Гуань Цзыси сперва не произнес ни звука и лишь мгновение спустя с улыбкой ответил:
— Если твоя семья занимается интернет-технологиями, и в вашей сфере нужно назвать какого-нибудь гремящего на всю округу мажора, кто приходит тебе на ум в первую очередь?
— Тань Пинсюй, само собой. — Чжо Ижань посчитал, что беговая дорожка движется слишком медленно, прибавил скорость, после чего услышал тихий голос Гуань Цзыси: — А Тань Пинсюй знаком с Чэнь Чуном.
Чжо Ижань едва не свалился с дорожки.
— …Ну, возможно, у этого парня действительно за душой что-то имеется, — попытался выправить положение Чжо Ижань.
У Гуань Цзыси на душе скребли кошки, но он выдавил улыбку:
— Но при этом он носит одежду из Хайлань Чжицзя.
— Вкус у него тоже довольно специфический. Ты уверен, что это Тань Пинсюй? Даже если он внебрачный сын, с какой стати Тань Пинсюю водиться с внебрачным сыном в шмотьках из Хайлань Чжицзя?
— Стал бы Тань Пинсюй водиться с никчемным, жалким нищебродом? — парировал Гуань Цзыси, оставив Чжо Ижаня безмолвным.
Лишь в этот момент Чжо Ижань внезапно почувствовал неладное. Обычно Гуань Цзыси отличался невероятной высокомерностью и на друзей Чжо Ижаня смотрел без особой симпатии. Из-за этого Чжо Ижань даже как-то спрашивал его об этом, на что Гуань Цзыси с брезгливой морщикой на переносице заявлял, что все эти «богатые во втором поколении», выросшие в праздности, смердят желтым металлом, не имеют ни капли амбиций и целыми днями знают лишь одно: как есть, пить и развлекаться.
Если говорить прямо, он просто смотрел на них свысока. Чжо Ижань полагал, что Гуань Цзыси повидал на своем веку большие виды, к тому же изучал дизайн, и даже после того, как тигр падает в равнину, он продолжает глядеть на всех свысока — этакое высокомерие вполне естественно. Впрочем, самому Чжо Ижаню такой подход Гуань Цзыси даже нравился.
С чего бы это он сегодня вдруг начал изо всех сил ломать голову над чужим семейным состоянием — есть ли у тех деньги или нет?
Чжо Ижань в недоумении спросил:
— Чего это ты вдруг зациклился на том, есть у людей деньги или нет? Ты же сам обычно говорил, что заводить знакомства, конечно, нужно с оглядкой на семейный бэкграунд, но слишком сильно зацикливаться на этом нельзя, иначе от человека разит мещанством.
— На самом деле ты и сам прекрасно знаешь мое положение. Если он действительно влиятелен и богат, глядишь, сможет и мне подсобить. Перед лицом реальной власти какая может быть гордость и принципы? — с улыбкой ответил Гуань Цзыси.
— Тоже верно, люди тянутся туда, где выше. Я же говорил, что ты вечно слишком высокомерен — этот тебе не нравится, тот не по душе, — оттого и толку от таких знакомств тебе мало. Когда мой отец в свое время разорился, он бегал за моим дядей Лю по пятам, лишь бы завязать дружбу, и только благодаря этому смог подняться вновь. Здорово, что ты наконец посмотрел на вещи проще. В следующий раз я возьму тебя с собой познакомить со своими приятелями.
— Мм, хорошо. Столько раз об этом говорили, но всё никак не удавалось выбраться, — поддержал Гуань Цзыси, хотя в глубине души всё еще немного презирал их. Впрочем, повидаться не помешает. — Кстати, помоги мне навести справки насчет Чэнь Чуна.
— Ладно, поспрашиваю для тебя. Да, раз уж заговорили о Тань Пинсюе... Мой отец тут неведомо откуда раздобыл слухи, будто тот в последнее время помешался на автогонках: вложился в один клуб да еще и выкупил участок земли в горах на окраине города, чтобы построить там внедорожную гоночную трассу.
— И угадай что? Тот самый клуб — это как раз то место, куда мы с тобой пару дней назад ездили на разведку. Какое совпадение! Через некоторое время Тань Пинсюй устраивает закрытую вечеринку, и отец дал мне два пригласительных, велел выйти в свет да заодно завести нужные знакомства. Составишь мне компанию?
Услышав приглашение Чжо Ижаня, Гуань Цзыси на долю секунды словно оглох. Ему показалось, будто перед его глазами уже возникли силуэт Тань Пинсюя и его голос, а в голове один за другим прокручивались его насмешливые оскорбления, причем ни одно из них не повторялось.
— Эй, Цзыси, — Чжо Ижань дернул его за руку, силой возвращая сознание Гуань Цзыси в реальность.
На душе у Гуань Цзыси шла борьба. Если он столкнется с Тань Пинсюем, вероятность того, что этот тип вышвырнет его вон прямо посреди вечера, составляла сто процентов. Но раз уж тусовку организует Тань Пинсюй, там вполне могут оказаться десятки тех же Чэнь Чунов... Это был ниспосланный небесами шанс.
— Посмотрим, я еще не решил, какое у меня будет настроение, — дал уклончивый ответ Гуань Цзыси, надел наушники и молча продолжил бежать.
Круг людей, с которыми он сейчас мог контактировать, оставался слишком поверхностным и узким. Не говоря уже о таких фигурах, как Тань Пинсюй и Гуань Сяннань, даже с теми, кто стоял выше Чжо Ижаня и уступал лишь самому Тань Пинсюю, завести знакомство было почти невозможно.
Чжо Ижань и так уже был тем самым «потолком», до которого он мог дотянуться на данный момент.
По-настоящему влиятельных и сильных людей поблизости не наблюдалось.
Размышляя об этом, Гуань Цзыси завершил сорокапятиминутную пробежку. Он успел изрядно вспотеть, когда валявшийся рядом мобильник некстати разразился звонком — на экране высветилось имя Мила.
Чжо Ижань, обладавший острым зрением, тут же с усмешкой произнес:
— Мила пришла с тобой разбираться! Вчера она была ужасно зла и прислала мне кучу сообщений о том, что ты обещал составить ей компанию, а потом бросил ее безо всяких объяснений.
— Когда я говорил ей об этом вчера, она не стала бушевать. — Гуань Цзыси не спешил отвечать на звонок, лишь бросил взгляд на свое отражение в зеркале. — Она просто попыталась покапризничать со мной, только вот на меня этот номер не действует.
Мила приходилась Чжо Ижаню кем-то вроде подруги детства: они учились в одной старшей школе, вместе стажировались в одном университете в США и была старше Гуань Цзыси на два года.
— Выходит, всю свою злость она выместила на мне!
Гуань Цзыси ничего не ответил и, подхватив телефон, принял вызов. Голос Милы звучал настолько сладко, что у Чжо Ижаня по спине пробежали мурашки, а на коже выступила густая сыпь — от услышанного у него на душе стало как-то не по себе.
Выслушав приглашение Милы и взглянув на потемневшее небо, Гуань Цзыси все же отказал:
— Не получится, я в последнее время немного занят, свободного времени почти нет. А вот Чжо Ижань сейчас как раз свободен, можешь позвать его.Услышав своё имя, Чжо Ижань изобразил на лице полнейшее недоумение, а затем посмотрел, как Гуань Цзыси холодно сбросил вызов, и невольно вздохнул: Я же говорил ей, что ты не так уж легко поддаешься...
Ты только посмотри, сколько людей вокруг тебя крутится, почему же ни один не приглянулся?
В глубине души Чжо Ижань вовсе не одобрял общение Милы с Гуань Цзыси. У Милы было бесчисленное множество бывших парней, и стоило ей кого-то присмотреть, как она тут же начинала преследовать цель со всей страстью, привычно швыряясь деньгами, пока объект не становился её бойфрендом.
Вокруг самого Гуань Цзыси вилось слишком много запутанных любовных узелков, за ним увивались и парни, и девчонки, и если бы они сошлись, кровопролитной битвы было бы не миновать.
Сведись эти двое вместе — и в девяти случаях из десяти это обернулось бы кармическим проклятием: либо Гуань Цзыси первый взвыл бы от назойливых ухаживаний Милы, либо Мила в бешенстве принялась бы крыть Гуань Цзыси последними словами.
Зажатый между ними Чжо Ижань вовсе не горел желанием оказаться прослойкой в этом мясном пироге, поэтому ему оставалось лишь надеяться, что Гуань Цзыси поскорее отыщет кого-то по душе и определится с отношениями — в конце концов, самым ярким качеством Милы было то, что она никогда не лезла в чужие романы третьей лишней.
Гуань Цзыси с улыбкой произнес: Ты что, подгоняешь меня завести роман?
Стоило только завязать отношения, как отдача переставала быть односторонней, и от него, как от партнера по романтической связи, потребовалось бы совершать массу поступков.
Пришлось бы дарить подарки на всевозможные праздники, поддерживать самые разные социальные контакты, а поскольку в его карманах гулял ветер, он банально не потянул бы такие мажорские романы. Только сохраняя собственную гордость и принимая бесконечные знаки внимания, он мог рассчитывать на добровольные вложения со стороны этих людей.
Была и еще одна веская причина: Гуань Цзыси вовсе не считал, что теперешние его знакомства способны обеспечить ему стабильность на большую часть будущей жизни. Появись сейчас кто-нибудь с таким состоянием и властью, что мог бы помочь ему взлететь на вершину, Гуань Цзыси, пожалуй, и сам проявил бы инициативу, с чистой совестью устроившись на шее у такого человека до конца дней.
Неужели ты и впрямь того... по мальчикам? — Чжо Ижань странно изогнул брови, мысленно уже представляя картину того, как Мила узнает, что её объект обожает свой пол.
Об этом ему как-то разболтал один богатенький сынок. В то время Гуань Цзыси не удостоил того мажора хорошим взглядом, за что за его спиной злословили, мол, такие, как Гуань Цзыси, строят из себя недотрог, а в конце концов их просто заставят стелиться подстилкой. Чистокровный гейский вид.
Тогда Чжо Ижань знатно отмудотал того типа, а теперь, внезапно вспомнив об этом инциденте, невольно принялся разглядывать лицо Гуань Цзыси.
Однако Гуань Цзыси лишь беспечно улыбнулся ему, уголки его губ чуть приподнялись, а голос прозвучал таинственно: Угадай?
Гей он или нет, было совершенно неважно; Гуань Цзыси отлично знал, кто он на самом деле — стопроцентный мамолюбом он не был, зато страдал неизлечимой денюжкосексуальностью.Чжуан Чжан наконец-то это понял: Чэнь Чун был тем человеком, который приковывал к себе всеобщее внимание, куда бы ни направлялся. Еще в старшей школе множество людей влюблялись в него с первого взгляда, и после поступления в университет ничего не изменилось. Обычно Чэнь Чун держался особняком, и лишь в обеденное время выходил, чтобы перекусить вместе с Чжуан Чжаном неподалеку от Студенческого городка. И даже при столь малом количестве точек соприкосновения находились желающие выйти на Чжуан Чжана.
В школьные годы заигрывать пытались в основном девушки, но теперь к ним присоединились и парни. Словно не зная, что и сказать, Чжуан Чжан окинул взглядом мятущегося перед ним парня и молча продемонстрировал QR-код WeChat Чэнь Чуна.
Чэнь Чун никогда не возражал против того, кому Чжуан Чжан раздает его WeChat. Приходящие заявки в друзья он одобрял одну за другой, а те, кто набирался смелости завести разговор или пофлиртовать, спустя несколько дней неизменно остывали под холодным безразличием Чэнь Чуна. В результате, кроме роста числа контактов в списке друзей, в его WeChat не происходило никаких заметных изменений.
Поэтому, когда Чэнь Чун действительно отправился на ужин с Гуань Цзыси, Чжуан Чжан был крайне удивлен. Его поразило, что Чэнь Чун впервые в жизни проявил какую-то социальную активность за пределами их узкого круга — просто из ряда вон выходящее событие, можно сказать, железное дерево зацвело.
Хотя Чэнь Чун поддался исключительно на искушение сладостями.
— Эй, Чунь-гэ, а ведь я в последнее время снова отвадил от тебя целую кучу поклонников! Говорю тебе, это просто поразительно: ладно еще девушки выпрашивают твой WeChat... но почему к тебе кликают парни? И вообще, как два парня могут встречаться? Разве это возможно? — Чжуан Чжан жевал палочки для еды, все еще не в силах выбросить из головы утреннего жеманного парня.
Чэнь Чун палочками выловил из пиалы всю зелень кориандра и произнес: — Понятия не имею. Какая разница?
— И то верно... У тебя ведь никогда никого не было. — Сообразив, что задавать Чэнь Чуну подобные вопросы — пустая трата времени, Чжуан Чжан дважды вздохнул и помимо воли вспомнил свою собственную школьную любовь, недосягаемую богиню. — А у меня все-таки побогаче опыт, чем у тебя. По крайней мере, я пережил раннюю влюбленность.
— За тобой столько людей бегало, и неужели ты ничего не чувствовал? — размышлял Чжуан Чжан: если бы вокруг него целыми днями крутилось столько народу, он бы от счастья во сне улыбался.
— Что должен чувствовать сын насильника? — Чэнь Чун чуть приподнял веки и произнес это с совершенно невозмутимым выражением лица.
От этих шести слов лицо Чжуан Чжана побледнело. Он поджал губы, огляделся по сторонам и понизил голос: — Зачем ты говоришь об этом на людях? Вдруг кто услышит. К тому же... к тому же ты сам говорил, что дядю Чэня оклеветали?
Чэнь Чун не стал говорить тише: — За десять лет в это поверили только три человека: моя мама, я и ты. Кто еще поверит?
Чжуан Чжан лишился дар речи.
Чэнь Чун потерял родителей в восьмилетнем возрасте.
Тогда его отца, Чэнь Цзяньлиня, обвинили в изнасиловании ученицы во время проведения частных репетиторских занятий. В то время тот пользовался немалой известностью как высококлассный и образцовый преподаватель, однако этот скандал полностью уничтожил его репутацию.
Находясь под подпиской о невыезде до окончания следствия, Чэнь Цзяньлинь не вынес давления общественного мнения, шагнул с балкона собственного дома и разбился насмерть.
http://bllate.org/book/31154/3796520
Готово:
