Прохожие на улице спешили кто куда, многие пытались найти укрытие от дождя или ловили такси, и лишь у Ши Мина не было выбора.
Раздался звук клаксона: торопившийся водитель напомнил Пэй Ханьшэну, что тот загораживает дорогу, и одновременно вывел его из задумчивости.
Только что, едва не поддавшись порыву... Пэй Ханьшэн хотел из сострадания посадить Ши Мина в машину и отвезти на работу.
Но заниматься подобным милосердием Пэй Ханьшэн не собирался. Он снова напомнил себе, что встал ни свет ни заря вовсе не для того, чтобы выступать в роли спасителя — он приехал посмотреть, как этот человек сядет в лужу.
Однако ливень становился всё сильнее, прохожие и машины спешно проносились мимо. Ши Мин на секунду отвлёкся, и какой-то торопливый пешеход толкнул его, из-за чего он рухнул прямо посреди дороги.
Пешеход лишь бросил извинение и пошёл дальше, даже не остановившись.
Опасность мгновенно набросилась на Ши Мина, опутав по рукам и ногам. Пэй Ханьшэн даже не раздумывал: расстегнув ремень безопасности, он выскочил из машины и быстрыми шагами направился к Ши Мину, поднимая упавшего в дождевую грязь парня.
Когда они вернулись в салон, Пэй Ханьшэн был насквозь мокрым.
Он усадил Ши Мина на заднее сиденье, сам перебрался за руль и, подняв стёкла, вдруг остро ощутил, как пугающе замкнутым стало пространство вокруг.
Ши Мин снял дождевик, достал из пачки салфетку и, протянув её Пэй Ханьшэну, поблагодарил:
— Доставил вам хлопот.
Пэй Ханьшэн даже не взглянул на предложенную салфетку и, демонстративно отвернувшись, с едкой ухмылкой процедил:
— Не обольщайся. Будь на твоем месте хоть бродячая собака, я бы всё равно проявил милосердие.
Насмешливые слова разбились о Ши Мина, словно удар кулака о вату — на лице парня не дрогнул ни один мускул. Он убрал оставшуюся салфетку обратно в пакет, пожалев потратить её на себя.
Машина двигалась медленно. Одолеваемый хаотичными мыслями, Пэй Ханьшэн вспомнил, как только что поднимал Ши Мина с земли: тот казался до того исхудавшим, что от него, казалось, остались одни кости.
Он чувствовал, насколько хрупким был Ши Мин в этот момент, и в зловещей тишине салона отчётливо раздавалось его сбивчивое дыхание.
Должно быть, парню было невыносимо плохо — он тяжело и глубоко хрипел.
Наконец, боль стала невыносимой, и Ши Мину пришлось прямо перед Пэй Ханьшэном достать из сумки несколько таблеток обезболивающего и проглотить их всухую.
Заметив это в зеркало заднего вида, Пэй Ханьшэн лениво бросил:
— Что это ты делаешь?
Ши Мин немного перевёл дух и хрипло ответил:
— Пью витамины.
Пэй Ханьшэн автоматически истолковал этот поступок как заботу о себе, а люди, берегущие себя, обычно панически боятся смерти.
С холодной усмешкой он подверг слова сомнению:
— Так боишься умереть? Неужели знаешь, что натворил слишком много подлости, и теперь ждёшь возмездия?
Ши Мин ничего не ответил. Переведя взгляд на окно и с облегчением расслабив брови, он почувствовал странное успокоение от того, как сильно Пэй Ханьшэн его ненавидел.
Добравшись до места работы Ши Мина, Пэй Ханьшэн не стал сразу уезжать. Когда Ши Мин скрылся на кухне, направляясь к своим обязанностям, Пэй Ханьшэн подошёл к другому сотруднику ресторана, подметавшему вход, и завёл разговор о том, чем именно занимается Ши Мин.
Работник честно выложил всё как есть:
— Сяо Ши вообще-то должен только мыть и резать овощи, но чтобы зарабатывать побольше, он сам попросил шефа ставить его ещё и на мытьё посуды.
Взгляд Пэй Ханьшэна стал пристальным и оценивающим:
— Он что, так сильно нуждается в деньгах?
Сотрудник пожал плечами:
— Наверное. Только Сяо Ши неразговорчив, о личном с нами не делится. Я знаю лишь одно: он ни за что не станет брать отгул из-за болезни, даже если слёг.
А ведь за прогул по болезни у них вычитают всего-то десять юаней за день.
Взгляд Пэй Ханьшэна помрачнел. Поначалу он думал, что известия о тяжелом положении Ши Мина доставят ему удовольствие, но вместо этого почувствовал лишь странное стеснение в груди, смешанное с лёгким раздражением.
Глава 5. Какая у него может быть управа на него
В это время Ши Мин мыл и резал продукты на кухне. До обеденного часа оставалось ещё несколько часов, но Пэй Ханьшэн уходить не спешил, хотя и не находил никаких причин оставаться.
Заметив, что мужчина всё так же топчется на месте, сотрудник ресторана осведомился:
— Вы ещё по какому-то делу? Мы пока не открылись.
Пэй Ханьшэн очнулся от мыслей и бросил взгляд в сторону кухни.
Сотрудник перехватил его направление и снова спросил:
— Вы хотите найти Сяо Ши? Он сейчас занят.
Однако Пэй Ханьшэн тут же отрезал:
— Нет, мы с ним не близко.
Эта нарочитая оговорка прозвучала так, будто он пытался скрыть собственное желание увидеть Ши Мина.
Не близнецы-братья, да и до обеда далеко — у Пэй Ханьшэна не было ни малейшего повода околачиваться у чужого порога, и ему пришлось вернуться в машину. Правда, уезжать он всё равно не стал.
Едва он устроился в салоне, позвонил Цзян Нинсинь. Пэй Ханьшэн, погруженный в задумчивость и не сводивший глаз с ресторана, позволил телефону прозвонить несколько раз, прежде чем ответить.
Цзян Нинсинь как раз собирался ехать в офис и, обнаружив в своей машине забытый Пэй Ханьшэном кошелек, специально позвонил, чтобы предупредить:
— У тебя там нет документов первой необходимости? Прислать кого-нибудь подвезти?
Пэй Ханьшэн поначалу отрезал самым безапелляционным тоном:
— Нет, не нужно.
Но потом, словно о чём-то вспомнив, передумал:
— Привези.
Столь переменчивое поведение лишь разбудило любопытство Цзян Нинсиня, и он исподтишка заглянул в чужой кошелек.
В глаза Цзян Нинсиню бросилась пожелтевшая от времени фотография. На ней были запечатлены двое мальчишек лет десяти: один из них — Пэй Ханьшэн, а второй... судя по всему, Ши Мин. Они стояли перед раскидистым баньяном, держась за руки. Снимок запечатлел редкую улыбку Пэй Ханьшэна и застенчивого — с самого детства и до сих пор — Ши Мина.
В памяти Цзян Нинсиня Пэй Ханьшэн улыбался так беззаботно, пожалуй, только тогда, когда был рядом с Ши Мином.
Но теперь всё изменилось до неузнаваемости.
Цзян Нинсинь вздохнул и предложил:
— Ладно, давай я сам тебе его завезу. Ты дома или в офисе?
Пэй Ханьшэн не стал скрывать:
— У Закусочной Лун Цзи.
Цзян Нинсинь тут же всё понял и переспросил:
— Ты опять поехал к Ши Мину?
Пэй Ханьшэн не ответил, что можно было считать молчаливым согласием.
Цзян Нинсинь тут же пожалел о своём решении и теперь едва ли горел желанием лично везти кошелек Пэй Ханьшэну — ведь стоило этому человеку оказаться рядом с Ши Мином, как от него начинало исходить до боли давящее, удушливое чувство.
http://bllate.org/book/31087/3788712
Готово:
