Не получив любви, не умеешь её дарить.
Именно поэтому он так осторожно старается угодить всем, изо всех сил цепляясь за тех, к кому хочет приблизиться.
Именно поэтому его сын причиняет боль другим.
Вспоминания о том, как появление Сун Чжитая постепенно меняло Лу Яньэр, заставили Лу Минцяня смягчить свой обычный ледяной тон — редчайший случай, когда он обращался к слабому, хрупкому ребенку, стоявшему перед ним:
— Давайте-ка увеличим ребенку карманные расходы.
Малолетних детей нельзя принимать на работу.
Хотя семья Лу официально объявляла, что Сун Чжитай приставлен к господину для учебы, на самом деле никто в семье Лу и не думал заставлять его выполнять хоть какую-то работу.
Если говорить прямо, его просто взяли на воспитание как еще одного сына, нового маленького молодого господина в доме, которому полагалось выдавать ежемесячное содержание.
— Пусть с этого месяца прибавит еще пятьдесят тысяч.
Что?
В этот момент в комнате воцарилась абсолютная тишина.
Ребенку всего семь лет? Семьдесят тысяч в месяц на карманные расходы?!
Не слишком ли много?
Все переглянулись.
Управляющий Цинь, однако, лишь невозмутимо кивнул, взял пиалу с освежающим отваром и протянул её Лу Яньэру, который во что бы то ни стало решил лично накормить Сун Чжитая.
Лу Яньэр совсем не умел ухаживать за больными.
Но действовал он с невероятной осторожностью, ложка за ложкой поднося отвар к губам Сун Чжитая.
Лишь дождавшись, пока полусонный Сун Чжитай уговорит целую пиалу,
он наконец словно бы облегченно выдохнул.
И рухнул без чувств.
*
Что?
Упал в обморок?
Мозг Лу Минцяня на секунду отключился.
Пока он не заметил чересчур раскрасневшиеся щеки и кончик носа сына... а еще сморщившуюся от долгого пребывания в воде кожу.
И только тогда с опозданием сообразил...
...
...
Его сын ведь тоже просидел в воде слишком долго.
Он держался на ногах исключительно ради того, чтобы убедиться в здоровье Сун Чжитая, и лишь чудом не потерял сознание раньше.
...
...
Лу Минцянь не знал, плакать ему или смеяться.
Убедившись по заверениям врача, что мальчик просто перегрелся, он инстинктивно подхватил сына на руки и унес в спальню.
*
Лу Яньэр проснулся только к вечеру.
Особняк семьи Лу был огромен. С наступлением темноты Лу Яньэр слышал лишь то, как за окном завывает ветер, яростно бьющийся о рамы, да шелест листьев, колеблемых легким дуновением.
Впрочем, всё это волновало его меньше всего: Лу Яньэр просто сидел на своей огромной кровати и растерянно озирался по сторонам.
Он даже не побежал включить свет.
Не стал проверять, где он вообще находится и как здесь очутился.
Убедившись, что вокруг ничего нет, он даже не удолся обуть тапочки и, сделав небольшой прыжок, босиком соскочил с двухметровой мягкой кровати.
Здесь нет Сун Чжитая.
Не издавая ни звука, Лу Яньэр принялся метаться по комнате, словно отчаянно пытаясь что-то отыскать.
В спальне Тай-тая не оказалось.
В ванной Тай-тая тоже не было.
В коридоре — пусто.
Босые ножки Лу Яньэра быстро-быстро шлепали по полу коридора, издавая тихий шелестящий звук.
Мальчик не обращал на это никакого внимания, подчиняясь лишь слепому инстинкту — искать.
Лу Яньэр понятия не имел, где именно можно отыскать Тай-тая.
Он просто интуитивно обшаривал все места, где тот теоретически мог бы находиться.
Под столом —
Тай-тая нет.
Под цветочным горшком —
Тай-тая всё еще нет.
Маленький молодой господин без устали бегал босиком, пока не добрался до самого конца коридора.
Тай-тай живет здесь.
В голове Лу Яньэра промелькнула догадка, и он, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, осторожно постучал в дверь и приоткрыл её.
В комнате царила темнота.
Лу Яньэр встревожено вбежал внутрь.
Лишь увидев спящего на кровати Сун Чжитая, мальчик немного успокоил сбивчивое дыхание, бесшумно развернулся и так же тихо прикрыл дверь.
После чего предельно осторожно забрался на постель к Тай-таю.
Маленький молодой господин тихонько придвинулся к нему вплотную.
Убедившись, что Сун Чжитай дышит и от него исходит тепло, Лу Яньэр с покрасневшими ушами облегченно выдохнул и протянул руки, заключая Сун Чжитая в объятия.
За весь сегодняшний день он смертельно устал.
Стоило Лу Яньэру обнять мягкого Сун Чжитая, как он сам не заметил, как погрузился в дремоту и заснул.
Он даже не подозревал, что во внешнем мире все уже с ног сбились в его поиски.
Погрузившись в сон, он выглядел невероятно послушным и тихим.
...
Пока управляющий Цинь не включил свет.
Он увидел на простыне Сун Чжитая влажные следы маленьких ножек Лу Яньэра, истоптавших весь пол.
А заодно и то, как Лу Яньэр, намертво вцепившись в Сун Чжитая и не позволяя тому ускользнуть, сладко посапывает во сне.
...
Тревога управляющего Циня наконец полностью рассеялась.
Слава богу.
Маленький молодой господин здесь.
Управляющий Цинь шагнул ближе.
Он вытянул одеяльце, которое Лу Яньэр скинул на пол, и снова укрыл им Сун Чжитая и Лу Яньэра.
Затем управляющий Цинь посмотрел на двух спящих малышей.
Уголки его губ дрогнули в улыбке.
Но тут же в его голове вихрем пронеслись самые запутанные мысли, вогнавшие его в полный ступор.
Погодите-ка.
Управляющий Цинь посмотрел на маленького молодого господина.
Затем перевел взгляд на Сун Чжитая.
Разве дети не тянутся к родным маме и папе?
Разве все дети не мечтают каждую ночь спать вместе с родителями?
Почему же маленький молодой господин никогда не ложится спать со своим отцом?
И с госпожой тоже не спит.
Вместо этого он протащился через весь особняк — из самого восточного крыла в самое западное —
и теперь спит мертвецкой хваткой, вцепившись в Сун Чжитая.
Что?
Это же совершенно ненормально.
Впрочем, будет лучше, если хозяин дома этого не увидит.
Вспомнив, что его господин хоть и сохраняет вечно ледяное выражение лица, но всякий раз, когда маленький молодой господин льнет к Сун Чжитаю, выглядит так, будто опрокинул на себя целый чан с уксусом, управляющий Цинь решил пока не заводить об этом разговора.
Но он никак не ожидал...
Только управляющий Цинь собрался аккуратно поправить простыню,
как внезапно почувствовал, что его шея словно онемела.
От спины повеяло леденящим холодом.
Управляющий Цинь обернулся.
Их взгляды встретились.
Он нос к носу столкнулся с Лу Минцянем, который только что вошел в комнату, стал свидетелем этой сцены и теперь пребывал в полном молчании.
...
День девятый: защитить маленького немого. ЛЮБОВЬ
Четыре часа утра.
Утро в поместье семьи Лу всегда наступает рано.
Слуги уже вовсю хлопотали по хозяйству.
В конце концов, всем было прекрасно известно, что хозяин дома Лу Минцянь и маленький господин Лу Яньэр привыкли вставать ни свет ни заря, так что со временем и остальная прислуга переняла этот распорядок.
Однако сегодня этот заведенный годами порядок рухнул в самый обычный и ничем не примечательный утренний час.
Этим утром каждый в семье Лу обнаружил странность: хотя все были на месте, в этот ранний час отсутствовала одна до боли знакомая фигура.
Маленький молодой господин —
Лу Яньэр.
*
Это было невероятно странно.
Обычно маленький молодой господин Лу Яньэр, казалось, унаследовал от отца — Лу Минцяня — ген трудоголизма, просыпаясь ровно в четыре утра без единого промаха.
Но сегодня привычного им маленького господина никто не увидел.
Вместо этого, когда слуги на цыпочках дошли до самой дальней комнаты в конце коридора — комнаты Сун Чжитая, — их взору предстала картина: Лу Яньэр всё еще сладко спал, доверчиво прижавшись к Сун Чжитаю.
...?!
Слуги замерли на месте, не в силах сообразить, что происходит.
Молодого господина что, подменили?! С чего это он вдруг стал вести себя как самый обычный семилетний ребенок?!
Пока прислуга хлопала глазами, сладко спавший Сун Чжитай, похоже, почувствовал легкий сквозняк из приоткрытой двери и рефлекторно сжался в комочек. Затем, словно пушистый комочек ваты, инстинктивно потянулся к источнику тепла и, издав нечто вроде капризного вздоха, крепко обнял Лу Яньэра, который был чуть крупнее и выше него.
...?!
Молодой господин мало того что завалился спать вместе со своим компаньоном по учебе, так они еще и оба проспали?!
Мозги слуг окончательно зависли.
В комнату вошли отец семейства и управляющий Цинь.
Господин Лу явно не ожидал, что его сын до сих пор не встал. Его высокая фигура надолго застыла у входа, прежде чем он заставил себя перевести взгляд на собственного ребенка.
Отец впервые видел на лице Лу Яньэра такое умиротворенное выражение. Обычно, даже засыпая, Лу Яньэр выглядел отстраненным и хмурым — казалось, он подсознательно отторгал саму мысль о сне рядом с кем-то, что вечно заставляло отца тревожиться.
Но сейчас Лу Яньэр не хмурился.
Он доверчиво, словно видел в Сун Чжитае единственный источник тепла во всем мире, тесно прижался к нему всем телом и заключил в объятия.
Лу Яньэр даже не помышлял отпускать Сун Чжитая: подобно маленькому волчонку, он изо всех сил старался придвинуться как можно ближе, а пальцами намертво вцепился в краешек мягкой пижамы нежно-желтого цвета с изображением утенка, наотрез отказываясь разжать хватку. Словно боялся, что если он выпустит его из рук, Сун Чжитай тут же исчезнет. Из-за этого стекла золотых очков отца слегка запотели.
Отец снял очки, позволил следовавшему за ним управляющему Циню протереть их и надел снова.
Нет ничего естественнее, чем привязаться к другу.
Отец был искренне рад: его сокровище наконец вышло из своей раковины и научилось на кого-то полагаться.
Пусть даже этим кем-то был не он сам.
Отец жестом велел всем бесшумно выйти из комнаты.
Проходя мимо коридорного окна, вся процессия ступала легко и беззвучно.
Вот только за окном погода почему-то помрачнела, словно собираясь нахмуриться.
*
Свирепый холодный ветер безжалостно трепал оконные рамы снаружи.
Однако Лу Яньэр и Сун Чжитай, нежившиеся в комнате с подогревом пола, не подозревали об этом ни единой малейшей детали.
Сун Чжитай погрузился в глубокую дремоту, но едва в его голове забрезчило подобие сознания, как он ощутил, что его кто-то намертво обнимает.
Веки казались тяжелыми свинцом. Просыпаясь каждое утро затемно ради сбора мусора, Сун Чжитай уже вечность не видел сладких, уютных и по-настоящему счастливых снов. Томясь от жажды тепла, он подался вперед, позволяя Лу Яньэру — который, словно привязчивый большой щенок, уткнулся носом в его мягкие пряди — теснее прижаться к нему. Впрочем, мальчик не обращал на это внимания, инстинктивно утыкаясь лицом в роскошный, баснословно дорогой матрас.
Как же мягко.
Матрасы в доме семьи Лу изготавливались на заказ по индивидуальным меркам; неизвестно, какие технологии при этом использовались, но спать на них было невероятно сладко.
По крайней мере, в рамках скудных познаний Сун Чжитая это было в миллионы раз комфортнее жесткого пола на маленьком чердаке в доме дяди, прямо как в сказке.
http://bllate.org/book/31043/3783378
Готово:
