Все присутствующие на съёмочной площадке поднялись из-за прибытия генерального директора группы Синхуань, и лишь Гу И продолжала сидеть на потёртом тёмно-красном складном стуле, обращённая к Линь Янь с исполненной злобы улыбкой, напоминавшей сок граната.
— Помощница Линь, — она приподняла подбородок, побелевший от тонального крема, глядя на холодную и ослепительную женщину перед собой. — Я хочу кофе ручной работы из свежемолотых зёрен, температура заваривания — девяносто-девяносто два градуса.
Взгляд Линь Янь за золотой оправой очков остался абсолютно неподвижным:
— На площадке есть только растворимый кофе.
Она остро почувствовала, что сегодняшняя Гу И совершенно не похожа на прежнюю — раньше та ни за что не посмела бы разговаривать с ней в таком тоне.
— Тогда поезжай в здание Синхуань в трёх кварталах отсюда, — Гу И подошла к Линь Янь и напрямую ухватила её за тёмно-синий галстук в жаккардовом узоре. — Воспользуйся швейцарской кофемашиной из моего кабинета президента, возьми мои любимые колумбийские зёрна и приготовь сама. На туда и обратно даю ровно пятнадцать минут.
От рывка за тёмно-синий галстук Линь Янь даже качнулась на полшага вперёд. Она вернула свой галстук рукой в бразильском браслете из розового золота и холодно бросила:
— Если уеду сейчас, пропущу следующие съёмки режиссёра Вана.
— Тогда заставь режиссёра Вана ждать, ты моя помощница. Всё, что тебе нужно решать — это мои запросы. — Гу И с наплевательским видом отпихнула носком ботинка ржавый стальной трос у ног, и тёмно-синий металл оставил на бетоне резкую серебристо-белую царапину.
Двадцать минут спустя Гу И покачивала в чашке тёплую бурую жидкость:
— Опоздание на триста семнадцать секунд испортило мне настроение, сегодня я сниматься не хочу. — Она прямо выплеснула кофе из рук на бетонный пол, и светло-коричневая жидкость расплылась грязным пятном по серому покрытию.
— Гу И, твою мать, прекращай уже... — воспользовавшись моментом, подал голос за генерального директора Синхуань Линь Янь режиссёр Ван, а его лоснящееся пухлое лицо от гнева сделалось цветом пережёванной печёнки.
— Режиссёр Ван. — Линь Янь неожиданно уперла экран чёрного смартфона в грудь режиссёра. — Синхуань только что выделила дополнительные тридцать миллионов инвестиций. — Она оттолкнула лоснящуюся жёлто-бурую рубашку режиссёра Вана и холодно произнесла: — Сегодня у всех не самое лучшее состояние, объявляю день отдыха.
Гу И приподняла бровь, и её горячее дыхание овеяло бледно-зелёные сосуды на затылке Линь Янь:
— И впрямь хорошая собачка, жаль, не целиком моя.
— Твой контракт всё ещё принадлежит Синхуань. — Поворачиваясь, Линь Янь поймала в стёклах очков ледяной серебристый отсвет, предупреждая Гу И.
Кожаные сиденья микроавтобуса источали аромат салонного освежителя воздуха, и Гу И вместе с Линь Янь забрались внутрь. Водитель, бросив взгляд в зеркало заднего вида и заметив неладное в их атмосфере, боялся даже пикнуть, лишь старался казаться как можно менее заметным и послушно велел машине ехать к отелю.
— До окончания пари осталось восемьдесят семь дней, тринадцать часов и сорок две секунды, — лениво развалившись на кожаном сиденье, словно в её теле совсем не было костей, протянула Гу И. — Неужели директор Линь уже начала терять терпение?
Линь Янь подняла руку, взглянув на часы, и её движение на мгновение замерло:
— Учитель Гу на удивление чувствительна к цифрам.
Гу И провела ногтями, испачканными бутафорской кровью, по новостной ленте на экране телефона. Там было написано: жених Линь Янь в обнимку с новой восходящей старлеткой заходит в отель — и это уже третий раз за неделю. Рога на голове Линь Янь росли слой за слоем.
— Карточка от номера режиссёра Вана. — Гу И сунула чёрную карту в карман пиджака Линь Янь, и её изящные пальцы, скользнув по ткани костюма, коснулись температуры тела Линь Янь, привнеся в жест нотку двусмысленности. — Моя незаменимая маленькая помощница ведь наверняка знает, как с этим разобраться, верно?
На лобовом стекле проявилось золотистое текстовое окошко Системы: [Степень сердечного влечения цели: -90]
Резкое торможение заставило Гу И влететь прямо в объятия Линь Янь: одной рукой она придавила талию Линь Янь, а другой уцепилась за розовый браслет на левом запястье Линь Янь. Холодное металлическое ощущение заставило её приподнять бровь:
— Какая досада, не удержалась и завалилась на директора Линь.
В опасной близости от неё находилось не только неприлично красивое лицо Линь Янь, но и шлейф аромата кедра.
— Профессиональная карьера водителя зависит от актёрских порывов учителя Гу. — Хватка, с которой Линь Янь зафиксировала её запястье, была способна раздробить кости, а золотая оправа очков делала её бездушие ещё более явным.
— До чего же директор Линь бесчувственна, это так притягательно... — Гу И внезапно подалась вперёд, приближаясь к самому уху Линь Янь, и царившая атмосфера накалилась до предела.
Прежде чем Линь Янь успела нахмуриться, Гу И вернулась на своё место, а в этот момент на экране всплыло сообщение от агента: [Синхуань собирается закрыть три твоих сериала!]
Те три сценария даже с натяжкой нельзя было назвать халтурными конвейерными поделками. Гу И уставилась на прыгающие по экрану символы, холодно усмехнулась и забросила телефон обратно в карман тренча.
По мере того как счётчик километров накручивал путь, атмосферное давление на заднем сиденье микроавтобуса неуклонно падало, и холодный пот на затылке водителя насквозь пропитал воротник костюма и рубашки. Лишь когда в поле зрения показались ворота отеля и Гу И наконец вышла из машины, давление в салоне вернулось в норму, позволив водителю с облегчением выдохнуть.
— Профессиональные навыки помощницы Линь... — Гу И внезапно качнулась вперед, заклинив дверной проём и уперевшись одной рукой в крышу автомобиля, одаривая её откровенно издевательской улыбкой. — Были измельчены вращающейся дверью и скормлены собакам? С каких это пор в собачий корм стали добавлять ещё и профессиональные навыки помощницы Линь?
Давление вновь рухнуло вниз, и атмосфера натянутой до предела струны обрела идеальное воплощение. От слов Гу И у сидевшего впереди водителя выступил холодный пот — он чувствовал, что сегодняшняя работа, скорее всего, уже потеряна для него. Разве эти разговоры — то, что дозволено слушать простому шофёру? В зеркале заднего вида отражалась комичная картина: водитель отчаянно пытался спрятаться целиком под рулевым колесом.Услышав слова Гу И, Линь Янь нахмурилась, и на её лице проступило недовольство. Она уставилась на Гу И, и её голос упал на целых восемь градусов ниже обычного: — Гу И, не перегибай палку, у тебя должно быть хоть какое-то чувство меры.
Гу И смотрела, как золотые цифры на экране телефона стремительно падают с минус девяноста до минус ста одиннадцати, но шкала сердечного трепета продолжала неуклонно снижаться. Гу И намеренно хотела испытать, когда же Линь Янь наконец изменится до конца. К сожалению, никчёмная Система, судя по всему, уже едва держалась на ногах, и по золотым символам пошли трещины.
— Это я тебе доставляю неудобства? — Гу И подалась в салон машины, скользнув туда со грацией чёрной мамбы, ввинтившейся в стеклянный террариум. Она приблизилась к Линь Янь, их лица оказались так близко, что они едва не смешивали дыхание, — она снова вторглась в личное пространство Линь Янь. — Это я сделала тебя ставкой в пари? Или это я под грязным предлогом любви заставила тебя стать моим ассистентом? А может, это я в какую-то из ночей принудила тебя...
Гу И говорила тихо, её алые кончики пальцев скользнули по вороту белой рубашки Линь Янь. Её тон был лёгким-лёгким, словно не имеющим никакого значения. Но от каждого слова кожа покрывалась мурашками, а по телу бежали жуткие испарения дрожи — само слово «двусмысленность» так и повисло в воздухе.
Особенно когда были произнесены последние слова, сопровождаемые таким выражением лица, будто перед ней была очаровывающая целые государства и рушащая империю Дацзи. Полусоблазнительные, полуклеветнические речи слетали с губ Гу И, но при этом опутывали чьё-то сердце.
В тот самый миг, когда дверь захлопнулась, Линь Янь очнулась от звука хлопка. Только тогда до неё дошло, что она вообще натворила. Она действительно поехала сюда вслед за Гу И! Изначально в её планах было лишь вручить Гу И пару сценариев и замять этим спор, она никак не собиралась по-настоящему ввязываться в этот балаган.
Звук соскальзывающей с Гу И шелковой рубашки напоминал змею, сбрасывающую старую кожу. На ходу раздеваясь, она обернулась и спросила Линь Янь: — Директору Линь так тяжело работать моим ассистентом? Я вообще человек исключительно сложный в общении.
— Что, если я дам директору Линь один шанс?
Линь Янь чутко уловила, что каждый раз, когда Гу И замышляла загнать её в ловушку, она меняла к ней обращение. Но вместе с этим изменением Линь Янь с тревожным чувством осознавала, как меняется и частота её собственного сердцебиения.
Её взгляд отпрянул от белоснежной спины Гу И, а сердце и дыхание разом предали её. Ведь нравиться ей должен её собственный парень...
Линь Янь мысленно отчитывала свои физиологические реакции, а Гу И, наблюдая за тем, как золотые символы на оконном стекле отеля непрерывно меняются, начиная с минус ста одиннадцати, расплылась в улыбке.
— Сколько контрактов директора Линь сорвется из-за этих трёх месяцев? Давай так. Прошу директора Линь заключить со мной сделку. Я больше не хочу сниматься в этом сериале, если директор Линь поможет мне отказаться от роли и в придачу выплатит три миллиона, тогда условие пари можно изменить: в течение трёх месяцев директор Линь будет работать моим ассистентом два дня в неделю.
Белая майка Гу И лежала на плечах свободно и небрежно, словно лоскут снега, однако кожа её, сияющая и гладкая, как нефрит, была куда белее этой ткани. Когда она направилась к Линь Янь, сам воздух стал вязким и двусмысленным, а температура в комнате, казалось, подскочила от этого до предела.
Взгляд Линь Янь был насмерть прикован к лепному узору на потолке, а дыхание становилось всё более частым и поверхностным: она знала, что стоило ей опустить глаза хоть на дюйм, как она тут же рухнет в ослепительную пелену белизны. В конце концов она просто перевела взгляд ещё выше, решив даже не смотреть на лицо Гу И.
Но эта сдержанность лишь раззадоривала Гу И. Поза Линь Янь напоминала ей высокоподобного монаха, читающего сутры с закрытыми глазами в тишине храма, или какого-нибудь наставника перед ликом масляных лампад и древних статуй в женском монастыре. И чем прочнее казалась эта внешняя оболочка невозмутимости, тем сильнее Гу И хотелось взломать её и посмотреть, какая же прелестная картина прячется внутри.
Словно лишённая костей змея, она легко закинула руки на плечи Линь Янь. Тёплое тело излучало жар сквозь тонкую ткань одежды, а едва уловимый аромат — словно невесомое пёрышко — заставил мысли Линь Янь спутаться.
Линь Янь отчётливо понимала, что сейчас самое время достать заготовленные заранее сценарии и козыри, чтобы хладнокровным тоном начать переговоры с Гу И. Однако эти фразы рассыпались в её голове, как унесённые ветром бумажные обрывки, и она не могла подобрать ни единой. Линь Янь чувствовала лишь то, как пересохло у неё во рту...
Добившись желаемого обещания, Гу И без малейших колебаний выпроводила Линь Янь из комнаты. В тот самый миг, когда дверь захлопнулась, она повернулась, сбросила оставшуюся одежду и скользнула в ванну. Теплые потоки воды мгновенно окутали её тело, словно невидимые руки, нежно поглаживая каждый сантиметр напряжённой кожи. Усталость капля за каплей растворялась в горячей воде, и даже дыхание стало ровным, глубоким и расслабленным.
Однако это умиротворение продлилось недолго: зеркало в ванной внезапно озарилось вспышкой золотого света, похожее на пробитую утренним солнцем гладь озера, и из него выкатился круглый золотистый пушистый комок.
— Хозяин, Хозяин, ты просто невероятная! Уровень сердечного трепета Линь Янь поднялся с минус ста одиннадцати аж до нуля! — Золотистый комочек вприпрыжку подкатился к самому краю ванны, а его голос звучал так, будто его обмакнули в сироп — до приторности и фальши мило.
Гу И лениво бросила на него косой взгляд, уголки её губ изогнулись в недоброй усмешке: — Если бы уровень сердечного трепета не дотянул, с чего бы тебе обрести материальную плоть? — Её голос прозвучал легко, словно пёрышко. Но эти тихие слова, упав в уши Системы, прозвучали раскатом грома.
— Что, поняла, что запугивание на меня не действует, и решила сменить тактику? — Кончики её пальцев легко качнули водную гладь, пуская круги ряби, похожие на немые круги издевки. — Обычно люди сначала проявляют учтивость, а потом применяют силу, а ты наоборот — сначала нападаешь, а потом любезничаешь. И правда, весьма оригинально.
http://bllate.org/book/31079/3787745
Готово:
