Она справилась с эмоциями всего за мгновение, подавила сомнения, затаившиеся на сердце, и помогла Сунь Хуайси подняться в карету.
— Ванъе! — радостно воскликнул Сунь Хуайси, заметив внутри кареты Чжао Фанье.
Прислонившись к мягкой подушке, Чжао Фанье посмотрел на него светлыми глазами:
— Что такое?
— А я думал, ты не приедешь!
Сунь Хуайси второпях залез в карету, уселся рядом с ним и плотно прижался к его боку:
— Куда ты пропадал последние несколько дней?
— У меня были государственные дела, — бесстрастно ответил Чжао Фанье.
— Ой, — кивнул Сунь Хуайси, а затем спроил: — А почему ты больше не ложишься со мной спать?
Прямолинейные слова Сунь Хуайси застали Чжао Фанье врасплох.
Если бы он не знал, что Сунь Хуайси глупышка, то решил бы, что этот человек намеренно его соблазняет.
Видя, что тот молчит, Сунь Хуайси подался вперёд и продолжил:
— Ты больше не спишь со мной? Почему?
Чжао Фанье посмотрел на его белое личико, оказавшееся совсем близко, — в огромных глазах читалось сплошное недоумение.
В его тоне сквозило дотошное, упрямое стремление докопаться до сути.
— С какой стати мне спать с тобой?
Уперевшись изящным пальцем ему в лоб и немного оттолкнув его, равнодушно произнёс Чжао Фанье.
Сунь Хуайси не понял:
— Разве не ты говорил, что после свадьбы мы будем спать вместе?
Сунь Хуайси прекрасно помнил всё, что тот сказал в брачную ночь: они непременно должны спать вместе.
Чжао Фанье понял, что тот говорит о ночи их свадьбы, и произнёс с дразнящими нотками в голосе:
— Я так говорил, но теперь мне не хочется спать с тобой.
— Почему? — Сунь Хуайси тут же сник, словно побитый морозцем баклажан, и принялся докучать расспросами: — Почему же?
Чжао Фанье не ответил, закрыв глаза и игнорируя его вопросы.
Убедившись, что на расспросы нет никакого ответа, Сунь Хуайси остался сидеть ни с чем.
Он послушно прижался к стенке, думая о том, что по возвращении домой обязательно должен показать Чжао Фанье майнону и сад.
Вскоре карета плавно остановилась у ворот резиденции семьи Сун.
Семейство Сун обитало в восточной части Цзинчэн, в тихом и спокойном районе. Вокруг жили в основном литераторы и не самые влиятельные чиновники.
Карета Резиденции князя Нин, остановившаяся у ворот резиденции семьи Сун, мгновенно привлекла внимание множества прохожих, замерших от любопытства.
Все домашние из резиденции семьи Сун уже давно ждали у входа.
Едва карета остановилась, Сунь Хуайси нетерпеливо выскочил наружу.
— Папа, мама! Старший брат и невестка! — радостно закричал он толпе у ворот.
— Хуайси!
Госпожа Сун Линь Ругуй вытянула из объятий бросившегося к ней сына, чтобы хорошенько его разглядеть, и лишь заметив его роскошные одежды и сияющий вид, наконец успокоилась.
— Сударыня, проявите уважение. Следует поприветствовать Ванфэй, — напомнил стоявший рядом министр Сун Сунь Цзыгэнь.
Линь Ругуй только тогда вспомнила обо всем и поняла, что ведет себя неподобающе:
— Ой-ой-ой.
В этот момент вслед за ним из кареты неторопливо ступил на подножку Чжао Фанье.
На нем было длинное черное парчовое платье с вышитыми четырехпалыми драконами, а поверх накинута черная соболья доха.
Весь его облик дышал благородством и элегантностью, а от ауры исходила привычная для человека с поля брани тяжелая давящая волна суровой и кровожадной смертоносности.
Стоило ему просто появиться там, как температура вокруг упала на несколько градусов.
Все замерли, глядя на прекрасное лицо Чжао Фанье, словно пораженные заклятием. В их глазах читалось крайнее изумление.
Они совершенно не готовились к визиту Чжао Фанье, да и нянька Чжан не присылала никаких вестей.
В конце концов, члены семьи Сун и сами понимали, сколь нелепым был этот дарованный свыше брак. С какой стати Чжао Фанье сопровождать Сунь Хуайси при возвращении в родительский дом?
Все разом вытаращили глаза.
Сунь Цзыгэнь первым опомнился и, увлекая остальных за собой, опустился на колени со словами приветствия:
— Ваш покорный слуга приветствует Ванъе и Ванфэй!
Увидев, что они внезапно рухнули перед ним на колени, Сунь Хуайси растерялся.
Он бросился помогать им подняться:
— Папа, мама, братик с невесткой, чего вы, вставайте же...
Чжао Фанье подошел к нему, взял Сунь Хуайси за руку и спокойно произнес:
— Вставайте все, не нужно церемоний.
Тогда Сунь Цзыгэнь поднял всех домочадцев и виновато обратился к Чжао Фанье:
— Не знали о высоком визите Ванъе и не вышли встретить должным образом. Надеемся, Ванъе не взыщет.
Члены семьи Сун стояли перед Чжао Фанье, не смея даже вздохнуть полной грудью — в день свадьбы им довелось лишь издали взглянуть на него у ворот поместья.
Нынешний приезд Чжао Фанье в один миг превратил изначально радостную атмосферу в тягостную и удушливую.
Сунь Хуайси не понимал всего этого, подбежал, дергая Чжао Фанье за руку и раскачивая ее:
— Ванъе, пойдем скорее. Покажу тебе майнона.
Линь Ругуй и Сунь Цзыгэнь были шокированы столь дерзким жестом и тихонько предостерегли Сунь Хуайси:
— Хуайси, нельзя проявлять неуважение к Ванъе...
Заметив, как сильно нервничают окружающие, Чжао Фанье смягчил тон:
— Сегодня я сопровождаю Ванфэй в родительский дом. Всем незачем так напрягаться.
С этими словами он взмахнул рукой. Заместитель генерала Сунь, стоявший возле кареты, велел людям перенести ящики с золотом и серебром из следовавшей позади кареты прямо к Сунь Цзыгэню.
Встретив озадаченный взгляд Сунь Цзыгэня, Чжао Фанье пояснил:
— Свадьба была поспешной, это свадебный подарок, который я преподношу Ванфэй взамен упущенного.
В конце концов, этот нелепый брак случился по его вине, и как возвращение в родительский дом, так и свадебные дары были лишь способом компенсировать всё Сунь Хуайси.
Однако Сунь Хуайси ждать больше не желал и, не желая слушать их разговоры, потащил Чжао Фанье за собой вглубь поместья.
Члены семьи Сун остались стоять в полном недоумении, переглядываясь между собой и не зная, как истолковать отношение Чжао Фанье.
Глава 9
Чжао Фанье позволил Сунь Хуайси тащить себя всю дорогу, а сам перевел взгляд на их переплетенные руки.
Он не любил чужих прикосновений.
Но, как ни странно, сейчас его вовсе не тяготило то, что Сунь Хуайси вот так тянет его за собой.
Во дворе еще лежал снег. Усадьба семьи Сун была небольшой, но обустроенной с большим изяществом и вкусом.
Сунь Хуайси бегом вел за собой Чжао Фанье.
Нечаянно наступив на скользкий подтаявший снег, Сунь Хуайси качнулся и чуть было не растянулся во весь рост.
Чжао Фанье проявил молниеносную реакцию, обхватил его за талию и притянул к себе.
В его объятиях замерла пара круглых распахнутых глаз, полных испуга, в упор смотревших на него.
— Аккуратнее, — смягчив голос, произнес Чжао Фанье. — Я никуда не спешу, ты вполне можешь идти спокойно.
— Спасибо, Ванъе!
Уперевшись руками в его плечи и обретя равновесие, Сунь Хуайси радостно выпалил:
— Мы почти пришли! Он и правда очень умный. Ванъе сам увидит.
Он привел его под один из карнизов крыши, откуда свисали две тонкие железные цепи, удерживающие подвешенную горизонтальную жердь.
На этой перекладине восседала величественная черная птица. Ее перья были смоляно-черными, и лишь глаза, клюв и лапы выделялись ярко-желтым цветом.
— Майнон! — позвал птицу Сунь Хуайси и взял заготовленное заранее угощение, чтобы подразнить ее.
— Это Ванъе! Я же говорил тебе, что ты очень умный. Скажи-ка Ванъе парочку хороших пожеланий.
Майнон склонил голову набок и сглотнул предложенное лакомство, а его круглые глазки задорно забегали, разглядывая стоявшего за спиной Сунь Хуайси Чжао Фанье.
Затем птица передразнила голос Сунь Хуайси и дважды звонко крикнула Чжао Фанье:
— Ванъе! Ванъе!
— Во! Точно, это Ванъе! — обрадовался Сунь Хуайси и погладил майнона по голове. — Давай же, скажи Ванъе добрые слова!
Услышав это, майнон замер на месте и, как ни уговаривал его Сунь Хуайси, больше не проронил ни звука.
Чжао Фанье приподнял бровь, а на его губах заиграла легкая улыбка.
Он посмотрел на приунывшего Сунь Хуайси:
— И это то, что ты назвал умным?
— Нет же!
Сунь Хуайси был разочарован — он и сам не понимал, почему майнон вдруг передумал произносить пожелания.
— Майнон обычно знает очень много слов, — надул губы Сунь Хуайси.
— Мм, — Чжао Фанье не стал возражать, ведь птица эта изначально не вызывала у него ни малейшего интереса. — Я уже посмотрел. Пойдем.
С этими словами он повернулся, собираясь уйти.
— Постой...
Сунь Хуайси ухватил его за рукав:
— Подожди минутку, я попробую еще раз.
Ему страстно хотелось показать Чжао Фанье майнона, умеющего говорить хорошие слова.
Чжао Фанье остановился и заложил руки за спину, с любопытством наблюдая, какие еще уловки применит спутник.
Сунь Хуайси подошел прямо к майнону и заявил:
— Хуайси — глупышка.
Раньше майнон то и дело дразнил его, так что эта фраза получалась у птицы лучше всего.
И действительно, стоило говорливой птице раскрыть рот, как она тут же замахала крыльями и заладила:
— Хуайси — глупышка, Хуайси и правда глупышка! Хуайси такой милый!
Повторив это несколько раз, майнон вернулся на перекладину и обратился к Чжао Фанье:
— Желаю благополучия Ванъе! Поздравляю Ванъе с богатством! Пусть улыбка не сходит с лица! Мира и безопасности на все времена!
Наблюдая за этой сценой, Чжао Фанье едва сдерживал улыбку — он помнил, как Сунь Хуайси ненавидел, когда его называли глупышкой.
И вот теперь ради того, чтобы птица заговорила, он был готов пойти даже на это.
Эта скотина и правда оказалась смышленой, раз научилась измываться над собственным хозяином.
— Вот видишь! Я же говорил, что майнон очень умный! — заметив его улыбку, просиял и сам Сунь Хуайси.
На его щеках проступили две сладкие ямочки.
Чжао Фанье ничего не ответил, переводя на него светлый взгляд:
— Есть еще что-то, что ты хотел мне показать?
Сунь Хуайси потащил его прогуляться по заднему двору, изначально планируя похвастаться выращенными им цветами.
Но он совершенно забыл, что сейчас зима, и ничего из этого разглядеть уже было нельзя.
Вскоре обоих пригласили обратно в парадную залу, где всё семейство Сун дожидалось их к обеду.
Атмосфера за обеденным столом царила несколько напряженная — все-таки присутствие Чжао Фанье давало о себе знать.
Сунь Хуайси и Чжао Фанье заняли главные места, Сунь Цзыгэнь с Линь Ругуй уселись по одну руку от Чжао Фанье, а старший брат Сунь Ляньюй с женой — по другую сторону от Сунь Хуайси.
Заметив, что никто не притрагивается к еде, Чжао Фанье произнес:
— Давайте обедать.
Сунь Цзыгэнь взял палочки и, обратившись к Чжао Фанье, вежливо заметил:
— Угощение у нас скромное, надеемся, Ванъе не побрезгует.
Пусть чин у семьи Сун был не самый высокий, но называть это скромным угощением было явным преуменьшением.
Блюда на столе, хоть и уступали резиденции князя, выглядели весьма изысканно.
За столом все молчали, и лишь один Сунь Хуайси усердно орудовал палочками, беспрерывно подкладывая еду в чашку Чжао Фанье.
Сунь Хуайси не сводил с него круглых глаз и смотрел с нескрываемым ожиданием:
— Ванъе, попробуй вот это! Всё это безумно вкусно!
Сунь Хуайси перебрал все блюда на столе, выбирая самые лучшие кусочки и отправляя их в пиалу Чжао Фанье.
http://bllate.org/book/31151/3796190
Готово:
