Тан Лянь держала в руках камеру. Хотя она уже мысленно расхваливала Чэнь Сиянь множество раз, в этот момент та всё равно поразила её своей красотой.
Эта серия снимков строилась вокруг дикой травы, но выходила далеко за её пределы. Того, чего она добивалась от модели — свободы, необузданности, упрямства, неистребимости самой жизни, подобной дикой траве, — Чэнь Сиянь воплотила в полной мере.
Возможно, это было неотделимо и от её личного опыта. В тот день Тан Лянь сболтнула лишнего, но успела разглядеть выражение лица Чэнь Сиянь: в нём смешались обида, жгучая ненависть, насмешка над самой собой — не было лишь скорби по утрате родителей.
Чэнь Сиянь была человеком с непростой судьбой, словно сорная трава, пустившая корни в промерзшую землю. Никогда не угадаешь, какие из укрытых глубоко под землей корней остались целы, а какие сгнили и превратились в кишащую червями массу.
Небо постепенно темнело, над далёкими горами остался лишь последний отблеск уходящего солнца. Стая диких гусей летела на север, и когда они миновали ту горную вершину, на всё вокруг опустилась ночная тьма.
— Тан Лянь, я впервые чувствую себя красивой. — Чэнь Сиянь присела рядом с Тан Лянь и посмотрела на своё отражение на экране камеры. Раньше она редко смотрелась в зеркало, потому что стоило в доме появиться хоть какому-то зеркалу, как Чэнь Дэчжи разбивал его вдребезги. Осколки тогда резали её тело, и это было очень, очень больно.
— Ты всегда красивая. Когда я увидела тебя в первый раз, сразу подумала: какая же хорошенькая эта младшая сестричка, — опустив камеру, Тан Лянь слегка поддразнила Чэнь Сиянь, взяв её за подбородок. Неожиданно Чэнь Сиянь наклонила голову, прижавшись мягкой щекой к её руке. Тан Лянь испугалась и не удержалась от того, чтобы легонько ущипнуть её.
— Ай, больно… — Возможно, Тан Лянь сжала пальцы чуть сильнее, чем следовало, и Чэнь Сиянь с недовольством отпрянула, мертвой хваткой ухватившись за её запястье. Косточки запястья были чуть прохладными, и девушка скользнула пальцами выше, обхватив руку Тан Лянь — сомнений не было, обе они были ледяными.
— Тан Лянь, ты плохо переносишь холода. — Она подняла взгляд и встретилась глазами с Тан Лянь.
— Да, плохо, — с улыбкой ответила Тан Лянь, незаметно высвобождая руку, и вновь принялась любоваться снимками в фотоаппарате, время от времени тихонько улыбаясь.
Чэнь Сиянь сидела рядом, не зная, чем заняться. Она теребила росшую на земле дикую траву: один стебелёк, второй, третий… Как же ей сказать потом Тан Лянь, смогут ли они вообще когда-нибудь увидеться снова?
Но ведь между ними изначально были отношения нанимателя и работницы, к тому же они из совершенно разных миров. И всё же… после стольких дней общения их вполне можно назвать подругами, верно?
Две разные мысли боролись в её голове, и Чэнь Сиянь потеряла бдительность, когда Тан Лянь внезапно крепко прижала её к груди. Не успела она хоть как-то отреагировать, как услышала возбужденный голос Тан Лянь прямо у самого уха:
— Здорово, Сиянь, давай сходим поесть и отпразднуем это!
— Хорошо, хорошо. — Чэнь Сиянь на мгновение оцепенела и лишь спустя секунду медленно протянула руку, обнимая в ответ.
Это было так тепло. Впервые в жизни она ощутила, что значит настоящее объятие.
— Всё как в прошлый тайм, принесите по порции каждого фирменного блюда. Кстати, Сиянь, есть ли у тебя что-то, чего ты не ешь? — спросила Тан Лянь в ресторане, изучая меню.
Чэнь Сиянь серьезно задумалась. Да, было, и немало. Она не ела вареный чеснок, имбирь не должен был попадаться в овощных блюдах, зелёный лук и кинза могли плавать в тарелке, но сама она их не ела — те служили лишь для украшения.
Больше всего на свете она не любила сладкий перец.
Никто не знал, откуда у ребенка, выросшего в такой семье, как семейка старика Чэня, бралось столько причуд. Сама Чэнь Сиянь тоже не могла этого понять: в детстве ей изрядо залетало за переборчивость в еде, но избавиться от этой привычки она так и не смогла.
— Сиянь? — снова позвала Тан Лянь.
Бросив косой взгляд на жареную свинину с болгарским перцем в меню, Чэнь Сиянь ответила:
— Я не люблю сладкий перец.
Что же до остальных причуд, лучше о них не распространяться, чтобы не казаться занудой.
Она опустила голову и принялась вертеть в руках стоявшую перед ней чашку из белого фарфора с синей росписью — поистине прекрасную.
— Сиянь, у тебя ведь больше нет никаких ограничений в еде, верно? — Тан Лянь заметила, что Чэнь Сиянь так долго думала, назвала лишь одно блюдо с перцем, а потом уткнулась в чашку с таким потерянным видом.
Чэнь Сиянь замерла и снова покачала головой:
— Нет.
Она просто думала о том, под каким предлогом встретиться с ней в следующий раз.
Блюда начали подавать одно за другим, поднимался пар, и на какое-то время приватная кабинка окуталась дымкой. Боковым зрением Чэнь Сиянь заметила, что Тан Лянь увлеченно ест, причем больше всего налегает на тарелку с картофельной соломкой — не прошло и нескольких минут, как от неё осталась лишь половина.
Она рассеянно отвела взгляд, бессмысленно тыкая палочками в дно пиалы. Как же завести разговор? Спросить напрямую или зайти издала?
Увлеченная едой Тан Лянь всё же заметила рассеянный взгляд Чэнь Сиянь: с момента окончания съёмок та выглядела мрачной и притихшей. Она отложила палочки, легонько ткнула Чэнь Сиянь в плечо и спросила:
— Что случилось?
Сильнее сжав палочки в руке, Чэнь Сиянь глубоко вздохнула и произнесла с предельной серьезностью:
— Тан Лянь, что ты имела в виду, когда сказала, что на этом наше путешествие закончено?
Что? Что она имела в виду? Тан Лянь опешила и проговорила:
— Ну… в смысле, наши съёмки подошли к концу…
На полуслове Тан Лянь пришла в себя и внезапно поняла, к чему клонит Чэнь Сиянь.
Эта девчонка не хочет обрывать с ней связь. Подумав об этом, Тан Лянь мысленно вздохнула: ну вот, теперь будут хлопоты.
— Тогда, если я захочу узнать, получит ли работа награду, могу ли я прийти к тебе? Я не знаю, где это посмотреть.
Чэнь Сиянь еще не догадывалась, что Тан Лянь раскусила её истинные намерения, и продолжала ходить вокруг да около, преследуя свою цель.
На самом деле Чэнь Сиянь уже наведалась в интернет-кафе и узнала, что фотографический конкурс, в котором участвовала Тан Лянь, состоит из трех этапов. Первый этап — предварительный отбор, второй — официальное начало, и тянется всё это очень долго. Если уж ждать оглашения списка победителей, то не раньше этого же времени в следующем году.
Ладно, эта девчонка такая жалконькая, у неё здесь и друзей-то почти нет. Тан Лянь достала из сумочки кирпичеподобный сотовый телефон и протянула Чэнь Сиянь.
— Это… — увидев его, Чэнь Сиянь резко подняла голову и посмотрела на Тан Лянь.
— Большой телефон, внутри мой номер, если что, можешь связаться со мной по нему. Будем считать это моей благодарностью за твою работу, ты отлично потрудилась, — мягко произнесла Тан Лянь.
Тогдашние мобильные телефоны были массивными, тяжелыми, как кирпич на ладони, и обладали солидным весом. Чэнь Сиянь держала его в руках, то и дело бросая на него взгляды, и аппетит у неё пропал окончательно.
Это, впрочем, сыграло на руку Тан Лянь, которая в одиночку умяла всё, что оставалось на столе.
В половине десятого у поворота переулка Саньцзе Чэнь Сиянь открыла дверцу машины и бросила Тан Лянь:
— До встречи.
— До встречи.
Весна окутала весь город. В предрассветной суете и вечной спешке никто не обращал внимания на то, что деревья на уличных перекрёстках вновь облачались в зелёные наряды. Дороги были забиты машинами с иногородними номерами — все они ехали издалека в надежде помолиться и загадать желание у знаменитых своей чудотворной силой храмов Шэнчэна.
— Одну чашку кофе.
— Дочка, а какой тут самый вкусный?
— Американо, латте.
— Бариста…
Поскольку Кофейня «Лянь-юй» находилась как раз неподалеку от храма, уставшие прохожие любили заходить сюда передохнуть. В праздничные дни наплыв гостей был таким огромным, что Чэнь Сиянь и Лань Сяосяо едва успевали обслуживать посетителей.
Босс Ляо отложил свои дела и тоже пришел на помощь в кофейню. После пяти-шести дней суматохи втроем они наконец дождались будних дней, и толпа постепенно рассеялась.
— Сиянь, пойдешь в храм? Говорят, он очень сильный, желания сбываются, — обняв Чэнь Сиянь после смены, Лань Сяосяо попыталась уговорить её заглянуть туда.
Чэнь Сиянь отродясь не верила во всякую мистику и решительно мотнула головой:
— Не пойду.
— Ну пойдем, пойдем, сходим разок, тут совсем близко. — Лань Сяосяо принялась раскачивать руку Чэнь Сиянь за оба запястья, уговаривая до тех пор, пока та наконец не сдалась.
Закинув за плечо рюкзак и тщательно спрятав сотовый телефон во внутреннее отделение, Чэнь Сиянь послушно пошла за Лань Сяосяо. Миновав узкий переулок и старую, видавшую виды сосну, они уперлись прямо в массивные ворота храма.
На позолоченной доске красовались четкие иероглифы, выведенные строгим уставом: Храм Пуань. Каменные львы выглядели торжественно и строго; подушечки пальцев Чэнь Сиянь скользнули по камню — на удивление, на них не было ни пылинки.
У входа в храм сидел монах. Завидев двух девушек, он лишь приподнял брови и знаком велел им взять благовония. Лань Сяосяо тут же ухватила одну палочку, а Чэнь Сиянь отступила на полшага назад: ей казалось, что в воздухе разлился какой-то смутный, едкий запах, от которого невыносимо першило в ноге.
— Сиянь, возьми. — Заметив, что та ничего не взяла, Лань Сяосяо насильно сунула ей в руку благовонную палочку. Следуя указателям, они подошли к курильнице, чтобы зажечь их.
Чем ближе они подходили к курильнице, тем сильнее Чэнь Сиянь чувствовала, будто её грудную клетку что-то намертво замуровало. Воздух застрял в горле, не желая опускаться в легкие или выходить наружу.
— Нет, иди зажигай сама, я больше не могу, — бросила благовония Чэнь Сиянь и, не обращая внимания на оклики Лань Сяосяо, побежала прочь.
В глазах резко потемнело, голова кружилась сильнее, чем в прошлый раз при высокой температуре. Чэнь Сиянь попыталась опереться о стену, но ноги не держали, и в конце концов она тихонько опустилась на землю. Густой кустарник полностью скрыл её фигуру.
Что за чертовщина, неужели у нее аллергия на благовония? Она зашлась в надрывном кашле, чувствуя, что вот-вот выплюнет собственные легкие.
Больше ни ногой в этот храм, поклялась про себя Чэнь Сиянь сквозь пелену головокружения.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем страшное удушье отступило. Приоткрыв глаза, она огляделась: вокруг раскинулся уединенный тихий дворик, у входа громоздились цветы и травы — судя по всему, за ними тщательно ухаживали.
Сейчас она сидела на корточках в зарослях кустарника. Жил ли кто-нибудь в этом доме, было неизвестно, но бесцеремонное вторжение чужака в любом случае выглядело неприглядно. Чэнь Сиянь уже собиралась подняться на ноги и уйти, как вдруг издали донеслись шаги.
Вместе с тем до слуха Чэнь Сиянь донесся знакомый голос:
— Бабушка, я поняла…
У бабушки Тан Лянь была копна совершенно седых волос, но взгляд оставался живым и пронзительным. Услышав слова внуки, она тяжело опустила трость на землю:
— Что ты поняла? Ты не хочешь учиться ведению хозяйства, и как ты после замужества собираешься управлять семьей?
!
Скверно. Если выйти прямо сейчас, она столкнется с ними нос к носу. Чэнь Сиянь пришлось втянуть обратно уже было выставленную вперед левую ногу. Прижавшись всем телом к кустам, она поневоле стала слушать разговор Тан Лянь с бабушкой.
— Бабушка, я ведь еще молоста, некоторые вещи понимаешь только с возрастом, правда же? — Тан Лянь гладила сидевшую у нее на коленях кошечку и одновременно пыталась успокоить бабушку. На ее лице читалось беспомощное выражение, но спорить со старшими она не смела.
— Вовсе ты не маленькая, в твои годы я уже… — бабушка Тан Лянь снова затянула свою старую пластинку. Тан Лянь делала вид, что внимательно слушает, а сама пропускала всё мимо ушей.
Кошка сегодня вела себя странно: её мордочка упорно поворачивалась в сторону кустов. Тан Лянь обернулась и увидела лишь несколько упавших зеленых листьев да лужицу воды.
— Короче говоря, на восемнадцатое число у меня назначена встреча с семьей Гу, пойдешь со мной, посмотришь на всё своими глазами. Слыбыла? — рявкнула бабушка. Тан Лянь очнулась от мыслей и поспешно отозвалась:
— Хорошо.
Звуки голосов постепенно затихли. Чэнь Сиянь с облегчением выдохнула и наконец поднялась на ноги. Из-за того, что она просидела на корточках слишком долго, ноги онемели и не слушались. Ковыляя, она кое-как выбралась из дворика.
http://bllate.org/book/31100/3790395
Готово:
