В тот день, когда раздался тот звонок, Су Сяоюй от возбуждения почти не сомкнула глаз. Рано утром следующего года — точнее, на следующий день — она отворила окно и посмотрела на солнце, поднявшееся едва ли до половины. Ей показалось, что это мягкое желтоватое сияние струится прямо в сердце, наполняя его теплом.
Разве ее прекрасная жизнь не собирается начаться?
На самом деле она всегда относилась к так называемому объявлению о поиске невесты от старого президента с долей шутки. Кто такой президент Ифэна? Разве это по силам простой смертной вроде нее? Ей нужно было лишь добросовестно трудиться внутри компании, не совершая принципиальных ошибок и не попадая под увольнение. Тогда, пусть и с трудом, за три года она вполне смогла бы расплатиться с долгами.
Су Сяоюй тяжело выдохнула, и в этот миг солнце вдруг показалось ей особенно ласковым. В награду за старания она решила съесть на завтрак лишнюю глазунью в форме сердечка.
То же самое солнце заливало ту же самую землю.
Разувшись, Жуань И ступала босыми ногами по ковру цвета фиалки. В тонких пальцах она сжимала бокал, делая глоток за глотком. Шторы на окнах перед ней были плотно задернуты, не оставляя ни щелочки.
Лицо ее казалось до того бледным, будто в нем не осталось ни капли крови, губы тоже побелели. Без мамы и косметики президент Жуань выглядела на редкость хрупкой и утомленной.
Неизвестно, сколько времени она простояла так, неподвижная, словно изваяние, пока ее тело окончательно не остыло. Позади со скрипом отворилась дверь, и какая-то ухоженная пожилая женщина вышла наружу, сладко потягиваясь:
— Опять не спала?
Она была одета в розовую шелковую пижаму. При движении руки обнажалась белоснежная кожа на талии, в которой все еще угадывались следы былой привлекательности.
Жуань И обернулась, и голос ее прозвучал безжизненно:
— Спала. Потом проснулась.
Стоявшая перед ней аристократка приходилась ей бабушкой — Жуань Цю. Характер Жуань Цю был полной противоположностью внучачьему: она не отличалась ледяным холодом, а пылала жизнерадостностью:
— На днях велю доктору Лило заглянуть к тебе, пусть еще раз осмотрит.
— Не нужно, — наотрез отказалась Жуань И, слегка отвернувшись, чтобы не смотреть на бабушку.
Жуань Цю не стала с ней спорить, подошла ближе и, широко раскинув руки, резким движением раздвинула шторы.
Яркий солнечный свет мгновенно хлынул внутрь, прогнав застоявшуюся тьму. Прищурившись, Жуань Цю с видом знатока заулыбалась:
— Вот это утро! Какая красота! Ой, посмотри на это солнце, посмотри на те горы вдали… — она поднесла руку ко рту и принялась подражать бродячему вокалисту с горных вершин: — А-ля-со, да это же Цинхай-Тибетское нагорье — а-а-а!
Резкие ноты пронзили утреннюю тишину и легкую осеннюю хандру.
Жуань И невольно зажмурилась и нахмурилась.
Бросив взгляд на бокал с красным вином в ее руке, Жуань Цю заметила:
— С самого утра пьешь вино. Разве тебе сегодня не уезжать в командировку?
Жуань И молчала.
Прошло немало времени.
Даже рядом с самыми близкими людьми она неизменно оставалась такой — холодной, замкнутой и отчужденной.
Жуань Цю почувствовала легкую боль в груди, но не подала виду. Хитро приподняв бровь, она улыбнулась:
— Я слышала, ты нашла ее?
Жуань И повернулась. Ее белые, словно из слоновой кости, ступени-пальцы ног шевельнулись, утопая в ковре, и она, прихватив бокал, тут же удалилась из зоны раздражающего бабушкиного щебетания.
******
Су Сяоюй поняла, что зря переживала столько времени.
Стоило ей уладить все формальности и с замиранием сердца приготовиться явиться с докладом к президенту, как Ли Янь холодно уведомила ее:
— Президент Жуань уехала в командировку на совещание, вернется только через неделю.
Озадаченная Су Сяоюй посмотрела на Ли Янь, смутно ощущая, что эта красивая девушка испытывает к ней какую-то враждебность.
И действительно, Ли Янь была о Су Сяоюй невысокого мнения.
Еще до того, как Су Сяоюй появилась в компании, та уже была наслышана о том, как вдоль и поперек перемывали кости тому собеседованию.
Говорили, что Су Сяоюй чертовски хороша, что на самом деле она сошлась в поединке с самим президентом Жуань и парой фраз раскусила ее мысли, продемонстрировав потрясающую сыгранность. Еще судачили, будто она ведет себя скрытно и нарочно ухудшила резюме лишь для того, чтобы привлечь внимание президента… Сводя все это воедино, получался образ чрезвычайно расчетливой белой лилии, притворяющейся наивной дурочкой.
Ха.
Сколько лишений она сама претерпела, добиваясь должности помощницы, — Ли Янь ни за что не поверила бы, что эта девчонка-соплячка обладает этакой сноровкой.
Су Сяоюй неловко почесала в затылке:
— Сестрица, что же мне делать эту неделю?
Ли Янь окинула ее бесстрастным взглядом и молча удалилась.
Су Сяоюй: ？？？
И… всё?
Для помощников полагался отдельный кабинет, где столы Ли Янь и Су Сяоюй стояли друг напротив друга. Раньше то место пустовало, и Ли Янь давно привыкла царствовать в просторной комнате в полном одиночестве. Теперь же появление второго человека вызывало у нее сплошной дискомфорт. И главное — она-то планировала ничему не учить Су Сяоюй, будучи уверенной, что та начнет извиваться ужом, пытаясь то подольститься к ней, то измышлить иные пути, чтобы хоть чему-то научиться до возвращения президента. Но чем, скажите на милость, она занимается сейчас?
Су Сяоюй с довольным видом водрузила купленный горшечный цветок на подоконник, тщательно выверяя угол наклона, после чего заново протерла рабочий стол и выставила рамку с совместной фотографией — своей и родителей. Это был ее главный источник душевных сил. Раз уж президента все равно не будет несколько дней, она даже пристроила на свое кресло диванную подушку и валик под шею. Сидеть так, наслаждаясь струящимся сквозь стекло солнцем и легким ветерком, было невероятно уютно.
Уголки губ Су Сяоюй взмыли вверх. Вот это настоящая жизнь!
За всю свою жизнь она никогда не пыталась завязать выгодных знакомств.
Су Сяоюй интуитивно чувствовала неприязнь Ли Янь, но ничего страшного — такая привлекательная девушка, как она, куда ни приди, везде будет восприниматься другими женщинами в штыки. Дорога проверяется расстоянием, а сердце — временем. Со временем, верила она, эта надменная барышня не станет вечно относиться к ней подобным образом.
Ли Янь тоже была очень хороша собой, разве что не слишком высока. Сама Су Сяоюй имела рост метр семьдесят три и на глаз прикинула, что, если отбросить высокие каблуки, эта девушка едва ли дотягивает до метра шестьдесят трех. Зато черты лица у нее были утонченными — чем-то напоминали звезд гонконгского кино былых лет, весьма колоритные. В общем, как раз ее тип.
Прошла неделя.
К моменту возвращения Жуань И в компанию Су Сяоюй уже успела на короткой ноге сойтись с сотрудниками кадров и финансового отдела, чьи рабочие места располагались ближе всего к их кабинету.
Впрочем, она не только развлекалась, но и пыталась при случае выведать у коллег о предпочтениях президента и ее обычных привычках, однако ответы неизменно сводились к одному шаблону:
— Кроме работы, у президента Жуань, кажется, вообще нет никаких увлечений.
— Если уж на то пошло, главное ее хобби — проводить совещания и отчитывать подчиненных.
— Сяоюй, даже не думай проявлять к президенту излишнюю заботу: сильные мира сего такого не терпят. Раньше парочка помощниц вылетела с работы именно за чрезмерную услужливость.
…
Дни шли без всякого прогресса, и Су Сяоюй уже подсчитывала, сколько получит отпускных за стажировку, если по возвращении президента ее сразу же уволят.
Ли Янь нарочно не стала предупреждать Су Сяоюй о возвращении главы компании.
Поэтому, когда Жуань И во главе свиты триумфально и исполненная гордости появилась в офисе, Су Сяоюй сидела с патчами для сна на обоих глазах, зажав в объятиях плюшевую подушку-морковку, и безмятежно предавалась полуденному сну.
Строго говоря, Су Сяоюй нервничала, но отличалась одним полезным свойством: никакая тревога не могла помешать ей спать.
Увидев эту картину, заместители директора едва не отбросили коньки.
Ань Нин, замдиректора кадров, которой Су Сяоюй пришлась по душе, принялась беспрестанно кашлять.
И в общем-то, вины Су Сяоюй тут не было: час настал самый что ни на есть обеденный, и после плотной трахпезы вполне естественно клонило в сон.
Вся проблема заключалась в том… что вернулся президент! Подобная процессия напоминала возвращение императора во дворец: все высыпали встречать ее чуть ли не с поклонами, и вдруг посреди этого великолепия какая-то глупая служанка смертельно и бесстрашно дрыхнет прямо под носом у Сына Неба?!
Жуань И остановилась. Она уставилась на Су Сяоюй — точнее, на маску для сна с изображением Сино Анохары.
Взгляд в взгляд.
Картина выдалась крайне сюрреалистичной.
Тишина. Гробовая тишина…
За исключением каркающего кашля Ань Нин, не раздавалось ни звука.
Долгое время Жуань И сверлила ее глазами, а затем перевела взгляд на Ли Янь. Та немедленно подскочила и принялась трясти Су Сяоюй:
— Проснись!
Сбитая с толку прерванным сладким сном, Су Сяоюй соображала с трудом. Решив, что кто-то решил над ней подшутить, она уже собиралась возмутиться, но в тот момент, когда сорвала с глаз маску, перед ней предстало ледяное, как изморозь, лицо Жуань И.
От испуга Су Сяоюй вздрогнула, поперхнулась слюной и зашлась в яростном кашле.
Жуань И: ………………
В Ифэне едва ли нашелся бы человек, не знающий о гермофобии президента.
И уж раз дело дошло до такого кашля, презрения было не избежать.
Наблюдая за жалкими метаниями Су Сяоюй сквозь приоткрытую дверь, ее новые приятельницы, с которыми она успела сдружиться за эту неделю, начали молча возносить молитвы за ее упокой.
Всё…
Стоило компании заполучить такую живую и непосредственную девчонку…
Кто бы мог подумать, что остаток ее дней в Ифэне оборвется вот так.
Жуань И продолжала сверлить ее взглядом и с места не сдвигалась, из-за чего топтавшееся вокруг руководство тоже не смело шевельнуться. Су Сяоюй, колотя себя в грудь и запивая водой, наконец откашлялась и заплаканными глазами уставилась на президента Жуань.
Видя, что и сам президент, и все остальные уставились на нее,
Су Сяоюй поняла, что безмолвие смерти ей не избежать, и выдавила из себя тоненьким голоском:
— Президент Жуань, вы вернулись? Наверное, сильно устали.
Остальные: …！！！
О боже мой.
Конец. Эта девчонка снова затронула обратную чешую президента Жуань.
Кто в Ифэне не знал, что президент Жуань — сущий боевой дух? Она могла не спать сутками, подпитываясь с утра до ночи одним лишь кофе, колесила по всему миру и беспрерывно участвовала в совещаниях, инспекциях и переговорах.
Устала?
С ее нынешней пробивающей небеса аурой — это что же, у Су Сяоюй глаза на затылке, раз она разглядела усталость?
Кто не ведал, что президент Жуань властна и деспотична, а пуще всего ненавидит всякую раболепную лесть со стороны подчиненных?
Жуань И молчала. Вокруг по-прежнему царила тишина, нарушаемая лишь звуками дыхания.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем она повернулась и холодно произнесла:
— Через полчаса принеси мне кофе.
…………
Под звуки тяжелых вздохов окружающих, совершенно не подозревая, что только что чудом избежала гибели, Су Сяоюй сидела за столом в полном отупении и тупо смотрела на удаляющуюся спину Жуань И. Ли Янь процедила ледяным тоном:
— Считай, что тебе повезло.
Кофе, который пила президент Жуань, варился из зерен какой-то неведомой марки с птичьим названием, которое Су Сяоюй не могла разобрать. Говорили, что их поставляют исключительно по индивидуальному заказу, а мировой объем производства за год строго ограничен — настоящее наслаждение для богатеев.
Поскольку она только что пришла, в рабочих делах толку от нее пока не было, оставалось лишь возиться с подобными мелочами.
Торопливо смолов кофе и приготовив всё необходимое, Су Сяоюй затаила дыхание и постучала в дверь.
— Войдите.
Низкий женский голос казался тронутым нотками сдерживаемой ярости.
Су Сяоюй мгновенно напряглась. Толкнув дверь и войдя, она увидела, что Жуань И уже приняла душ и переоделась — судя по всему, ее ожидал какой-то прием. На ней было длинное черное платье, распущенные волосы обрамляли плечи, губы пылали ярко-красным властным цветом, а в воздухе витал легкий аромат сандала. На правом запястье поблескивала нить бусин: наполовину ослепительно-белых, наполовину огненно-красных. Сочетание красных и белых шариков казалось слегка неуместным, но при этом странным образом гармонировало.
Все прошлые разы Су Сяоюй видела ее исключительно в строгих черных костюмах, теперь же приталенное длинное платье придавало президенту Жуань капельку соблазнительности, а изгибы ее фигуры невольно приковывали взгляд. К сожалению, полюбоваться этим как следует Су Сяоюй не успела — давящая атмосфера во всем кабинете заставила ее руки задрожать.
Скрестив руки на груди, Жуань И бесстрастно смотрела на стоявшего перед ней директора по фамилии Ван, заведовавшего, кажется, тыловым обеспечением в административном отделе.
С этим директором Су Сяоюй еще не сталкивалась, но знала, что он старожил компании, годящийся ей в отцы. Скудная на волос голова была чуть наклонена, а сутулая спина обращена к Жуань И.
Жуань И бросила лежавшую в руке папку на край стола:
— Это отчетность за последний год.
Директор Ван опускал голову все ниже и ниже. Он открыл рот, словно собираясь что-то объяснить, но в конце концов проглотил слова.
Выглядящая слегка раздраженной Жуань И снова нахмурила брови:
— Завтра можете не выходить на работу.
Руки Су Сяоюй, расставлявшей кофе, дрогнули, и несколько горячих капель упали ей на кожу. Она закусила губу, сдерживаясь, чтобы не пискнуть.
Скосив глаза, Жуань И бросила на Су Сяоюй мимолетный взгляд, словно больше не желая тратить слов.
Опустив голову, директор Ван вышел из кабинета. Он молча принялся собирать свои вещи. Су Сяоюй не ошиблась: он и вправду был человеком честным. В отличие от остальных в компании, за ним не стояло никаких влиятельных покровителей, а оба его старика-родителя всю жизнь гнули спину в деревне. С юных лет он верой и правдой служил Ифэну и никак не ожидал, что на старости лет его постигнет такая участь.
В кабинете царила тишина.
Жуань И продолжала стоять, скрестив руки и глядя в окно. Она видела, как директор Ван с коробкой в руках вышел на улицу, через силу помахал провожавшим его людям, а затем одиноко уехал на машине.
Она хранила молчание, ни слова не говоря и не меняя позы со скрещенными на груди руками.
Су Сяоюй смотрела на ее спину. Раньше она слышала от Су Жоу и Сяо Цзяо лишь жуткие рассказы о том, насколько страшна и хладнокровна президент Жуань, превратившаяся для сотрудников Ифэна в настоящий кошмар. И теперь, столкнувшись с этим воочию… она должна была в это поверить. Но почему-то, несмотря на то, что Жуань И стояла к ней спиной, Су Сяоюй чувствовала: напускная безжалостность — лишь видимость.
С точки зрения психологии,
человек, который то и дело скрещивает руки на груди, вовсе не обязательно проявляет властность.
Часто это служит мощной защитной реакцией: одновременно сохраняя дистанцию с людьми, человек ограждает себя от их приближения.
И то, как хмурилась президент Жуань мгновением ранее — со стороны кому-то могло показаться проявлением нетерпения, но Су Сяоюй почему-то чудилось, будто та… терпит? К тому же… Су Сяоюй украдкой поскребла ногу в том месте, где вчера ее укусил комар. Ей казалось… такая Жуань И была невероятно красива. Эта властность без гнева завораживала, а цвет помады… просто сногсшибательный.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Жуань И обернулась. Встретившись взглядом с Су Сяоюй, она ледяным голосом поинтересовалась:
— О чем ты думаешь?
Су Сяоюй икнула и инстинктивно мотнула головой.
Прищурившись, президент Жуань процедила сквозь зубы:
— Ли Янь разве тебе не говорила? Первое требование к моим помощникам — никаких утайок.
Су Сяоюй вздрогнула.
Холодный голос президента прозвучал вновь:
— Иначе с чего бы, по-твоему, я выбрала среди стольких талантливых претендентов именно тебя?
Су Сяоюй: ……
До нее дошло.
По правде говоря, когда это «лакомое блюдо» впервые свалилось ей на голову, Су Сяоюй тоже пребывала в растерянности. Она думала: хоть она и хороша собой, в день собеседования были кандидатки и покрасивее, про резюме и навыки вообще молчим… С чего бы президенту Жуань пал выбор именно на нее? Теперь все встало на свои места… Президента прельстила ее простота и прямолинейность.
В воздухе повеяло холодом. Вспомнив свое недавнее поведение, Су Сяоюй сообразила, что еще пара подобных выходок — и домой она отправится уже сегодня.
— Я… — она облизнула губы и тихонько спросила: — Я просто подумала… какой у вас номер помады, президент Жуань? Потрясающий оттенок.
Автор пишет:
Жуань И приподнимает бровь: Ты думала только об этом?
Су Сяоюй: На самом деле, кроме потрясающего оттенка, мне еще… хотелось поцеловать.
http://bllate.org/book/31130/3793325
Готово:
