В то время как Гу Цзя пребывал в состоянии настороженности, те, кто не являлся Зверолюдом, тихо переговаривались между собой:
— Кто это такой? Одет так странно!
— И правда, да он еще и выглядит до неприличия красиво, раньше мы таких не видели.
— Наверняка какой-то маленький демон из внешнего мира! Будьте осторожнее, не дайте ему себя затмить.
— Верно! А Ян, иди скорее сюда, смотри, чтобы Бай Юань не попался на удочку этого маленького демона!
Гу Цзя опешил: «...» Ладно ещё остальное, но что за «маленький демон»? И что это за разговоры в духе «смотри, как бы А Юаня не увел»? Почему ему кажется, что он совершенно не понимает смысла их слов?
Гу Цзя с подозрением посмотрел на Бай Юаня, затем перевел взгляд на А Яна, которого вытолкнули из толпы, и выражение его лица стало весьма странным. Если он не ошибается, этот А Ян — мужчина, верно? Почему тогда из слов окружающих можно сделать вывод, будто он и Бай Юань — пара?
Его взгляд метался между Бай Юанем и А Яном, и внутри у него зародилось нехорошее предчувствие. Неужели в этом первобытном племени процветает однополая любовь?
При мысли об этом Гу Цзя, словно что-то осознав, поспешно отступил на три шага назад, увеличивая дистанцию между собой и Бай Юанем. Затем он невинно посмотрел на приближающегося А Яна, стараясь выражением лица сказать: «У меня с ним ничего общего».
А Ян был чуть ниже Гу Цзя, телосложением — довольно хрупким, а черты лица — весьма изящными, хотя его кожа явно проигрывала коже Гу Цзя.
Он был одет в звериную шкуру и юбку из шкуры, по виду напоминая подростка А Цю, которого спас Гу Цзя. Сейчас, приближаясь к Бай Юаню, он выглядел встревоженным, словно чего-то опасался.
Тем не менее, он не забыл бросить на Гу Цзя косой взгляд — точно так же смотрят на бесстыдную лисицу, соблазняющую чужого мужа.
Гу Цзя ощутил нешуточное давление под этим взглядом и поспешно отошёл ещё на шаг в сторону, увеличивая расстояние. Будучи до мозга костей натуралом, он меньше всего хотел, чтобы его заподозрили в симпатии к мужчинам.
А Ян, заметив это движение, заметно выдохнул. Затем он сразу подошёл к Бай Юаню и с опаской спросил:
— Ты в порядке? Кто он такой?
Последние три слова были выделены особо — очевидно, именно это он и хотел узнать.
Бай Юань, опасаясь, что А Ян обидит Гу Цзя, поспешил объяснить:
— Это Гу Цзя, Ученик Шамана из другого племени. Он спас А Цю, и поскольку ему некуда идти, мы привели его с собой.
— Ученик Шамана! — тихо воскликнул А Ян. Его взгляд, устремлённый на Гу Цзя, мгновенно изменился: в нём проступило почтение и скрытая зависть. Затем он заметил Лун Тина, который по-прежнему намертво вцепился в Гу Цзя, и с удивлением спросил: — О? У тебя уже есть детёныш? К тому же из клана Кошек, надо же, как хорошо ты его выкормил!
Гу Цзя продолжал пребывать в полном замешательстве. Он понял, что А Ян говорит о Лун Тине, но почему это звучит так странно? Что значит «у тебя уже есть детёныш»? Звучит так, будто он сказал «у тебя уже есть сын»!
Гу Цзя мысленно скривился и уже хотел что-то ответить, как вдруг услышал, что Бай Юань с тем же изумлением добавил:
— О? Это твой детёныш?
Лицо Гу Цзя потемнело. Он инстинктивно почувствовал, что в этих словах скрыт какой-то подвох, но спрашивать напрямую было неловко. Почувствовав, что Лун Тин в его руках весь напрягся, Гу Цзя окончательно убедился, что ничего хорошего Бай Юань и А Ян не сказали.
Поэтому он ответил:
— Нет, я просто подобрал его в дороге. Он увязался за мной и не хочет уходить, пришлось оставить.
Стоило этим словам слететь с его губ, как Гу Цзя показалось, что Лун Тин в его руках напрягся ещё сильнее.
Лун Тин с недовольством уставился на Бай Юаня и А Яна. В душе он был крайне возмущён: что у этих двоих за глаза такие? Как он может быть детёнышем Гу Цзя? Он — Зверолюд, принадлежащий Гу Цзя!
Подумав об этом, он с негодованием посмотрел на самого Гу Цзя, а затем, решив выместить злость, принялся тайком точить когти о рукав пиджака своего спутника. Подумать только, посмел сказать, что он увязался следом! Просто возмутительно!
Лун Тин сердито взмахнул лапой, и в следующее мгновение на дорогом рукаве пиджака Гу Цзя красовались три длинных пореза. Гу Цзя посмотрел вниз, и его лицо мгновенно почернело:
— Кажется, у тебя кожа чешется!
Лун Тин с виноватым видом убрал лапу, поднял голову и уставился на Гу Цзя своими круглыми голубыми глазами, всем видом показывая: «Я ничего не делал». Эти глазки были глубокими, как океан, большими и круглыми, и выглядели крайне невинно.
Однако Гу Цзя был вне себя от ярости. То, что этот проклятый маленький толстый дракон притворяется кошкой — это одно, но он ещё смеет строить из себя невинность! Хотя Гу Цзя и любил животных, он ещё не опустился до уровня «рабского служения питомцу», поэтому, заметив, как Лун Тин снова пытается его разжалобить, он без колебаний разжал руки и позволил ему шлёпнуться на землю.
— Иди сам, не висни на мне! — сказал Гу Цзя, тайком разминая руку и проклиная про себя, какой же этот маленький толстяк тяжёлый.
В этот момент кто-то воскликнул:
— А Юань, я слышал, ты принёс добычу? Это тот самый Колючий Кабан?
Услышав это, Гу Цзя инстинктивно обернулся и увидел мужчину средних лет, который подошёл к Колючему Кабану и с любопытством его осматривал.
Однако в этот же миг сверкнула белая тень: Лун Тин, только что стоявший рядом с Гу Цзя, рванулся к туше Колючего Кабана и, оскалившись на мужчину, зарычал:
— Уходи! Это я поймал!
В его голосе звучали детские нотки, но выплеснувшаяся ярость была такова, что мужчина средних лет перепугался до смерти и поспешно отступил. Остальные тоже были поражены: этот Колючий Кабан был принесён Бай Юанем, как он вдруг стал добычей какого-то детёныша?
Они с сомнением и неприязнью смотрели на Лун Тина, совершенно не веря, что такой огромный Колючий Кабан мог быть пойман им.
Пусть Колючие Кабаны бегают небыстро, их щетина — штука опасная, да и свирепые клыки тоже; если такой зверь разозлится, даже Зверолюд вроде Бай Юаня может получить серьёзные раны. Разве мог какой-то детёныш его одолеть?
Бай Юань первым бросился к напуганному мужчине, поддержал его, а затем с неприязнью посмотрел на Лун Тина, стоящего на туше зверя.
Лун Тин сейчас казался крошечным, даже стоя на кабане, он был намного ниже Бай Юаня. Но, несмотря на это, он ничуть не уступал, напротив — гневно смотрел на Бай Юаня, явно готовый к драке.
Гу Цзя не двигался, лишь молча наблюдал за Бай Юанем. Ему было любопытно, что выберет этот Зверолюд из клана Кошек. Если Бай Юань осмелится заявить, что Колючий Кабан — его добыча, Гу Цзя придётся искать способ уйти из Племени Горной Кошки.
Другие не думали так, как Гу Цзя, напротив — злорадствовали, наблюдая за противостоянием Лун Тина и Бай Юаня. Хотя Бай Юань не был сильнейшим Зверолюдом в племени, он был вполне достойным бойцом. Разве это не самоубийство — когда пришлый детёныш бросает вызов его авторитету?
В этот момент Бай Юань заговорил:
— Этот Колючий Кабан действительно не моя добыча. Когда мы нашли А Цю, он уже был мёртв.
Он не добавил, что кабан был не просто мёртв — из него выпили всю кровь.
Как Зверолюд, он был крайне чувствителен к запаху крови. Раньше всё его внимание было приковано к Гу Цзя, и он не особо следил за Лун Тином, но теперь понял, что этот детёныш — не обычный зверёк.
По крайней мере, ни один детёныш в племени размером с Лун Тина не смог бы выпить столько крови огромного Колючего Кабана! То, что Лун Тин справился с таким количеством звериной крови, доказывало его поразительный талант.
Такой одарённый детёныш — именно то, что нужно Племени Горной Кошки. К тому же, Лун Тин был вместе с Гу Цзя. Даже если ради уважения к Ученику Шамана, он ни в коем случае не мог присвоить себе эту добычу.
Бай Юань успел многое обдумать, хотя прошла лишь секунда.
Остальные, услышав его слова, замерли от изумления. Даже мужчина средних лет рядом с ним с удивлением посмотрел на Бай Юаня.
Никто не ожидал, что Бай Юань скажет подобное.
Стоит учесть, что, хотя сейчас не зима и голод не грозит, такой огромный Колючий Кабан — лакомый кусочек для любого. Для Лун Тина это всего лишь низкоуровневый Свирепый Зверь, но для людей из Племени Горной Кошки — редкостное угощение.
Увы, Бай Юань сказал, что это не его добыча. Раз уж он так заявил, его соплеменники, разумеется, не могли идти против его слов.
Таким образом, Колючий Кабан достался Гу Цзя и Лун Тину. Таковы правила племени: кто поймал добычу, тот и хозяин, остальные не смеют отбирать!
Мужчина средних лет, стоявший рядом с Бай Юанем, с сожалением посмотрел на тушу: он в последний раз ел Колючего Кабана очень давно, и этот вкус он помнил до сих пор.
Только тогда Гу Цзя подошёл к туше и, усмехнувшись, сказал:
— Хотя этот кабан действительно добыча Пушистика, без вашей помощи мы бы не смогли притащить его сюда. Разделите его пополам.
Гу Цзя проявил великодушие не просто так: этот Колючий Кабан весил фунтов четыреста-пятьсот, и даже после разделки останется прилично мяса и потрохов — фунтов четыреста. Он и маленький толстый дракон столько не съедят.
Вместо того чтобы портить еду, лучше проявить любезность и отдать половину Бай Юаню. Это и благодарность за помощь, и способ сделать так, чтобы их меньше отторгали.
Разумеется, стоило ему произнести это, как мужчина рядом с Бай Юанем пришёл в полный восторг и взволнованно посмотрел на Бай Юаня, боясь, что тот откажется.
Бай Юань поначалу не хотел соглашаться, но, увидев радостное лицо соплеменника, кивнул:
— Раз так, мы принимаем.
В этот момент раздался пронзительный крик.
http://bllate.org/book/31145/3795336
Готово:
