К счастью, в этом переулке было не так много поворотов: всего два перекрестка, один из которых вел к задней калитке Первой школы, а другой — к небольшой улице у подножия склона.
У той небольшой улицы ярко горели огни, туда-сюда ходили люди, так что там было слишком легко привлечь внимание. У задней калитки Первой школы сейчас должно быть безлюдно, ведь ученики и учителя уже разошлись.
Лян Фэнцзинь шел вперед и в то же время лихорадочно анализировал ситуацию про себя. Добравшись до развилки, он резко остановился.
Как он и предполагал, со стороны задней калитки Первой школы донесся четкий звон сталкивающегося металла — возможно, о металлические украшения на одежде.
Воспользовавшись тем, что в переулке было темно, Лян Фэнцзинь осторожно выглянул вглубь ответвления и увидел, что потерявший сознание Цэнь Цзинься сидит на земле, прислонившись спиной к стене, а рядом какой-то рослый альфа снимает с него кожаную куртку.
Хорошо, он не опоздал.
Мысленно вздохнув с облегчением, он быстро присел на корточки, включил камеру на телефоне и перевел ее в режим видеозаписи. Затем он прислонил телефон горизонтально к стене, направив заднюю камеру на этого альфу, и началась запись.
Закончив с этим, Лян Фэнцзинь поднялся, перегородил проход на развилке и холодно произнес:
— Если не прекратишь, я вызову полицию.
Альфа тут же настороженно оглянулся, в упор уставился на Лян Фэнцзиня и сплюнул:
— Мать твою, откуда только взялся этот выскочка!
И выругался снова:
— Я тут с собственным омегой развлекаюсь, тебе-то какое дело? Валяй отсюда!
— Твоим омегой? — Лян Фэнцзинь искривил губы в усмешке. — Еще вчера утром он ходил со мной на свидание вслепую.
Услышав слова Лян Фэнцзиня, альфа сообразил, что перед ним вовсе не случайный прохожий, решивший сыграть героя, а знакомый Цэнь Цзинься, который так просто не уйдет.
Понимая, что задуманное, похоже, уже не осуществить, альфа цокнул языком и сквозь зубы процедил:
— Раз уж ты испортил мне всё дело, никому из вас легко не придется.
С этими словами он схватил Цэнь Цзинься за воротник, рывком поднял его с земли, приблизил лицо к изящной белой шее омеги, оскалил зубы и пригрозил:
— Угадай, что случится быстрее — ты успеешь меня остановить или я прямо сейчас поставлю ему метку?
Хотя простой укус в шею в худшем случае означал лишь временную метку, для самого Цэнь Цзинься это все равно стало бы тяжелейшим оскорблением.
Лян Фэнцзинь и впрямь немного занервничал, но смог сдержать эмоции, не позволяя противнику заметить своего страха.
Он перевел взгляд на Цэнь Цзинься, которого альфа держал за воротник, и вдруг замер, а напряжение мгновенно рассеялось.
Цэнь Цзинься завел руку за спину и показал Лян Фэнцзиню знак ок, а пару секунд спустя крепко сжал ладонь в кулак и качнул им.
Оказывается, этот парень очнулся неизвестно когда и теперь просто притворялся бесчувственным с закрытыми глазами!
Лян Фэнцзинь понял задумку Цэнь Цзинься, а потому намеренно затянул разговор, переключив максимум внимания этого альфы на себя, чтобы дать Цэнь Цзинься возможность найти подходящий момент для контратаки.
— С чего ты вообще взял, что метка может стать для меня угрозой? — с нарочито насмешливым видом ответил Лян Фэнцзинь. — На дворе какой век, не станешь же ты утверждать, что после твоей метки он будет принадлежать только тебе?
— Тьфу! — выругался альфа. — Хватит ломать комедию, мать твою! Вы, те, кто на словах говорит, что вам плевать, чист омега или нет, на самом деле больше всех трясетесь над целомудрией... Черт!
— Да пошел ты к черту со своим целомудрием! Жри дерьмо, ублюдок!
Не успел альфа договорить, как совершенно неожиданно получил мощный удар головой от Цэнь Цзинься. В глазах у него заискрилось, он пошатнулся, отступил на несколько шагов назад и осел у стены.
Цэнь Цзинься отнюдь не отличался ангельским нравом, его переходный возраст, начавшись еще в старшей школе, не закончился до сих пор, и в школьные годы ему не раз доводилось драться. Встретив же подонка, замышлявшего против него недоброе и устроившего гнусное похищение, он, разумеется, не собирался ограничиваться одним лишь ударом головой.
Воспользовавшись тем, что противник после удара еще не пришел в себя и стоял на ногах неуверенно, Цэнь Цзинься взмахнул ногой и со всей дури со злостью врезал ему ниже пояса.
Казалось бы, хватило бы и одного пинка, но Цэнь Цзинься счел это недостаточным: он нанес еще несколько ударов подряд, ожесточенно ругаясь сквозь зубы:
— Дрянь собачья! Смел папашу Цэня задеть! Сегодня я тебе лично бесплатную стерилизацию устрою! Завяжу твои семявыносящие протоки морским узлом и засуну тебе в задницу!
На Цэнь Цзинься сегодня были надеты мартинсы, бить ими было чертовски больно, и всего через пару пинков альфа покатился по земле, зажав промежность руками и истошно вопя.
Заметив, что тот входит во вкус всё сильнее, Лян Фэнцзинь поспешно выключил запись на телефоне, шагнул вперед и перехватил парня:
— Всё, хватит, он уже не в силах сопротивляться, иначе это сочтут превышением пределов самообороны.
Только тогда Цэнь Цзинься остыл и убрал ногу, тяжело дыша и бросая из-под лба косые взгляды на корчившегося на земле человека.
Неподалеку послышался вой полицейской сирены.
Дело было практически улажено, и Лян Фэнцзинь позвонил Ли Юйхун, чтобы сообщить, что всё в порядке.
Узнав, что Цэнь Цзинься в безопасности и не пострадал, Ли Юйхун наконец ослабила тугую струну, натянутую в ее голове, после чего в ней тут же забурлила ярость:
— Учитель Лян! Включи громкую связь! Я буду ругаться!
Лян Фэнцзинь:
— ...
Ли Юйхун и Цэнь Цзинься — мать и сын — были поистине невероятно похожи.
Мысленно вздохнув, Лян Фэнцзинь все же послушно нажал на кнопку громкой связи.
— Ублюдок, посмевший похитить моего сына! Мать твою, жди меня! Я сейчас же приеду на место, сверну тебе шею и отрежу твои яйца, чтобы скормить собакам! И не думай сбежать!
Судя по доносившемуся из трубки отчетливому вою сирен, Ли Юйхун находилась в полицейской машине.
Она гневно изрыгала длинные тирады ругательств, так что сидевшему рядом полицейскому пришлось поспешно ее успокаивать:
— Уважаемая родственница, пожалуйста, сохраняйте спокойствие...
После этого звонок оборвался, и в трубке зазвучали непрерывные короткие гудки.
Грудь Цэнь Цзинься все еще вздымалась от дыхания. Он трогательно улыбнулся уголкам рта и бросил:
— Если б это была моя матушка, она бы и впрямь смогла свернуть ему шею с одного пинка. — При этом он легоньким пинком носка ботинка толкнул лежащего на земле человека.
В молодости Ли Юйхун служила в Южном военном округе и слыла там знаменитой женщиной-альфой: обладая колоссальной боевой мощью, она не знала равных во всем округе. И хотя сейчас она немного постарела и была уже не так сильна, как прежде, если дело доходило до реальной драки, большинство молодых мужчин-альф вряд ли смогли бы с ней тягаться.
http://bllate.org/book/31108/3791260
Готово:
