На подносе лежали три кусочка тирамису, и Лань Есин переложил их все на свой собственный поднос.
Похоже, ему было неловко за то, что он забрал всё подчистую: хотя выражение лица оставалось невозмутимым, мочки ушей у юноши покраснели. Закончив, он быстрым шагом направился в самый незаметный угол и сел там.
Цзянь Сы невольно тихонько усмехнулся, в его сапфирово-синих глазах плескалось чистое веселье. Он говорил как будто сам с собой: — Как же сильно он любит сладкое… — в его голосе звучали легкая, непринужденная мягкость и нежность, которых он сам не замечал.
Но стоило ему о чем-то задуматься, как его глубокие синие глаза заволокло тусклой пеленой.
…
Лань Есин ничего об этом не знал. Он сидел за круглым столом и с некоторым унынием уставился на тирамису перед собой. Поразмыслив с полминуты, он смиренно взял серебряную ложечку — раз уж взял, придется съесть, даже если не любишь изделия из шоколада.
Утренние новости не принесли ему известий о мести со стороны семьи Юань. Возможно, Юань Е был слишком незначим для семьи Юань, а возможно, дело было в замешанном в инциденте Цяо Юе, чьё происхождение было не менее влиятельным. Противники наверняка опасались связываться и хотели лишь поскорее замять скандал.
То, что они с Цзян Сяочжоу, будучи главными участниками происшествия, смогли избежать назойливого внимания прессы и даже их личные данные не утекла в сеть — всё это было доступно лишь благодаря привилегиям. И скорее всего, опять-таки из-за участия Цяо Юя.
Это ужасно раздражало, но именно благодаря Цяо Юю он сегодня утром смог спокойно прийти на учебу и даже добраться до столовой Бизнес-школа, чтобы выполнить задание. Система говорила, что Цяо Юй любит тирамису из столовой Бизнес-школа, и сегодня утром сюда должен был прийти альфа, который тоже обожает это пирожное. Он планировал нарочно появиться здесь, невзначай взять тот же кусок тирамису, что и Цяо Юй, и подстроить случайную встречу, чтобы начать сближение с ним на почве общего увлечения.
Вот почему ему пришлось заранее забрать всё оставшееся тирамису — к счастью, десерты в подобных столовых готовили только свежими на день, и если что-то заканчивалось, то заканчивалось окончательно.
Лань Есин очень хотел выругаться: какими же извращенными мозгами надо обладать, чтобы придумать такой способ обольщения? Неужели кто-то действительно может влюбиться в человека только из-за того, что они оба положили глаз на один и тот же кусок пирожного?
Размышляя об этом, Лань Есин откусил кусочек тортика и тут же люто поперхнулся, едва его не выплюнув: с чего бы десерту из горького шоколада быть до такой степени приторным? От этой сладости можно задохнуться…
Лань Есин сделал огромный глоток черного кофе, прежде чем почувствовал, что во рту снова появилась жизнь. В этот момент у входа послышались приглушенные голоса, и он, прервав свои движения, взглянул в ту сторону: появился Цяо Юй.
Рядом с ним шел альфа такого же роста и телосложения, по всей видимости, друг. Этот альфа оказался на редкость жизнерадостным и открытым парнем, всю дорогу они о чем-то болтали и смеялись, а заходя в зал, он даже поддержал омегу, который чуть не уронил на Цяо Юя чашку с кофе.
Цяо Юй даже не посмотрел в их сторону и без всяких угрызений совести оставил приятеля разбираться с перепуганным до смерти омегой, а сам направился прямо к раздаче завтраков.
Заметив пустую тарелку из-под тирамису, он на секунду замер: местный тирамису всегда делали слишком сладким, поэтому, даже несмотря на то, что ежедневно выставляли всего три порции, брать его решался только он один.
Сегодня же всё оказалось полностью раскуплено.
Возможно, ситуация была столь необычной, что эксцентричный кондитер с сияющим лицом выпорхнул из кухни и с гордым воодушевлением сообщил Цяо Юю, что сегодня нашелся еще один человек, разделяющий его вкусовые пристрастия. С этими словами он указал в определенном направлении: — Смотри, какой очаровательный малыш, правда?
Цяо Юй проследил за указанным пальцем взглядом, слегка приподнял брови, взял первое попавшееся блюдо и направился туда.
Вскоре в столовую вошел еще один высокий альфа с рыжими волосами и направился к зоне десертов. Он был без школьной формы и совсем не походил на студента. Его манеры выдавали в нем человека предельно сдержанного и рационального, на носу красовались очки в металлической оправе, но, проходя мимо Цзянь Сы, он на мгновение замедлил шаг.
Цзянь Сы, до этого сохранявший абсолютное спокойствие даже при виде направляющегося к Лань Есину Цяо Юя, вдруг резко помрачнел. О чем-то подумав, он наполнил свои сапфирово-синие глаза холодными искрами, тело Ли Луна напряглось, и на миг в его облике проступила пугающая, хищная агрессия.
Рыжеволосый альфа, впрочем, ничего не сказал, помедлил секунду и пошел дальше.
…
С легким стуком блондин поставил на стол стакан черного кофе и тарелку с мини-сандвичами, после чего граммотно отодвинул стул и опустился на него: — Не возражаете, если я подсяду, младшекурсник?
Лань Есин проглотил последний кусочек пирожного и слегка улыбнулся ему: — Пожалуйста. — С этими словами он снова приложился к горькому кофе.
В бирюзовых глазах Цяо Юя промелькнул редкий проблеск праздного любопытства. Он посмотрел на слегка подрагивающий от избытка приторности уголок брови юноши и на шоколадные крошки у него на губах, которые выглядели довольно мило, и с улыбкой спросил: — Если не нравится, зачем тогда брал?
Лань Есин отодвинул пустую тарелку, пододвинул поближе вторую и бесстрастно произнес: — Будем считать, что у меня склонность к самоистязанию.
Цяо Юй: — И правда весьма специфическое хобби.
Лань Есин продолжил заниматься «самоистязанием», не обращая на него внимания, и подумал про себя: а у тебя, любителя жрать эту психопатическую сладость, хобби типа нормальное?
Цяо Юй небрежно и элегантно откусил сандвич и, словно умея читать мысли, произнес: — Младшекурсник, ты ведь сейчас мысленно поливаешь меня грязь, да?
Лань Есин: — !
Он с улыбкой покачал головой: — Ничего подобного.
На самом деле ему совсем не улыбалось общаться с Цяо Юем вне выполнения заданий, и он уже собирался предложить тому поискать своего друга — впрочем, тот жизнерадостный альфа вовсе не переживал из-за потери товарища и преспокойно устроился за другим столом.
В этот момент раздался четкий звук шагов, и рыжеволосый альфа в очках остановился у их столика. На его груди красовался золотой значок с изображением кобры, чьи острые ядовитые клыки вонзились в багровый месяц.
Он бросил взгляд на последний оставшийся на столе кусок тирамису и со смыслом произнес: — Похоже, я не единственный, кто разделяет ваши вкусовые предпочтения, однокурсник Цяо Юй. Кто-то еще, как и мы, очень любит здешнее тирамису.
— Только вот какая жалость, тщательно спланированная мной романтическая обстановка для непринужденной беседы за десертом оказалась разрушена.
Лань Есин бросил взгляд на часы — экран даже не загорелся, а значит, сейчас не было никаких событий по линии системы, так что он просто продолжил утыкаться в свой торт.
Цяо Юй тоже не прервал трапезу. Опустив взгляд, он молча ел завтрак, в то время как в его бирюзовых глазах промелькнули ледяное высокомерие, отвращение и раздражение.
Альфа вовсе не разозлился, а просто продолжил: — Я всегда был одержим теорией о том, что общие интересы — это мостик к дружбе. Однокурсник Цяо Юй, мы бы отлично сошлись. Точно так же, как я предлагал тебе месяц назад, когда мы встретились здесь, ты действительно не хочешь подумать о том, чтобы вступить в созданное мной Общество Рай?
Цяо Юй сделал глоток черного кофе, даже не взглянув на собеседника — так, словно тот был каким-то ничтожным мусором: — О, даже не думай об этом.
Альфа по-прежнему не выказывал гнева. Он со значением посмотрел на блондина, затем перевел взгляд на Лань Есина и улыбнулся: — Ну а ты, юный друг, не присоединишься?
Пальцы Цяо Юя, гладившие чашку с кофе, едва заметно замерли.
— Позволь представиться, — альфа положил визитную карточку рядом с рукой Лань Есина. — Меня зовут Юань Пин, я научный сотрудник медицинского факультета. Юань Е приходится мне младшим братом.
Взгляд Лань Есина мгновенно заледенел.
Юань Пин же улыбнулся юноше — несмотря на улыбку, его глаза впились в парня с холодным взглядом ядовитой змеи: — Не беспокойся, Лань, я тоже искренне презираю этого ублюдочного братца наполовину с низким происхождением, глупого, никчемного и при этом мечтающего прорваться в высшее общество.
Глава 7
На мгновение повисло молчание.
Лань Есин вытянул салфетку и неторопливо вытер крошки торта с губ. Затем он посмотрел на Юань Пина, и на его лице появилась чистая, безобидная улыбка: — Благодарю за предложение, но пока я не планирую вступать ни в какие клубы.
Юань Е улыбнулся: — Юный друг, тебе лучше хорошенько подумать, прежде чем давать ответ.
Лань Есин склонил голову набок, и его улыбка стала еще ослепительнее: — Уважаемый, признаться, я думал, что наша первая встреча с родственниками Юань Е состоится на официальной церемонии с принесением известий о компенсации и соболезнованиях, которую публично пообещала семья Юань.
Его лицо выражало искреннюю, детскую наивность: — Скажите, вы пришли заранее, чтобы принести извинения за своего младшего брата?
Лицо Юань Пина резко потемнело, и притворная маска улыбки испарилась без следа.
В прекрасных светлых глазах Лань Есина не было ни капли отступления или страха.
С глухим стуком Цяо Юй наконец опустил кофейную чашку на стол, а уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
Юань Пин буравил взглядом Лань Есина, и на его донельзя ледяном лице постепенно проступила лишенная всякого тепла усмешка: — Студент Лань, я тебя запомнил.
С этими словами он развернулся и ушел.
Лань Есин даже не удостоил спину Юань Пина лишним взглядом. Он просто заново взял серебряную ложечку и тихо доел последний кусок тирамису.
Цяо Юй, сидевший напротив, подперев щеку рукой, с улыбкой наблюдал за ним, а его золотистые волосы сияли в лучах утреннего солнца, словно чистой воды золото: — Не страшно?
Лань Есин сосредоточенно жевал торт и бесстрастно ответил: — Если я испугаюсь, он от меня отстанет?
Тогда Цяо Юй не стал продолжать эту тему и лишь произнес: — Сразу внесу ясность: у меня нет столь низкопробных и пошлых вкусов.
Лань Есин, которого до полусмерти замучило это приторное пирожное, поднял голову: — А?
— Вот это, — Цяо Юй указал на остатки половины куска на тарелке Лань Есина, поясняя: — Я ем эту гадость исключительно из-за теории сладкого счастья.
Существует теория, что, употребляя сладости, люди чувствуют себя счастливее, а научные исследования подтверждают, что человеческий организм при поедании сладкого вырабатывает дофамин, отвечающий за радость и возбуждение.
Так до какой же степени должна доходить эта приторность, чтобы обрести абсолютное счастье?
Ему просто было любопытно испытать это на время.
Лань Есин совершенно не понимал столь извращенных и изощренных умозаключений.
Проглотив последний кусок торта и окончательно освободившись от пытки сладостями, он допил оставшийся черный кофе, встал, посмотрел на сидевшего напротив парня, чья улыбка по-прежнему казалась лишенной тепла, и произнес: — Главное, чтобы старшекурснику нравилось.
Затем последовало вежливое прощание: — Я закончил, до свидания, старшекурсник.
Пройдя с пустым подносом несколько шагов, Лань Есин о чем-то вспомнил, остановился, посмотрел на него и со всей серьезностью произнес: — Старшекурсник, спасибо за вчерашнее. — Независимо от того, вытащил ли тот его из неприятностей или вызвал полицию.
Цяо Юй махнул рукой, и только после этого Лань Есин повернулся и зашагал прочь.
…
В итоге десять минут спустя Лань Есин с крайне недовольным лицом объявился перед входом в аудиторию Бизнес-школа.
Время лекции уже подходило к концу, и профессор стоял у кафедры.
http://bllate.org/book/31142/3794994
Готово:
