Тан Лянь не догадывалась, какие фантазии роятся в этот момент в голове Чэнь Сиянь. Заметив, что та замерла, она лишь слегка постучала её по лбу:
— Сиянь, подписывай.
Подписывать? Что подписывать? Чэнь Сиянь пришла в себя и увидела, что блокнот каким-то образом оказался у неё на коленях, а в первой строке крупным жирным шрифтом значилось: «Трудовой договор».
— По выходным утром и по вечерам я свободна, — произнесла Чэнь Сиянь, но даже после подписания её не покидало ощущение нереальности. Точнее говоря, эта нереальность исходила от самой Тан Лянь: та так запросто её отыскала, так непринуждённо заявила, что хочет нанять.
Словно лёгкое облачко в небе: никогда не угадаешь, как она будет выглядеть в следующую секунду и что собирается сделать.
— Хорошо, не спеши. Мне нужно вернуться и продумать процесс съёмок, а как только подготовка завершится, я тебя найду. — Тан Лянь забрала оба экземпляра договора и, заметив растерянное выражение на лице Чэнь Сиянь, спросила: — Остались вопросы?
Услышав это, Чэнь Сиянь уныло протянула:
— Ты так и не сказала мне, как ты... — как ты меня нашла.
Не успела она договорить, как её тело внезапно обмякло, и она рухнула прямо в объятия Тан Лянь. Мир перед глазами расплылся, словно между ними легла тонкая вуаль, в ушах вдруг стихли все звуки, остался лишь голос Тан Лянь:
— Чэнь Сиянь, что с тобой?
Тан Лянь одной рукой поддержала Чэнь Сиянь за спину, а другой придерживала её голову. Очень горячо — лоб горел, шея горела, а выдыхаемый воздух обжигал пугающе сильно.
— У меня жар, ты можешь отвезти меня домой? — обессиленно прислонившись к спинке сиденья, Чэнь Сиянь почувствовала, как в глазах защипало от влаги. Она никак не ожидала, что раньше могла исцелиться сама даже от болезни без лекарств, а здесь оказалась столь хрупкой.
— Какой тебе домой, у тебя сильный жар, нужно в больницу. — Тан Лянь взглянула на свернувшуюся калачиком Чэнь Сиянь, повернулась и достала из сумочки шаль, чтобы укрыть её.
— Не нужно в больницу, у меня нет денег...
— Поедешь хочешь не хочешь, а ехать придётся.
***
В больнице Шэнчэна медсестра измерила температуру, принесла капельницу с системой и шприц, а затем ловким движением вогнала иглу в вену.
— Жар тридцать девять градусов, капельница примерно на три часа.
Чэнь Сиянь опустила голову и тихо произнесла:
— Угу.
Дождавшись, пока медсестра уйдет, она приблизилась глазами к руке с капельницей и принялась её рассматривать. Это была её первая в жизни капельница, и, к её удивлению, было совсем не больно.
— Попей воды. — Тан Лянь, расплатившись в регистратуре, вернулась к Чэнь Сиянь.
— Спасибо, — ответила та, глядя на Тан Лянь, и добавила: — Извини за хлопоты, иди домой.
С тех пор как они вошли в больницу, телефон Тан Лянь звонил уже не раз. Чэнь Сиянь мельком заметила на экране имя абонента — «Мама». Уже поздно, наверняка родные Тан Лянь переживают.
Что до неё самой... она привыкла быть одна, и присутствие или отсутствие кого-либо рядом не имело для неё никакого значения.
— Ты с температурой, я не могу тебя бросить, после капельницы я отвезу тебя домой. — Говоря это, Тан Лянь тихонько сбросила входящий вызов.
Больница по вечерам была пустой, ряды металлических сидений холодно отсвечивали тусклым блеском. Напольная плитка молочно-белая, стены такие же, под потолком висят алые полотнища с желтыми иероглифами. Разговоры людей растворялись в воздухе, смешанном с запахом хлорки.
Место укола сильно зудело, а от кисти по всему предплечью разливалось тянущее ощущение ломоты. Чэнь Сиянь попыталась поднять руку, но Тан Лянь перехватила её на полпути.
Убрав привычную улыбку, она строго произнесла:
— Сиянь, не трогай.
— Но так ломит, очень неприятно. — Последнее слово прозвучало совсем тихо, и Чэнь Сиянь, сама не понимая откуда, почувствовала подступающие слезы, отчего в голосе послышался плач.
Возможно, из-за болезни та хрупкость, которую она так старательно скрывала все это время, сейчас дала трещину.
Чэнь Сиянь замерла на секунду после своих слов и свободной рукой смахнула влагу с глаз. Мокро. Слёзы.
— Сиянь, ты... — Тан Лянь тихо вздохнула, её пальцы легли на руку Чэнь Сиянь и мягко принялись её массировать. Казалось, она не обращала внимания на слёзы девушки, а просто сменила тему: — Что ты хотела спросить меня там, на берегу реки?
— Я хотела спросить, откуда ты знала, что я в кофейне? — Чэнь Сиянь откашлялась, и её голос уже звучал обычно.
— Ты разве ничего не забыла? Например, редакцию газеты «Шэнчэн Ваньбао»? — с намеком произнесла Тан Лянь.
Редакция... Точно, Чэнь Сиянь внезапно вспомнила объявление о поиске людей на страницах той газеты. Там говорилось, что из-за оплошности редакции были использованы фотографии без разрешения их владельцев, и двух девушек с этих снимков просили срочно обратиться в редакцию, где им принесут искренние извинения.
Она сменила несколько автобусов, прежде чем нашла ту редакцию. Главный редактор беспрестанно извинялся перед ней и пообещал отправить подарок в знак извинений по почте. Точного адреса в переулке Саньцзе она не запомнила, поэтому оставила только адрес кофейни.
— Я тоже туда заглянула, вот и узнала, — с улыбкой в уголках губ пояснила Тан Лянь.
— Ты фотограф? — получив ответ, снова спросила Чэнь Сиянь.
— Да.
— Умеешь снимать много всего? Пейзажи, людей, животных?
— Много чего, мне нравится снимать пейзажи и людей.
— Что нужно делать модели?
— Просто слушать мои указания. — Тан Лянь продолжала перекидываться с ней фразами, в то же время невидимым для посторонних движением отклоняя звонок из дома.
Три часа пролетели мгновенно. Медсестра пришла вытаскивать иглу, а Чэнь Сиянь вся оцепенела и сидела ни жива ни мертва.
Иглу вытащили из плоти, и Чэнь Сиянь в панике изо всех сил зажала ватный тампон, не смея даже взглянуть. В сумочке Тан Лянь снова завибрировал телефон, и она заметила, как на лице собеседницы промелькнуло раздражение, которое та тут же постаралась скрыть.
— Что такое? Это из дома звонят? — тихонько спросила Чэнь Сиянь.
— Ничего, — Тан Лянь взяла Чэнь Сиянь за руку и повела в сторону парковки. — Я отвезу тебя домой.
***
Миновав последний поворот, перед ними во всей красе предстали три кривых и косых иероглифа: переулок Саньцзе. Пожилой дед в это время по-прежнему сидел у входа и со своим партнёром по игре то объявлял шах, то забирал фигуру.
Фары мигнули пару раз, но Чэнь Сиянь не спешила выходить из машины. Она сказала Тан Лянь:
— Погоди здесь секунду, я сбегаю за деньгами. Процедура в больнице стоила двадцать юаней, у меня ещё оставались деньги... вроде бы.
В последнее время ей слишком часто приходилось тратиться, и она ещё не успела толком свести дебет с кредитом.
Услышав это, Тан Лянь улыбнулась, повернулась к ней и произнесла:
— Не нужно, Сиянь, вычтем это из твоей зарплаты, идёт?
— Хорошо, — согласилась Чэнь Сиянь. Она отстегнула ремень безопасности и уже собиралась выйти, как телефон Тан Лянь снова завибрировал — жужжание в тишине салона показалось особенно резким.
— Алло, мама. — Тан Лянь наконец ответила на звонок и стала подробно отвечать на вопросы матери о том, где она находится и с кем. Мать на том конце провода, возможно, и не догадывалась, но Чэнь Сиянь прекрасно видела: брови Тан Лянь были сурово сдвинуты, пальцы непрерывно барабанили по рулю, а по салону расползалось раздражение.
— Комендантский час в девять, раз установили правило, его нужно соблюдать, — послышался голос из трубки.
— Угу, я знаю, — равнодушно бросила Тан Лянь.
— Девушка должна знать цену чести...
— Поняла.
Пространство в машине было слишком маленьким, и Чэнь Сиянь поневоле оказалась вынужденной слушательницей вопросов и ответов Тан Лянь с её матерью. Рука, державшаяся за ремень безопасности, замерла — отпускать было неудобно, но и продолжать сжимать тоже.
К счастью, разговор продолжался недолго, и, когда Чэнь Сиянь уже сидела как на иголках, Тан Лянь поспешила завершить беседу.
— Прости, дома меня держат в ежовых рукавицах. — Тан Лянь полистала журнал звонков за сегодня: девять из десяти были домашними.
Чэнь Сиянь молча считала их про себя, не зная, то ли завидовать тому, что кто-то окружен такой заботой, то ли радоваться собственной свободе от семейных оков. Она увидела, как Тан Лянь тяжело вздохнула и уткнулась лицом в руль.
Опустившиеся пряди волос легко коснулись запястья Чэнь Сиянь.
— Тан Лянь, если тебе это не нравится, ты можешь поговорить с родителями, — растерянно произнесла Чэнь Сиянь, инстинктивно желая положить руку на спину Тан Лянь, совсем как в сериалах.
Но тут она сообразила, что Тан Лянь была в платье с открытой спиной. Зависшая в воздухе рука Чэнь Сиянь изменила траекторию, и ладонь прижалась к стеклу машины, откуда по костям на кожу поползла прохлада.
Сняв шаль, она набросила её на плечи Тан Лянь и мягко сказала:
— Не грусти.
— Это не грусть, это усталость, — мысленно возразила себе Тан Лянь. Впрочем, если не находиться в самом эпицентре, со стороны всё это наверняка казалось просто пустяковыми жалобщиками.
— Я ведь так и не спросила, сколько тебе лет? Выглядишь младше меня, — выпрямившись, Тан Лянь незаметно перевела тему.
Чэнь Сиянь смущенно улыбнулась:
— Девятнадцать, уже не маленькая.
Всего девятнадцать, — на мгновение изумилась Тан Лянь. В девятнадцать лет жить одной в обшарпанном переулке и зарабатывать на жизнь самой... — А твои родители?
При упоминании этих двух слов взгляд Чэнь Сиянь мгновенно ожесточился, превратившись в лезвие, отточенное жгучей ненавистью. Она скривила губы и процедила:
— Умерли.
Умерли там, где им и положено было умереть. Умерли совершенно закономерно.
Неизвестно с каких пор, стоило ей лишь подумать об этих двоих, как в её душе поднималась непреодолимая волна злобы. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, она повернула голову и увидела крайне растерянное лицо Тан Лянь.
— Прости, Сиянь, среди ночи у меня совсем не варит голова... — та заметила, что известие о смерти родителей не вызвало у Чэнь Сиянь обычной человеческой скорби. Впрочем, она не собиралась лезть в чужие тайны, а её бестактность была чистой случайностью.
— Ничего страшного, ты первая, кто у меня об этом спрашивает, — покачала головой Чэнь Сиянь и выдавила улыбку, отчего на щеках проступили ямочки. На самом деле ей хотелось, чтобы Тан Лянь расспросила её подробнее: почему она так говорит, почему не скорбит, почему приехала одна в Шэнчэн...
Но это были лишь мечты. Собеседница — всего лишь доброжелательная незнакомка, с которой они знакомы два дня, и Чэнь Сиянь отлично знала своё место. Она вышла из машины, захлопнула дверь и попрощалась с Тан Лянь:
— До свидания.
— До свидания. — Тан Лянь, впервые ощутив неловкость, медленно подняла стекло и уехала из переулка Саньцзе.
Чэнь Сиянь долго стояла на перекрестке, пока холодный ветер не заставил её вздрогнуть всем телом. Фонари горели тусклым желтоватым светом, по обеим сторонам дороги безмолвно застыли платаны, а завывания ветра заставили её вспомнить ту ночь, когда она сбежала.
Ту самую ночь, когда погибли её родители.
Она не была родным ребенком своих родителей, и Чэнь Дэчжи с У Юань никогда к ней не добрели. Накормить досыта, а потом выдать замуж за выкуп — вот и вся её ценность для этих двоих.
Даже положенное государством обязательное образование ей не удавалось получить без упорной борьбы. В старшую школу она поступила втайне от домашних, но когда всё вскрылось, Чэнь Дэчжи каждый день устраивал скандалы в школе, и ей поневоле пришлось бросить учебу.
http://bllate.org/book/31100/3790391
Готово:
