Ещё не было и семи часов утра, а на улице перед Первой средней школой Шэнхая уже образовалась небольшая пробка.
Это был старый район, где дороги изначально проектировались узкими — всего по две полосы в каждом направлении. Вдоль них выстроились два ряда платанов, а под их густой тенью теснились оживленные лавочки, закусочные и дымящиеся лотки с завтраками.
Родителей, привозящих детей, было много, поэтому заторы в часы пик считались делом обычным.
Дядя Фэн припарковал машину у обочины и, заметив, что оба пассажира на заднем сиденье закрыли глаза, напомнил:
— Приехали.
Ли Чэ и не спал — он снял наушники и убрал их в карман. А вот Лу Юйсинь спал без задних ног, так что дяде Фэну пришлось позвать его несколько раз, чтобы разбудить.
Глаза-то он открыл, но выглядел всё ещё совершенно ошарашенным.
Ли Чэ не стал ждать, пока тот придет в себя, и, открыв дверь, вышел из машины. Лу Юйсинь, подхватив рюкзак, сонно поплелся следом.
Лишь когда на него дохнуло утренним ветерком, в голове немного прояснилось. Он поднял взгляд и увидел высеченные на каменной стене крупные иероглифы: Первая средняя школа Шэнхая.
Его безрадостная жизнь начиналась именно здесь.
У ворот толпились ученики: кто-то ждал друзей, кто-то доедал купленный на бегу завтрак, кто-то шел небольшими группками. Одни торопились, другие двигались неспешно.
Лу Юйсинь, влившись в поток людей, чувствовал, что чем-то отличается от остальных, но не мог понять, чем именно.
Наверное, дело в темпераменте, подумал он.
Ли Чэ, воспользовавшись тем, что его ноги были длиннее, шагал довольно быстро. У Лу Юйсиня тут же проснулось проклятое чувство соперничества, и он, ускорив шаг, бросился догонять его.
— Чего ты так гонишь?
Ли Чэ не остановился и ничего не ответил.
Лу Юйсинь понял, что только зря старается, прикусил язык и молча зашагал вслед за остальными школьниками к воротам.
— Эй, ты!
Мужчина средних лет, стоявший у входа, преградил ему путь.
Лу Юйсинь взглянул на него и подумал: Неужели по одному лишь виду понятно, что я здесь новенький?
Значит, всё-таки дело в темпераменте.
Решив, что этот лысеющий мужчина весьма проницателен, он вежливо улыбнулся ему.
— Чего лыбишься?! — строго уставился на него тот. — Ты из какого класса? Где школьная форма?
Форма.
Лу Юйсинь наконец понял, чем он отличается от остальных: дело вовсе не в темпераменте, а в школьной форме.
Он был не в форме.
Он тут же перевел взгляд на Ли Чэ, который шел впереди. Вероятно, из-за того, что его черная куртка провоняла дымом, сегодня на Ли Чэ была серая толстовка в спортивном стиле.
Лу Юйсинь указал на него пальцем:
— Он тоже не в форме.
Лысеющий мужчина проследил за его жестом, и, убедившись, что это правда, немедленно окликнул:
— Эй ты! Тот, который без формы, вернись!
Теперь Лу Юйсиню стало гораздо легче на душе.
— Вы оба из какого класса? Понедельник, а вы без формы — специально решили баллы нам снизить?
Ли Чэ издалека посмотрел на него, а затем медленно расстегнул молнию на своей куртке. Как раз в тот момент, когда Лу Юйсинь решил, что сейчас начнется публичное раздевание, он услышал:
— На мне летняя форма.
Поздней весной температура быстро росла, в последние дни воздух прогревался до двадцати семи-двадцати восьми градусов. Лысеющий мужчина невозмутимо обмахнулся рукой:
— И правда, жарковато эти дни. Ладно, иди в класс.
Затем он повернулся к Лу Юйсиню.
— ...— Лу Юйсинь попытался оправдаться: — Я новенький, первый день в школе, форму еще не выдали.
— Аргумент неплохой, но я слышал его уже сотни раз. — Лысеющий мужчина протянул ему ручку. — Класс, имя, пиши сам.
— Я правда новенький.
Мужчина отрезал:
— Тогда звони своему классному руководителю, пусть он мне всё подтвердит.
— ...
Номера классного руководителя у него не было.
Всё равно ничего не докажешь, так что Лу Юйсинь, махнув рукой, просто расписался в журнале.
В итоге, он даже не успел переступить порог школы, а его класс уже получил два штрафных очка.
Когда он закончил с записями, Ли Чэ уже скрылся из виду.
Лу Юйсинь нагнал его, собираясь высказать всё, что думает:
— Почему ты не сказал, что нужно быть в форме?
Ли Чэ ответил:
— А она у тебя есть?
Лу Юйсинь не задумываясь выпалил:
— Я мог бы одолжить.
— У меня? — Ли Чэ замедлил шаг. — Прости, не дам.
— ...
Ну что за вредный человек.
Первая средняя школа Шэнхая считалась лучшей в городе — как по уровню преподавательского состава и оснащенности, так и по проценту поступлений в вузы, оставляя далеко позади другие общеобразовательные школы. Однако даже в самой хорошей школе ученики были разными, и успеваемость делилась на высокую, среднюю и низкую. Успеваемость Лу Юйсиня была чуть ниже среднего.
Лу Тяньхуа не питал больших надежд и не ждал, что сын поступит в престижный университет, но аттестат о высшем образовании был необходим. Он опасался, что из-за слабого фундамента Лу Юйсинь в сильном классе будет отставать, впадет в уныние и вовсе забросит учебу, поэтому определил его в обычный класс, пусть и с неплохой репутацией.
Лу Юйсинь не понимал глубины его заботы: для него не было никакой разницы, в каком классе сидеть, всё равно никого там не знал.
На втором этаже он как раз искал Третий кабинет, о котором говорил Лу Тяньхуа, когда мимо него прошел парень с короткой стрижкой, вертя в руках блин с начинкой.
— Ты какой класс ищешь?
Лу Юйсинь ответил:
— Третий кабинет.
— А, третий... Это в той стороне. — Парень указал на конец коридора. — Погоди, в третьем кабинете у нас только учителя наших классов сидят. Ты к кому?
Лу Юйсинь смутно припоминал, что учителя звали Хан.
— Кажется, учитель Хан.
На всю параллель был только один учитель с такой фамилией, и парень прыснул со смеху:
— А, так ты к нашему классному руководителю! Чего сразу не сказал? Пойдем, провожу.
Раздался первый утренний звонок, ученики в коридоре бросились по классам, а те, кто едва не опоздал, ввалились в кабинет на последних аккордах школьного звонка.
— Меня зовут Чжан Юй, я из девятого, — жуя блин, представился парень. — А ты из какого? Раньше тебя не видел.
— Вот совпадение, я тоже в девятом, — отозвался Лу Юйсинь. — Я новенький.
Чжан Юй резко остановился и спросил:
— Ты хорошо учишься?
Лу Юйсинь ответил честно:
— Не особо.
Чжан Юй с облегчением выдохнул, затем, словно встретив родственную душу, крепко пожал ему руку и энергично потряс:
— Вот и отлично! Раз учимся плохо — значит, будем хорошими друзьями.
— ...
http://bllate.org/book/31149/3795991
Готово:
