Природные пейзажи здесь до боли напоминала родной мир.
Лань Есин немного постоял, приходя в себя, сонно слез с кровати, взял чистую смену одежды, включая новенькую форму с зажимами для рубашки, и на цыпочках направился в туалет. Этот университет был просто невероятно странным — здесь даже повседневная одежда строго регламентирована.
Быстро умывшись и переодевшись, он обнаружил, что на часах всего шесть пятнадцать, а соседи по комнате ещё спали.
Лань Есин засунул сегодняшние учебники и планшет в холщовую сумку и бесшумно покинул общежитие.
……
Чтобы занять хорошее место пораньше, Лань Есин не стал идти в столовую завтракать. Купив по пути молоко и булочку, он пешком направился к корпусам гуманитарного факультета, которые находились совсем недалеко от общежития.
Сегодняшняя профильная лекция должна была пройти в главном здании филологического отделения. Это трёхэтажное здание башенного типа располагалось прямо на просторной лужайке и выглядело весьма красиво и величественно, а венчала его искусно украшенная арочная часовая башня.
Лань Есин быстро добрался до нужной пустой аудитории амфитеатра на втором этаже. Время было раннее, и он действительно оказался первым студентом: что ж, можно считать, сегодняшняя задача выполнена.
Он не спеша прошёл на самый последний ряд, опустился на стул, положил рядом купленные булочку с молоком и, успокоенный, уткнулся лицом в скрещенные на парте руки, чтобы немного доспать.
За окном покачивались на ветру несколько стройных и пышных красных клёнов, и их многослойная листва пылала ярким огнём.
Половина фигуры юноши оказалась залита лёгкими тенями от покачивающихся листьев, а обнажённый кусочек нежной и изящной шеи силел белизной в лучах утренней зари и сплетении теней. Тонкое, бледное запястье бессознательно качнулось, и лежащие под рукой нераспечатанные булочка с молоком случайно соскользнули на соседний стол — так аккуратно, будто их нарочно приготовили для того, кто сидит рядом.
Вскоре в тишине аудитории раздался отчётливый звук шагов — кто-то изящно опустился на соседнее место.
Лань Есин внезапно уловил чистейший, освежающий аромат лайма.
Глава 3
Лань Есин проснулся и открыл глаза вовсе не потому, что почувствовал приятный запах лайма — просто... кто-то осторожно тронул его за левое плечо.
Несмотря на то, что он отчётливо ощущал присутствие человека справа, Лань Есин почему-то сначала посмотрел налево.
Там стоял его сосед по комнате — Цзян Сяочжоу.
Цзян Сяочжоу сперва бросил взгляд на правую сторону от Лань Есина, выражение его лица на миг помрачнело — словно он вспомнил что-то неприятное, — и лишь потом он смущенно посмотрел на самого Лань Есина.
Его щеки залил густой румянец. Помявшись с минуту и набравшись храбрости, он пробормотал: — Лань... Лань-тут, не мог бы ты, пожалуйста, уступить мне своё место?
Лань Есин всё ещё сонно щурился, а его длинные ресницы отбрасывали лёгкие тени на изящный нос. Посмотрев на однокурсника, он произнёс: — Прости, к сожалению, не могу.
До начала занятия оставалось ещё немало времени, и свободных мест в аудитории хватало.
Пока они разговаривали, Лань Есин услышал, как сидевший справа человек принялся невозмутимо листать книгу, словно вокруг никого не было.
Цзян Сяочжоу тоже стало стыдно. Он опустил голову, и покраснела даже его шея — судя по всему, он страдал ярко выраженным синдромом угодничества и теперь совершенно растерялся, получив отказ на столь с трудом заданную просьбу.
У него не хватило духу просить во второй раз, и он, подавленный и с поникшей головой, поплёлся на своё привычное место в первых рядах.
Лань Есин проводил его спину лёгким вздохом: если бы Цзян Сяочжоу не был связан с Юань Е, он бы уступил. В конце концов, ему нужно было лишь убедиться, что рядом с целью не сидит сам Юань Е.
Но, судя по всему, скорее всего, именно Юань Е заставил беднягу прийти пораньше и занять для него место — чёрт, какая же он сволочь.
……
Пока они беседовали, в аудиторию стали подтягиваться остальные студенты. Например, первые три ряда перед Лань Есиным уже почти полностью заполнились.
Справа по-прежнему доносилось размеренное шуршание страниц. Лань Есин не обращал на это внимания, желая лишь поскорее расправиться с молоком и булочкой, потому что зверски проголодался.
Однако сидевший спереди и справа — то есть прямо перед целью — студент вдруг обернулся к нему. У него были пепельные кудри и синие глаза, а на лице читалось крайнее изумление: — Ого-го! По голосу показалось похоже, но я никак не думал, что это ты, однокурсник! Оказывается, мы на одном факультете!
Лань Есин: — ... — Ох ты ж, да это же вчерашний омега-претендент номер один.
Часы не завибрировали, не выдавая никаких заданий — это означало, что сейчас не происходит сцена захвата, этот омега сегодня не занимается домогательствами и пришёл действительно просто на лекцию.
Но встречаться с ним всё равно было как-то... неловко.
Кудрявый омега тем временем радостно подскочил со своего места, прихватив дорогущую английскую кожаную сумку, а на его груди ярко сверкал золотой значок в виде грифона, держащего в лапах полумесяц.
Обойдя первый ряд, он уселся слева от Лань Есина с видом старого знакомого. Его улыбка выглядела наивной, живой и очаровательной: — Спасибо, что вчера рассказал мне столько всего о кошках. Меня зовут Цзянь Сы, а тебя?
Лань Есину пришлось через силу улыбнуться: — Не забудь. Лань Есин.
Цзянь Сы, словно бы случайно, бросил косой взгляд на того, кто сидел справа от Лань Есина. В его синих глазах на мгновение мелькнула ледяная тень, похожая на обман зрения, но тут же на лице вновь засияла сладкая улыбка, и он заговорил так, будто они с давних пор были лучшими друзьями: — Ты ведь первокурсник? Раньше я никогда не видел тебя на профильных парах.
Лань Есин кивнул, озвучив заготовленную Системой причину: — Я болел.
Цзянь Сы уже собирался что-то добавить, как вдруг в передних рядах поднялся небольшой шумок. В аудиторию ввалился раздражённый рыжеволосый альфа и влепил пощёчину Цзян Сяочжоу, а тот, не обращая внимания на распухшую щеку, умоляюще проговорил: — Старшекурсник, умоляю, не трогай моего однокурсника, это я сам пришёл слишком поздно и не успел занять место...
Но мужчина грубо оттолкнул его и широкими шагами направился в дальний конец аудитории.
Наконец он остановился у парты Цзянь Сы и уставился на Лань Есина со злобной, перекошенной от ярости гримасой.
Взгляды большей половины студентов тут же устремились в самый конец зала.
Сидевший справа человек продолжал листать учебник, казалось, ничуть не заботясь происходящим вокруг хаосом.
Лань Есин снова почувствовал мерзкий запах дешевого табачного дыма — хотя концентрация была не настолько сильной, чтобы вызвать у него аллергию и обморок от выброса феромонов, но находиться рядом было действительно противно.
Он прищурился, на его лице промелькнуло редкое для него холодное выражение, но он молчал.
Альфа с бугрящимися мышцами бросил на Цзянь Сы скрытый, полный опаски взгляд, но всё же подавил в себе гневное желание вытащить низшего бету, занявшего его место, и избить до полусмерти. Уставившись на Лань Есина ядовитым взглядом, он презрительно и опасно бросил: — Твоё место. Называй цену.
Лань Есин подпер щёку рукой и легко улыбнулся: — Сто миллионов.
Зрачки альфы сузились, он едва не задохнулся от ярости: — Ты...
Лань Есин: — Уважаемый... старшекурсник с другого факультета? Для такого сони, как я, даже за сто миллионов не заставишь встать спозаранку. А это место я занял сегодня в шесть утра, даже не успев позавтракать. Сто миллионов — это ещё по-дружески.
Шуршание страниц справа на мгновение замерло.
Цзянь Сы не выдержал и звонко хихикнул. Наконец подав голос, он заговорил всё тем же сладким голоском, а его улыбка оставалась столь же наивной и невинной: — Старшекурсник Юань Е, вообще-то студентам с других факультетов, чтобы посещать наши пары, нужно заранее предупреждать преподавателя. Старшекурсник Цяо Юй наверняка отпросился, а вот ты — вряд ли. Скоро начнется пара, так что лучше бы тебе уйти.
Ты же знаешь, как сильно я не люблю, когда нам мешают учиться.
Юань Е часто задыхался от злобы, но спорить не посмел. Бросив на Лань Есина мстительный взгляд, он быстрым шагом выбежал через заднюю дверь.
……
Источники беспорядка удалились, а Цзян Сяочжоу, которого однокурсники увели в медпункт, избавил аудиторию от лишних глаз — всё быстро вернулось в привычное русло.
На лице Цзянь Сы по-прежнему играла милая улыбка. Он толкнул Лань Есина локтем и, понизив голос, поддразнил: — Ты что, реально ради этого места остался без завтрака?
Лань Есин тихо произнёс «угу», задумчиво разглядывая собеседника. В тех новостях говорилось, что на рынке ингибиторов лидируют две равные по силе компании-гиганта: одна принадлежит семье Юань, а вторая... кажется, носит фамилию Цзян.
Эти две корпорации практически монополизировали рынок ингибиторов.
Обе занимались благотворительностью, пользовались безупречной репутацией в обществе и при этом были злейшими конкурентами друг для друга.
А семейным гербом семьи Цзян как раз был грифон, держащий в лапах алый полумесяц.
Цзянь Сы, не подозревая, о чём думает сосед, продолжал озарять его наивными и сладкими улыбками.
Лань Есин отвёл взгляд, решив наконец перекусить, но обнаружил, что купленные им булочка и молоко куда-то пропали.
Скорее всего, они исчезли, пока он спал.
Цзянь Сы подошёл уже после того, как он проснулся, так что тот не мог знать, куда делся завтрак. А единственный запах, который он уловил спросонья, был аромат лайма.
Оставалось только спросить...
Впервые Лань Есин перевёл взгляд направо, и на его лице проступило лёгкое любопытство вперемешку с оценкой: в конце концов, это была его главная цель. Раз уж этот человек наконец появился перед ним воочию, как он мог не испытывать любопытства?
Его взгляд скользнул по фигуре, и в поле зрения Лань Есина наконец чётко предстал высокий, статный блондин с широкими плечами.
Его профиль был красив до совершенства: чёткая и резкая линия подбородка, гордый изгиб носа, тонкие губы. Яркие лучи утреннего солнца отражались в его холодных бирюзовых глазах, словно растопленное золото, плавающее в глубине.
Обладая обманчиво мягким и располагающим к себе видом, молодой человек держал в руках сборник стихов в кожаном переплёте, украшенном тиснением из золотых букв. Он небрежно, но элегантно перелистывал страницы, а на его лице застыло выражение серьёзной, отстранённой надменности.
Лань Есин молча понаблюдал за ним пару мгновений, а затем бесцеремонно хлопнул парня по широкому плечу: — Эй, давай познакомимся, я Лань Есин. Сблизиться с целью задания было бы гораздо удобнее.
Наблюдавший за ними со стороны Цзянь Сы удивленно моргнул, поражённый столь прямолинейным подкатом.
Тени от листьев ещё несколько мгновений бесшумно колыхались на протянутой руке Лань Есина, пока глухой стук — хлоп! — не оборвал это движение: кожаная книга наконец захлопнулась и легла на стол.
Блондин медленно повернул голову, глядя на Лань Есина, а его резкие брови слегка изоделись. На лице заиграла лишённая всякой искренности вежливая улыбка, когда он в ответ пожал тонкую мягкую ладонь Лань Есина, произнеся мягким, звучным голосом: — Цяо Юй.
Их руки соприкоснулись всего на мгновение и тут же разомкнулись. Лань Есин прямо спросил: — Ты не видел мой завтрак? Булочку с пудингом и пакет молока.
Цяо Юй замер, и на его лице на миг появилось странное, едва заметное выражение заминки, но затем он с невинным и отстранённым видом ответил: — Нет.
Лань Есин протянул «а-а-а», его симпатичное лицо разочарованно вытянулось. Он уже собирался смиренно принять неизбежность голодной лекции, как вдруг справа протянулась крепкая рука с красивыми пальцами, зажавшими элегантно упакованную плитку белого шоколада.
Улыбка Цяо Юя оставалась безупречной, а низкий, бархатистый голос прозвучал мягко: — Если не возражаешь, угощайся.
http://bllate.org/book/31142/3794990
Готово:
