Ещё есть кое-что. Девочка, казалось, немного боялась Лан И и Чжун Цзюшао. Она подплыла чуть ближе, но тут же остановилась, так и не осмеливаясь подойти слишком близко, и робко произнесла: — После того как ты той ночью вернулся домой, ты даже опубликовал в микроблоге пост с молитвой о моем благополучии. Большой брат, голоса тех поклонников... я все их слышала.
После смерти человека все поступки его земной жизни обретают истинное воздаяние. Если при жизни было совершено слишком много зла, то даже после кончины человека будут проклинать. И хотя не всё из этого оказывается чистой правдой и приводится в исполнение до последней мелочи, определенная сила у таких проклятий все же есть.
При жизни она была очень послушной ученицей и даже старостой класса. В день, когда она попала в автокатастрофу, мама обмолвилась, что ей очень хочется чего-нибудь кисленького, но в животе у мамы уже подрастал младший братик, так что девочка вызвалась сама сбегать в магазин. В душе она только и думала о том, как обязательно расскажет об этом братику, когда тот появится на свет.
Кто бы мог подумать, что беда случится так внезапно.
В ту ночь Янь Пиньань чувствовал лишь тяжесть на душе. Больничный пол был запятнан кровью — следами от спешно кативших носилок скорой помощи. Ему было невыносимо тяжело, поэтому поздно ночью он написал в микроблоге пожелание, чтобы с девочкой всё было хорошо. Преданные поклонники, разумеется, присоединились к пожеланиям, но на самом деле для большинства это было лишь способом успокоить собственную совесть.
— Это правда помогло? — Янь Пиньань еще ничего об этом не знал, однако понимал: перед ним девочка, которая уже стала призраком, и они встретились впервые. Если бы это не было правдой... то кто еще мог бы сказать ему об этом?
Девочка кивнула, а затем моргнула: — Мне пора идти.
Только тогда Лан И поднялся на лапы, сделал несколько кругов на месте и тихонько зарычал на дверь, но в глубине его горла зазвучало лишь жалкое повизгивание.
Чжун Цзюшао без всякого пиетета отвесил ему легкий подзатыльник: — Тише ты, сколько времени прошло, а ты всё обиу затаиваешь?
Грозное рычание Лан И мгновенно сменилось жалобным скулежом, после чего он шлепнулся на пол и замер.
Янь Пиньань все еще размышлял над тем, что имела в виду девочка, как вдруг уловил доносящийся откуда-то звук звенящих железных колец. Следом послышалось шуршание цепей, волочащихся по земле, а в довершение ко всему вокруг раздались странные звуки — не то плач, не то смех. Ощущение было такое, будто они угодили на прямую трансляцию какой-то страшной сказки.
Внезапно в его голове мелькнула догадка, и он произнес: — Это Черный и Белый Неотвратимые Духи пришли?
— Это инча. Черный и Белый Неотвратимые Духи — лишь расхожее народное название, — пояснил Чжун Цзюшао, отталкивая Янь Пиньаня в сторону и освобождая проход у двери.
Сама дверь не открылась, но прямо на ее полотне возникло черное отверстие, из которого действительно вышли два духа-посланника — один в черном, другой в белом. Черный дух держал в руке длинную железную цепь, и та часть, которую он не мог удержать, волочилась по полу, оставляя за собой длинный черный след. Белый дух сжимал в руке нечто вроде метелки из перьев, целиком белоснежной, причем никакого длинного языка, о котором говорится в легендах, у него во рту не было.
Янь Пиньань перевел взгляд на Чжун Цзюшао, призывая его взглянуть на происходящее.
Однако выражение лица Чжун Цзюшао стало куда более суровым, чем вначале. Он больше не прислонялся к стене, а вместо этого достал коробку спичек и поджег лист бумаги — самую обычную ритуальную банкноту, которую продают в лавках на улице. Янь Пиньань заметил, что тот воспользовался не зажигалкой, но сейчас явно был не подходящий для расспросов момент, поэтому он промолчал.
Когда железная цепь обвилась вокруг талии девочки, черный дух повернул голову, посмотрел на Чжун Цзюшао и произнес: — Какая неожиданная встреча.
— Господин Фань, — улыбнулся Чжун Цзюшао, заметив ритуальные деньги, оказавшиеся в руке собеседника. — С чего это вдруг вы оба пожаловали лично? Разве за столь мелким призраком не должен был прийти кто-то из рядовых инча?Янь Пиньань вспомнил свои старые фанатские рисунки с изображением Черного и Белого Неотвратимых Духов и примерно знал, что Черного звали Фань Уцзю, а Белого — Се Биань. Теперь, услышав это обращение от Чжун Цзюшао, он подумал, что, скорее всего, так оно и было.
Фань Уцзю оглянулся на робкого маленького духа, бросил взгляд в окно и ответил:
— Сяо Се захотелось шашлыка, но среди зимы его не сыщешь, вот мы и слонялись повсюду, а почуяв здесь ци призраков, заглянули заодно по пути.
Янь Пиньань вдруг вспомнил шашлычную прямо под его окнами и подумал: если этим двоим господам инча по вкусу шашлык, то его собственная безопасность, пожалуй, повысится сама собой — пусть даже и совсем немного.
— Внизу как раз есть такая лавка, так что вашему утонченному досугу это не помешает. Не провожаю.
Чжун Цзюшао махнул рукой в сторону двери, провожая взглядом двух призрачных чиновников, которые плавно поплыли вперед.
Однако в тот самый момент, когда те трое уже собирались покинуть квартиру Янь Пиньаня, облаченный в белое Се Биань вдруг обернулся и на лету пинул Лан И под зад. Фань Уцзю же, словно заранее всё предвидел, мгновенно утащил Се Биань и девочку, прежде чем взбешенный и перепуганный Лан И успел с диким визгом запрыгать и попытаться кого-нибудь укусить.
Янь Пиньань, которого угнетала довольно мрачная атмосфера и который до этого боялся лишний раз рот открыть:
— ...
Ему упорно казалось, что он только что стал свидетелем чего-то невероятно грандиозного.
Лан И, всё еще бенующий и яростно подпрыгивающий на задних лапах у самой двери, продолжал отчаянно лаять и вопить: «Ау-ау! Ав-ав-ав!» Чжун Цзюшао закатил глаза, ухватил его за шкирку и, полностью пренебрегая законами физики, швырнул пса, в котором на вид было не меньше сотни цзиней, прямо на диван Янь Пиньаня.
Лан И недовольно поерзал на диване, но через пару мгновений обмяк.
Янь Пиньань:
— ...
Он чувствовал, что от былого грозного величия этой собаки, которая ни капли не испугалась призраков при встрече, не осталось и следа.
Чжун Цзюшао покашлял, внезапно ощутив некоторую неловкость происходящего, после чего указал на Лан И на диване и заново представил его Янь Пиньаню, пытаясь спасти положение:
— Лан И — ёджай. После того как он потерял родителей, Сяо Се подкинул его на воспитание диким хаски, а потом заморочил ему голову, заставив принять человеческий облик, но в виде хаски... В общем, он — волчий ёджай.
Янь Пиньань подумал, что это спасение репутации вышло несколько... провальным.
Тем временем Лан И поднял голову, взглянул на Чжун Цзюшао, затем переполз поближе к Янь Пиньаню и заглянул ему прямо в глаза.
Хотя в душе Янь Пиньань понимал, что образ Лан И полностью разрушен, его охватившая по привычке робость заставила его некоторое время с олимпийским спокойствием выдерживать этот взгляд. Но стоило пройти лишь мгновению, как Лан И словно бы расслабился и целиком завалился ему на грудь — весу в нем оказалось сполна.
Ровно сто цзиней, никаких сомнений!
— Он потом встретился со своими родителями? — Янь Пиньань заметил, насколько мягкой была шерстка у Лан И. Сначала он еще держался сдержанно, лишь сведя ноги и послушно позволяя Лан И использовать себя вместо подушки, но вскоре пес сам аккуратно положил лапу ему на руку и потянул ее к своей голове.
— Встретился, — коротко и небрежно бросил Чжун Цзюшао, не вдаваясь в подробности. Янь Пиньань счел это «встретился» слишком уж легкомысленным, однако, подумав, ничего не ответил.
— Ты ему нравишься, — произнес Чжун Цзюшао после небольшой паузы.
Янь Пиньань кивнул. Немного погладив Лан И, он почувствовал, что от прежнего страха и трепета не осталось и следа — если подумать, это и впрямь было странно, ведь Лан И ростом почти сравнялся с ним самим, а сейчас вел себя точь-в-точь как капризный ребенок.
Услышав это, он улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы:
— Лан И мне тоже очень нравится.
http://bllate.org/book/31125/3793040
Готово:
