Лао Цю, сидевший за рулем, выругался про себя, чертыхаясь на чем свет стоит, и поспешно вцепился в руль, не давая машине вильнуть. Стараясь давить на педаль плавно, он терпеливо и осторожно прижимал тормоз то раз, то другой, пока наконец не остановил автомобиль.
Дверь заднего сиденья открылась мгновенно. Из салона показалась белоснежная рука с длинными тонкими пальцами и отчетливо проступающими суставами. Хозяин этой руки сделал широкий шаг, выбравшись наружу. Превозмогая головокружение, он бросил взгляд на сдутую заднюю шину, едва заметно нахмурил брови, поджал губы и ничего не сказал.
В конце апреля в горах еще стояло легкое прохладное дыхание. Навеваемый ветерком аромат листвы на мгновение унял зудящее на самом дне души раздражение.
Шэнь Цюэ шевельнул носом, смутно уловив в дуновении ветра какой-то смутно знакомый запах, но, как ни пытался сосредоточиться, так и не смог вспомнить, откуда он ему знаком. Опустив ресницы, он спрятал эмоции на дне глаз, застегнул штормовку до самого верха, закрывая нижнюю половину лица.
Остальные пассажиры, выбравшиеся следом, переглянулись безмолвными взглядами — и без вопросов было ясно, что этот молодой господин явно не в духе.
Ганцзы, проспавший всю дорогу и разбуженный взрывом, не растерялся ни на секунду. Он проявил инициативу и протянул Шэнь Цюэ солнцезащитные очки, которые тот оставил в машине, с самым искренним выражением лица:
— Молодой господин Шэнь, снаружи солнце палит нещадно, берегите глаза.
Деревья по обеим сторонам дороги стояли высокими и густыми, их кроны сплетались так плотно, что образовывали сплошную темно-зеленую естественную завесу, сквозь которую не пробивался ни единый солнечный луч.
Шэнь Цюэ поднял взгляд, бросил на него короткий взгляд, изобразил фальшивую усмешку, взял из его рук очки и водрузил на переносицу. Чуть вздернув подбородок, он поблагодарил помощника:
— На обратном пути куплю тебе кепку, а то так и мозги зажарить недолго.
Ганцзы хмыкнул, делая вид, будто вовсе не расслыхал сарказма в словах Шэнь Цюэ, обнажил в улыбке зубы и замахал руками, мол, не стоит тратиться, все эти вещицы, что он накупил, хороши лишь своей ценой.
Сказав это, он поспешно обошел машину с другой стороны и с видом знатока принялся обсуждать с остальными замену колеса.
Шэнь Цюэ и не думал им помогать. Постояв рядом пару минут и почувствовав скуку, он вытащил сигарету, зажал ее в зубах, отошел к защищенному от ветра обочинному участку и щелкнул зажигалкой. Сделав глубокую затяжку, он медленно выпустил клуб дыма, который окутал его лицо пеленой, придав ему напускную таинственность.
Новый порыв ветра принес с собой шлейф незнакомого аромата, коснувшись его прядей, а листья над головой зашелестели, задев друг друга.
В какой-то миг Шэнь Цюэ показалось, что среди деревьев мелькнул чей-то неясный силуэт. Фигура была высокой и складной, в руках незнакомец словно бы что-то держал и смотрел прямо на него с недосягаемого расстояния. Шэнь Цюэ даже отчетливо ощутил тепло чужого взгляда.
Жгучего, пропитанного любовью взгляда, который словно звал его шагнуть в пучину страсти и утонуть в ней вдвоем. Поддавшись неодолимому порыву, Шэнь Цюэ сделал шаг в сторону лесной чащи, но чья-то грубая рука резко вцепилась ему в плечо.
— Молодой господин Шэнь!
Голос Лао Цю внезапно ворвался в сознание. Наваждение рассеялось, в глазах Шэнь Цюэ вновь прояснилось. Он взмахнул рукой, разгоняя висящий перед лицом дым, и вгляделся внимательнее — призрачный силуэт исчез без следа.
Галлюцинация?
Шэнь Цюэ уставился на пустой лес, тряхнул головой и, разжав пальцы, бросил окурок на землю, затушив его носком ботинка.
Череда неприятностей и правда разожгла в нем глухое раздражение, от которого не удавалось избавиться привычными способами. Словно вымещая злость, он сорвал мешающие солнечные очки и с размаху швырнул их в ту сторону, где только что меречился странный силуэт, сопроводив бросок выразительным жестом международного характера.
— ...Ну у тебя и стальные нервы, — Лао Цю поспешно перехватил протянутую руку Шэнь Цюэ и с силой опустил его пальцы вниз, увлекая его обратно к машине с помощью уговоров и мягкого нажима.
Остальные члены команды переглянулись со сложными выражениями на лицах, благоразумно храня молчание. Лао Цю затолкал Шэнь Цюэ на сиденье, бросил короткое — колесо починили, трогаемся! — и сам нырнул за руль.
Шэнь Цюэ скрестил руки на груди, полуразвернувшись и прислонившись спиной к спинке сиденья. На удивление послушно он воздержался от расспросов.
Едва двигатель взревел, Лао Цю до упора вдавил педаль газа, и машина сорвалась с места, словно сорванная с тетивы стрела, неудержимо помчавшись вперед.
Тонкие пальцы Шэнь Цюэ в такт чему-то постукивали по предплечью. Чуть приподняв подбородок, он через зеркало заднего вида бросил взгляд на то место, где только что стоял. Неужели в самом деле померещилось? Но он ведь так отчетливо чувствовал тот же легкий аромат от незнакомца, который смешивался с ветром при выходе из машины.
Дорога становилась все более извилистой и крутой, и уже через мгновение то место, где они недавно останавливались, осталось далеко позади, а вскоре и вовсе скрылось из виду.
Ши-ш-ш...
Из спутанной травы приподнялась маленькая сине-зеленая змейка. Ее круглые, с зернышко горчицы глаза смотрели немигающе, кончик хвоста, покрытого мелкой чешуей, отливал розоватым сиянием, а раздвоенный тонкий алый язык то и дело высушивался наружу, выискивая в воздухе чей-то знакомый запах.
Едва слышные шаги донеслись из глубины чащи, сопровождаемые звонким перезвоном серебряных украшений, и затихли позади змейки.
В траве сиротливо лежали солнцезащитные очки — те самые, что Шэнь Цюэ швырнул в сердцах.
В конце дороги автомобиля уже не было видно. Прибывший человек медленно отвел взгляд, наклонился и поднял змейку, которая успела обвить кончиком хвоста дужку очков. В глазах, скрытых в тени, вспыхнул странный, колдовской огонек.
— Он сам пришел к нам.
Шэнь Цюэ тряхнул головой, отгоняя затянувшуюся пелену мыслей, и встретился взглядом с тремя спутниками, которые украдкой разглядывали его в зеркало заднего вида.
— ...Есть что сказать — говори прямо.
Ганцзы поджал губы, напустив на лицо невозмутимость, но зрачки его забегали. Он толкнул локтем А-Чао, и тот мгновенно сообразил, что от него требуется. Сведя к переносице густые черные брови, А-Чао с наигранной застенчивостью протянул:
— Да нам просто любопытно... Ты только что уставился в лесную чащу так, будто глаза из орбит выпадут, на оклики не реагировал вообще... Неужели там какая-то писаная красавица... Э-э, то есть красавец тебя заманивал? Это Ганцзы сказал, честно, не я!
— ...
Шэнь Цюэ приоткрыл рот, собираясь возразить, но тут же понял, что возражения будут звучать нелепо.
Его ориентация давно перестала быть секретом. Когда в старшей школе он признался брату и получил за это знатную трепку, Лао Цю был как раз в числе тех, кто держал его за руки.
При одной мысли об этом воспоминании во взгляде Шэнь Цюэ появлялось ядовитое выражение. Если вспомнить, сколько за всю жизнь доставалось ему, второму молодому господину клана Шэнь, то единственная хорошая взчучка, после которой он провалялся в постели целых полмесяца, произошла не без прямого участия Лао Цю.
У Лао Цю по спине пробежал холодок. Чувствуя себя неуютно, он почесал затылок и пару раз кашлянул, делая вид, будто ничего особенного не произошло:
— Машину-то к тому моменту уже починили, мы тебя звали-звали, а ты ни звука в ответ, да еще и норовил в чащу ломиться. Места здесь нечистые, хоть мы еще толком не углубились, но уже считай переступили границу гор Эюнь, так что расслабляться нельзя.
Шэнь Цюэ предпочел погрузиться в абсолютное молчание.
Вообще-то он не верил в подобную мистику, но тяжелая болезнь брата заставила его изменить свое мнение.
Еще неделю назад Шэнь Цюэ вместе со своим новым знакомым красавчиком предавался бурным развлечениям.
Верхний этаж клуба.
Слабый свет желтоватых настенных светильников падал на ковер, французские окна, выходящие на террасу, были неплотно притворены, и поднявшийся ночной ветер раскачивал тюль, разгоняя оставшуюся в комнате хмельную истому.
Шэнь Цюэ полулежал на изголовье кровати, прищурив манящие лисьи глаза. Тонкими белыми пальцами он зажимал сигарету, то и дело поднося ее к губам.
В изгибе его руки примостился симпатичный юноша. Его откровенный взгляд скользил по изящным линиям лица Шэнь Цюэ, а теплые кончики пальцев легонько касались его точеного носа. Добравшись до маленькой родинки на переносице, парень замер и принялся легонько растирать ее подушечкой пальца.
Раздался грохот — за окном полыхнула молния, и следом хлынул ливневый дождь.
Когда раскаты грома немного стихли, на телефон поступил звонок от старика Шэнь.
Шэнь Цюэ под проливным дождем вернулся в родовое поместье и вслед за Стариком Шэнь поднялся наверх, в спальню своего старшего брата Шэнь И.
В комнате было сумеречно, верхний свет не горел.
Проследив за взглядом Старика Шэнь, Шэнь Цюэ перевел глаза на кровать и тяжело нахмурился.
Он увидел Шэнь И — человека, который с десятилетнего возраста служил ему надежной защитой и опорой во времена детства и юности. Сейчас брат безжизненно утопал в постели, засыпанный одеялом так, что издали было трудно даже заметить присутствие тела.
Единственная рука, оставшаяся поверх одеяла и утыканная трубками для капельницы, выглядела иссохшей — одна лишь обтянутая кожей костлявая сетка сосудов.
В висках Шэнь Цюэ запульсировала нервная боль, заставив кожу в уголках глаз на миг заныть. Сжав руки в кулаки по бокам тела, он нервно и часто заморгал густыми длинными ресницами, отбрасывая под глаза трепещущие тени.
В этот вечер его сердце, потерявшее ровный ритм еще с раскатом первого грома, вдруг обрело странное, почти пугающее ощущение приземленности.
— Что случилось? — сдержанно выдохнул он, шагнув вперед и захлопнув за собой дверь.
Раздавшийся щелчок прозвучал в тишине подобно запуску старого кинопроектора.
— Говорят, наложили гу. Около полумесяца прошло — и он превратился в это.
Тяжелый вздох старика потонул в раскатах грохочущей за окном грозы.
— Какое еще гу? Разве это нельзя снять?
Помощник вывел на экран видеозапись и протянул телефон.
На кадрах мужчина средних лет в традиционных одеждах народа мяо лишь заглянул в комнату Шэнь И, после чего со странным выражением лица покачал головой:
— Кому же вы так насолили, раз на вас напустили столь смертоносное гу? Я бессилен это исправить.
http://bllate.org/book/31155/3796603
Готово:
