Он даже смутно расслышал какой-то шорох.
Управляющий украдкой потёр лицо.
Взгляд Вэнь Чуншаня, однако, помрачнел. Очевидно, от глаз Гу Линьчуаня ничего не утаить, но раз тот не стал ничего разоблачать, значит, на свадьбу это не повлияет.
— Раз Гу-цзун беспокоится о Сяо Яне, это его великое благословение, — с улыбкой произнёс Вэнь Чуншань. — Я сейчас же велю позвать Сяо Яня сюда... Яцин...
— Не нужно.
Гу Линьчуань поднял руку, прерывая его:
— Я хочу повидаться с ним наедине.
…
В гостиной.
Вэнь Янь слегка вытаращил глаза и недоверемо выдохнул:
— Кто, кто хочет меня видеть?
Шэнь Юэ тоже округлил глаза:
— Приехал Гу Линьчуань?!
Женщина, принёсшая весть, торопливо кивнула и обратилась к Вэнь Яню:
— Младший господин, господин Вэнь уже проводил Гу-цзуна в твою комнату, иди скорее туда.
Шэнь Юэ посмотрел на Вэнь Яня и встревоженно произнёс:
— Зачем он тебя зовет? Неужели узнал о твоей попытке самоубийства, посчитал, что это удар по его репутации, и пришёл сводить счёты?
— Я и сам не знаю.
Вэнь Янь тоже немного запаниковал и сделал на месте несколько глубоких вдохов.
Раз нужно видеть — значит, увидит. Всё равно рано или поздно пришлось бы встретиться, а после свадьбы видеться и вовсе придётся каждый день.
С выражением лица человека, идущего на смерть, он медленно пошёл наверх.
Дверь комнаты была закрыта. Вэнь Чуншань стоял у порога, и, заметив, что Вэнь Янь выглядит вполне сносно, словно бы с облегчением выдохнул. Понизив голос, он предупредил:
— Гу Линьчуань уже знает, что ты пытался покончить с собой. Войдёшь — веди себя смирно, извинись и выбрось из головы всякие глупости.
Вэнь Янь, попав в этот мир, впервые видел отца своего тела, и тот действительно оказался точь-в-точь как в романе: ему было совершенно плевать, жив сын или мёртв.
Будь это его собственный отец, он бы так с ним не поступил.
Опустив глаза, Вэнь Янь покорно кивнул:
— Я понял.
С этими словами он поднял руку и очень вежливо постучал в дверь собственной комнаты.
У Вэнь Чуншаня дёрнулась бровь.
— Войдите.
Изнутри донёсся низкий и холодный голос.
Сердечко Вэнь Яня заколотилось гулко-гулко, ладони вспотели. Он медленно выдохнул застоявшийся воздух и, словно отправляясь в бой, толкнул дверь.
В комнате, спиной к свету, в инвалидном кресле сидел мужчина лет двадцати семи-восьми. На нём был безупречно скроенный костюм, короткие чёрные волосы лежали аккуратно и чётко, черты лица отличались резкостью и выразительностью, переносица была высокой, а глазницы — чуть глубже, чем у обычных людей.
Зрелый, сексуальный, полный очарования.
Вот только взгляд оказался чересчур холодным — стоило тому поднять глаза, как сердце Вэнь Яня невольно ёкнуло, будто его чем-то поразило.
— Закри дверь.
Гу Линьчуань смотрел на него, и голос его звучал хоть и тихо, но отнюдь не просто — в нём чувствовался мощный, властный напор.
Вэнь Янь молча повернулся и затворил дверь. Стоя к Гу Линьчуаню спиной, он сжал руки в кулаки, дождался, пока ладони покроются испариной, и лишь потом снова обернулся, послушно поприветствовав гостя:
— Здравствуйте, Гу-цзун.
Гу Линьчуань глухо хмыкнул. Его взгляд упал на пушистую макушку парня, затем скользнул на хрупкую, исхудалую фигуру, и брови сами собой сошлись на переносице.
В гостиной он видел лишь спину и тогда ничего особенного не заметил, но теперь, приглядевшись вблизи, он подумал: почему это Вэнь Янь исхудал до состояния скелета? На всём теле буквально ни грамма мяса.
— Чего повесил голову, боишься меня? — спросил Гу Линьчуань.
Тон стал мягче, но по-прежнему оставался холодным.
Вэнь Янь неторопливо поднял голову, помотал из стороны в сторону и встретился с ним чистым, ясным взглядом:
— Не боюсь.
Голос звучал так же чисто и мягко, как Гу Линьчуань слышал раньше. Наверное, из-за близкого расстояния тембр показался ещё более звонким, в нём незримо пробивалась упрямая нотка.
— Подойди ближе, — он поманил Вэнь Яня рукой. — Я же не ем людей.
Услышав эту фразу, прозвучавшую почти как шутка, Вэнь Янь широко распахнул глаза. Он слегка удивился, но тревога на душе немного улеглась.
И всё же перед лицом Гу Линьчуаня, человека, которому суждено было стать его спутником жизни, он по-прежнему нервничал.
Шагая вперёд, он даже чувствовал, как пылают щёки, а прядка волос на макушке покачивалась в такт шагам, выглядя странно и трогательно.
Взгляд Гу Линьчуаня неотступно следовал за его лицом, черты которого постепенно приближались.
Лицо у Вэнь Яня было маленьким, утонченным, с нежно-белой кожей и красивым изгибом носа. На верхней губе выделялся бугорок, и сейчас губы были чуть сжаты.
Природа наделила его персиковыми глазами, хотя форма их была не совсем стандартной: веки округлые, а уголки слегка вздернуты вверх, что придавало взгляду неуловимое, чарующее кокетство. Длинные ресницы мелко дрожали вслед за испуганно бегающими зрачками, но он всё равно упрямо продолжал смотреть на собеседника.
Страха как такового почти не осталось, зато испуг, нервозность, растерянность — все эти эмоции были налицо, и при этом парень наивно полагал, что отлично их скрывает.
Вэнь Янь остановился в двух шагах от Гу Линьчуаня, вытянувшись по струнке.
Гу Линьчуань молча тронул губы усмешкой. Раньше он видел фотографии Вэнь Яня — безэмоциональные, мертвенно-серые, совсем не похожие на то, сколько жизни в этом человеке сейчас.
Ему ведь всего девятнадцать, от него веет какой-то необъяснимой, чистой и наивной юношеской непосредственностью, хотя в то же время в Вэнь Яне будто бы намешано что-то ещё.
Наверное, даже сладкое и нежное фруктовое вино способно обжечь своей крепостью.
Гу Линьчуаню это очень понравилось, и в нём проснулось вредное желание немного подразнить парня.
— Слышал, ради того чтобы не жениться на мне, ты предпочёл покончить с собой?
Его взгляд открыто скользил по лицу Вэнь Яня, словно изучая черты и контуры миллиметр за миллиметром.
Сердечко Вэнь Яня ёкнуло, будто нежный цветочный бутон кто-то щелкнул по лепесткам, и он машинально отнекался:
— Нет.
Вот чёрт, Гу Линьчуань действительно явился сводить счёты, услышав о его попытке самоубийства.
— Правда? — Гу Линьчуань перевёл взгляд на руку Вэнь Яня, замотанную бинтом, и многозначительно произнёс: — Значит, ты порезал запястье случайно?
У Вэнь Яня отчаянно задергались веки, и он неуклюже попытался спрятать руку за спину, выдавая себя с головой:
— Это не я.
Сказав это в спешке, он резко замолк.
Гу Линьчуань тоже умолк. У него на виске дважды дёрнулась жилка — по-видимому, он никак не ожидал, что кто-то станет столь жалко отпираться прямо у него на глазах.
Нет, это даже оправданием назвать было нельзя.
Разве что он сам ослеп.
— П... прости, я не специально.
Щёки Вэнь Яня пылали алым пламенем, но он понятия не имел, как это объяснить. Он же не лгал, это действительно был не он.
— Понятно.
Глядя на то, как парень едва ли не до слёз растерян и жалок, Гу Линьчуань даже засомневался: неужели он и впрямь загнал человека в такой угол?
Вэнь Янь растерянно поднял глаза, не ожидав, что эта тема будет закрыта так легко, и неуверенно пробормотал:
— …Спасибо.
Гу Линьчуань: «……»
Вспомнив услышанное в гостиной, он тихо вздохнул, отбросил дурацкие шуточки, потёр переносицу и спросил:
— Задам лишь один вопрос: ты теперь согласен выйти за меня?
Этот вопрос…
Лицо Вэнь Яня в тот же миг покраснело ещё сильнее, алый румянц залил уши и шею. Смущенно опустив голову, он ответил:
— Согласен.
Голос звучал тихо, с явным смущением.
Только вот оставалось неясным, сколько правды в этих словах.
Взгляд Гу Линьчуаня стал глубже, и он переспросил, удостоверяясь:
— Добровольно?
Вэнь Янь кивнул и тихонько хмыкнул.
Богат, влиятелен, ноги не работают, да ещё и с холодной натурой… приставать не станет. Ему такое по душе, и после замужества никаких тягот.
Если повезет, он сможет счастливо проживать жизнь ленивой рыбы на мелководье.
— Хорошо, — брови Гу Линьчуаня разгладились. — Тогда собирайся, скоро поедем ко мне.
Глава 4
Старейшина семьи Гу придерживался мнения, что выбор партнёра по браку целиком зависит от самого Гу Линьчуаня, однако свадьба должна состояться до конца следующего года.
Из вороха досье Гу Линьчуань выбрал именно Вэнь Яня.
Но Вэнь Яню исполнилось всего девятнадцать, до законного брачного возраста он ещё не дорос, поэтому сначала дату свадьбы назначили на октябрь следующего года — то есть уже после дня рождения Вэнь Яня.
Старший ничуть не возражал против его выбора, поставив лишь одно условие: сначала забрать будущего супруга в дом семьи Гу, красиво назвав это сближением и налаживанием отношений.
Если бы сегодня свадьба была расторгнута, эта договоренность утратила бы силу.
Ну а раз помолвка не отменена, Гу Линьчуань, разумеется, намерен забрать Вэнь Яня к себе — будь то из уважения к уговору или из собственного стремления всё держать под контролем…
Так или иначе, этот человек должен находиться у него перед глазами.
Вэнь Янь ничего не знал обо всех этих сложных интригах, он был просто поражён.
Разве… всё происходит не слишком быстро?
Его красивые персиковые глаза изумлённо округлились, губы сами собой приоткрылись, и он с глупым видом уставился на Гу Линьчуаня.
Точь-в-точь испуганный прелестный оленёнок.
Похоже, такое выражение лица показалось Гу Линьчуаню забавным, уголки его губ чуть приподнялись:
— Такова воля старших в семье.
— О… хорошо.
Жар на лице Вэнь Яня ещё не спал. Он поднёс ладошки к щекам, пытаясь обмахнуть себя, но от этого стало только жарче, а в голове царил полный кавардак.
Жить вместе до свадьбы… Родственники Гу Линьчуаня кажутся такими нетерпеливыми, неужели от старости?
Отчего он покраснел так сильно, о чём только подумал?
Гу Линьчуань слегка прищурился и развернул кресло:
— Десять минут. Я жду тебя внизу.
— Не нужно, не нужно, — Вэнь Янь замахал руками. — Не надо десять минут, две… то есть нет, хватит и одной минуты.
Он загнул обратно один из двух выставленных было пальцев.
Гу Линьчуань озадаченно хмыкнул.
А затем увидел, как покрасневший Вэнь Янь извлёк из ящика стола маленький матерчатый узелок, прижал его к груди, встал рядом с инвалидным креслом и тихонько доложил:
— Гу-цзун, я собрался.
Вид у него при этом был такой, будто ему не терпелось сбежать из этого зловещего места.
Гу Линьчуань чуть склонил голову, так что теперь мог видеть профиль Вэнь Яня, и приподнял бровь:
— И это всё? Разве ты не берёшь одежду?
— Одежду… здесь нет моей одежды, — голос Вэнь Яня стих. — У меня только то, что на мне, да ещё пижама. А пижама грязная, мне неудобно рукой, я её не стирал…
Пальцы, сжимавшие узелок, нервно сжались сильнее, и он выпалил всё начистоту:
— У… у меня нет денег.
Не то что денег — у Вэнь Яня даже телефона не было.
С тех пор как три дня назад оригинального владельца тела вернули домой, он находился под домашним арестом: ни свободы, ни денег, ни достоинства. Даже нож для вскрытия вен пришлось выманивать из кухни обманом.
Ничего за душой, хуже и не придумаешь.
http://bllate.org/book/31099/3790273
Готово:
