Когда Император входил в Императорский кабинет, он никогда не обращал внимания на стражников у входа. Но в этот день взгляд его невольно остановился на одном из них.
Возможно, всё дело было в шраме на лице. В стражу, охраняющую дворец, всегда отбирали тщательно: люди с изъянами во внешности, слишком низкие или некрасивые, в императорские покои не допускались. Хотя у этого человека лицо было довольно приятным, шрам, тянувшийся от самого уголка глаза почти через всю щеку, просто невозможно было не заметить. И всё же этот солдат держался с таким достоинством, словно даже не подозревал, что в чём-то уступает другим. Иначе говоря, в нём чувствовалась некая стать, он словно возвышался над остальными, точно журавль среди стаи кур.
Император внезапно заинтересовался, остановился и спросил:
— Как тебя зовут?
Солдат посмотрел на Императора, словно не сразу осознав, что обращаются именно к нему. Лишь спустя мгновение он опустился на колени и ответил:
— Слушаю Ваше Величество. Моё имя Цзо Янь: Цзо — как лево и право, Янь — как слово.
Пусть реакция была запоздалой, голос его звучал твёрдо, без тени подобострастия или страха.
Император кивнул и снова спросил:
— Почему я раньше тебя не видел?
— Я на подмене, — ответил Цзо Янь. — Один из братьев сегодня занемог, и мне позволили войти во дворец по его жетону.
Несмотря на то, что он впервые предстал перед очами государя, вёл он себя спокойно, а говорил ясно — редкое качество для обычного солдата.
Император продолжил:
— Сколько лет ты на службе? Участвовал ли в сражениях?
— На службе уже пятнадцать лет, участвовал во всех кампаниях против Хунну.
Император был немало удивлён и внимательно оглядел его:
— Пятнадцать лет… В Управлении переднего дворца есть такой талант, а никто и не доложил? — Он недовольно фыркнул, и стоявший позади него евнух тут же засуетился:
— Ваше Величество, в войсках сотни тысяч людей, разве чиновники могут уследить за каждым? Жемчужине легко затеряться в морских глубинах. Прошу, не гневайтесь, берегите здоровье.
Цзо Янь добавил:
— Этот евнух прав. К тому же генерал Чэнь сам подобен дракону среди людей, его стандарты, естественно, выше.
Император посмотрел на него:
— …Что ты думаешь о генерале Чэнь?
Цзо Янь склонил голову:
— Он — опора государства.
Когда Чэнь Цзэмин явился по указу на аудиенцию, он представил прошение о новом наборе и обучении солдат.
Император, прочитав его, выразил явное несогласие и отшвырнул свиток в сторону:
— Разве в армии мало воинов? Ты просишь о новом призыве — как же тогда простому народу отдыхать и кормиться? Если я издам такой указ, генерал, на тебя обрушатся проклятия.
Чэнь Цзэмин опустился на колени:
— По тому, что я видел на границе, солдат сейчас много, но из-за влияния местных нравов мало среди них по-настоящему свирепых бойцов. Поэтому перед лицом грозного врага — Хунну — им трудно собраться с духом. Я хочу отобрать несколько тысяч человек из тех мест, где народ отважен и чтит воинское искусство, и подвергнуть их особым тренировкам. В бою они станут авангардом. Когда другие воины увидят, что те сокрушают всё на своём пути, их боевой дух неизбежно возрастёт, и они будут бесстрашно рваться вперёд. А на войне главное — боевой дух.
Император задумался на мгновение:
— В этом есть смысл. Поручаю это дело тебе.
Чэнь Цзэмин в великой радости опустился на колени и поблагодарил. Затем он услышал слова Императора:
— В твоём войске есть солдат по имени Цзо Янь, кажется, он человек талантливый. Возьми его с собой, когда будешь проводить набор.
Чэнь Цзэмин усомнился:
— …Цзо Янь? — Однако под его началом десятки тысяч солдат, разве можно упомнить каждого?
Император улыбнулся:
— Тот самый, со шрамом на лице. Отыщи его, по всему видно, что он человек, не желающий оставаться в тени.
Чэнь Цзэмин замер, его лицо резко изменилось, но он поспешно опустил голову, чтобы скрыть смятение. Когда Император перевёл тему, сердце генерала всё ещё колотилось, словно барабан.
Вернувшись в лагерь, Чэнь Цзэмин немедленно приказал проверить всех, кто входил во дворец в тот день. Имени Цзо Янь в списках не оказалось, что было ожидаемо. Но то, что повергло его в настоящий шок, — все стражники в тот день получили свои жетоны и никто не отсутствовал.
Как же тогда Люй Янь вошёл во дворец? Кто отдал ему свой жетон?
Хотя воинам было поручено охранять дворец, в обычное время им запрещалось входить туда без причины. Только в день смены караула, получив золотой жетон, они могли пройти внутрь. А там они расходились по отрядам и патрулировали свои участки независимо друг от друга. В один день во дворец входили сотни человек, и искать среди них того, чьё имя и внешность неизвестны, — всё равно что искать иголку в стоге сена.
Чэнь Цзэмин тщательно перепроверил графики дежурств по каждому отряду, но не нашёл ни единой зацепки, и это внушало ужас. Он ведь не мог казнить всех тех сотни человек.
Раз Люй Янь, встретившись с ним, действительно проник во дворец к Императору, значит, у него был сообщник. И чтобы провернуть это, не оставив следов, нужен был не только острый ум самого Люй Яня, но и весьма непростой пособник внутри дворца.
Чэнь Цзэмин отправил людей тайно обыскать Столицу, но Люй Янь и его спутники будто в воду канули. Чем больше Чэнь Цзэмин думал об этом, тем сильнее становился его страх. Взвесив всё, он наконец решил доложить обо всём Императору.
Узнав правду, Император пришёл в великое изумление:
— Значит, в тот день я виделся с Правым князем-мудрецом Хунну.
Чэнь Цзэмин подтвердил:
— Если ему было около тридцати лет и на лице шрам, идущий от уголка глаза вниз, то, скорее всего, это Люй Янь, которого я видел на поле боя.
Император помрачнел:
— Хорош Люй Янь… Оказывается, это был он. Как же он меня одурачил. — С этими словами он повернул голову: тот самый железный арбалет Люй Яня до сих пор висел на стене, напоминая о кровавой вражде. — Зачем он приходил, если не попытался совершить покушение?
Чэнь Цзэмин опустил голову:
— Я как раз расследую это.
— И что же ты выяснил?
Чэнь Цзэмин замялся:
— Пока что… никаких зацепок.
Император холодно усмехнулся:
— То есть генерал ничего не смог выяснить?
Чэнь Цзэмин содрогнулся и поспешно опустился на колени:
— Я сделал всё, что мог. Прошу Ваше Величество дать мне ещё несколько дней.
Император произнёс:
— Все говорят, что ты — опора государства, так почему же… — Тут его лицо слегка изменилось. Он долго молчал, внимательно разглядывая Чэнь Цзэмина.
От этого взгляда по спине Чэнь Цзэмина побежали мурашки, его охватил необъяснимый ужас.
Спустя некоторое время Император медленно проговорил:
— Столько стражи во дворце, а он, будучи князем, смог пробраться внутрь… Неужели моё Управление переднего дворца настолько бесполезно?..
Услышав это, Чэнь Цзэмин приуныл. Он был заместителем главнокомандующего Управления переднего дворца, и эти слова звучали как прямое оскорбление, но возразить было нечего. Император добавил:
— Неужели… здесь замешан предатель… — Он снова повторил: — Генерал Чэнь, что ты выяснил?
Чэнь Цзэмина это удивило — ведь этот вопрос уже задавали. Он хотел было ответить, как вдруг сердце его пропустило удар, словно он смутно осознал что-то. Слова о том, что ничего не найдено, застряли в горле.
Оба замолчали. В Императорском кабинете воцарилась тишина, в которой было слышно дыхание друг друга.
У Чэнь Цзэмина онемела кожа головы.
Ваше Величество подозревает меня… Эта мысль причиняла ему одновременно боль и ужас.
Император тихо спросил:
— Генерал… почему ты молчишь? — В голосе не было строгости, но в нём сквозило что-то ледяное.
Чэнь Цзэмин медленно поднял голову. Император смотрел на него холодным, пристальным взглядом.
Чэнь Цзэмин опустил глаза:
— Ваше Величество… — Он вспомнил, как несколько дней подряд ночи напролёт вёл расследование, не зная сна и отдыха. Вспомнил пережитые мучения и неудачи, долгие годы тяжёлых испытаний, кровавые битвы на полях сражений — и внезапно ощутил полное опустошение. Неужели он стремился именно к такому финалу?
Некоторые вещи, возможно, просто не дано исполнить, как ни старайся. Это и значит — прилагать все усилия, а остальное оставить на волю Небес?
Помолчав немного, он нашёл в себе силы закончить фразу:
— Если Ваше Величество подозревает меня…
Он снял свой шлем.
— Если Ваше Величество подозревает меня, то прошу — отсеките мою голову… Я не произнесу ни слова жалобы. — С этими словами он тяжело склонился в поклоне.
Сказать, что у него не было обиды, было бы ложью. Сейчас он больше всего хотел бы смыть свою вину кровью, чтобы потом хоть на миг увидеть раскаяние на лице того человека. Конечно, это был лишь спор из гордости.
Взгляд Императора, полный допроса, постепенно сменился мягкостью. Он увидел его решимость умереть и гнев, и это, напротив, его порадовало.
— Я просто был немного разгневан, что меня одурачили. Тебе не стоит так поступать, встань.
Чэнь Цзэмин был удивлён. Отношение Императора к нему действительно менялось. Тот больше не пытался намеренно ставить его в неловкое положение свысока, он сам сглаживал углы, стараясь поддержать приятную атмосферу для разговора.
И именно из-за такой перемены в поведении столь высокопоставленного человека Чэнь Цзэмин уже не мог сопротивляться до конца, как прежде.
Чэнь Цзэмин полностью сменил те несколько сотен солдат. Они лишились права нести службу во дворце и были принудительно уволены из армии.
Кроме того, он ужесточил проверку для новых стражников: теперь для заступления на пост требовалось поручительство пяти человек, причём вводилась круговая порука — в случае проступка наказывали всех шестерых сразу. Эти изменения принесли ему некоторое спокойствие, пусть даже новые обязанности добавили дел и без того занятому генералу.
Спустя два месяца Чэнь Гуйжэнь взял отпуск, чтобы навестить родной дом. Ещё полгода назад в Особняке Чэнь начали приготовления: не только обновили поместье, пожалованное Императором, но и скупили земли вокруг, разбив там сад.
В назначенный день вся семья почти час ждала у входа, пока наконец не показался пышный кортеж, конца которому не было видно.
Чэнь Ду был поражён: такой размах и великолепие далеко превосходили всё, что полагалось при выезде гуйжэня, казалось, будто сам Император пожаловал с визитом. Дрожа, он вышел встречать гостя, и когда услышал глашатая евнуха, понял — так и есть, прибыл Император. Вся семья в спешке опустилась на колени.
Император сошёл с паланкина, оглядел новый сад и слегка улыбнулся:
— Старый генерал, давно не виделись, как ваше здоровье? — Чэнь Ду поспешно ответил подобающими любезностями.
Чэнь Цзэмин, вернувшийся в Столицу пару дней назад, стоял позади отца, также почтительно ожидая. Император скользнул по нему взглядом, уголки его губ слегка приподнялись.
Вечером, после трапезы, когда закончилось представление, Император вызвал Чэнь Цзэмина в покои, чтобы расспросить о наборе рекрутов.
Чэнь Цзэмин рассказал, что искал повсюду и уже нашёл источник пополнения, сейчас там как раз расклеены объявления о наборе. Вспомнив о своих трудных странствиях и о том, что они наконец принесли плоды, он воодушевился и говорил с блеском в глазах. Но, продолжая, он вдруг заметил, что Император смотрит на него с улыбкой, а в глазах его странно мерцает свет. Чэнь Цзэмин замолчал, чувствуя неладное.
Император произнёс:
— Продолжай.
В душе Чэнь Цзэмина воцарился хаос, и всякое воодушевление угасло. Собравшись с мыслями, он в нескольких словах закончил рассказ. Как только он умолк, Император действительно протянул руку и коснулся его щеки. Раньше, когда Император предложил ему сесть недалеко, он не придал этому значения, а теперь горько пожалел — стоило сесть подальше.
Император тихо сказал:
— Раньше я был слишком погружён в прошлое и не замечал, что ты столь необычайно хорош собой.
Чувствуя, как рука Императора игриво ущипнула его за щеку, Чэнь Цзэмин опустил взгляд, не смея сопротивляться, хотя на душе было тяжело. Спустя мгновение рука Императора скользнула за ворот его одежды. Чэнь Цзэмин вздрогнул, схватил его за руку и вскочил:
— Ваше Величество!
Император вопросительно посмотрел на него, словно совершал нечто самое естественное, и его побег казался ему непонятным.
Чэнь Цзэмин, задыхаясь от негодования, был вынужден объясниться:
— …Это… это дом мой, не дворец с его строгой охраной, здесь полно людей, если… если…
Император с улыбкой смотрел на него, и Чэнь Цзэмин запнулся на полуслове.
Император сказал:
— Генерал Чэнь слишком много думает. В переднем дворе сейчас шумно, все смотрят представление, кто сюда зайдёт? К тому же, даже если кто-то придёт, разве стража за дверью там просто для красоты? — Чэнь Цзэмин молчал. Император вздохнул: — Если ты так беспокоишься, то ничего не поделаешь… — Услышав, что он готов отступить, Чэнь Цзэмин внутренне облегчённо выдохнул.
Он уже собирался откланяться, как вдруг его сильно толкнули в грудь. От неожиданности он едва не упал. Пытаясь устоять, он споткнулся о какой-то предмет, оступился и, пошатываясь, сделал несколько шагов назад.
Раздался грохот — это упал табурет, за который он зацепился. Спина его наткнулась на что-то твёрдое и холодное — он ударился о стену.
Открыв глаза, он увидел, что Император уже навис над ним и смотрит с улыбкой.
Они были так близко, что чувствовали дыхание друг друга. Чэнь Цзэмин горько усмехнулся:
— Ваше Величество… всегда так поступает.
Император прошептал:
— Мне нравится внезапно прижимать тебя к стене, и ещё больше мне нравится наблюдать за выражением твоего лица в этот миг. — С этими словами он поднял его запястья над головой и сковал их. На самом деле, если бы Чэнь Цзэмин захотел сопротивляться, Император не смог бы его удержать, но он знал, что генерал не посмеет.
Лицо Чэнь Цзэмина изменилось, но он больше не проронил ни слова.
Император внимательно посмотрел на него и поцеловал в шею. Как ни странно, с самого начала и до сих пор они ни разу не коснулись губ друг друга. На лбу Чэнь Цзэмина выступил пот, он просто закрыл глаза и плотно сжал губы, но не сопротивлялся.
Когда страсть уже начала разгораться, вдруг снаружи раздался хруст, словно кто-то наступил на ветку. Император вскинул голову и крикнул:
— Кто?!!
Чэнь Цзэмин тут же накинул одежду, выбил оконную раму и метеором бросился в погоню.
http://bllate.org/book/31042/3783246
Готово:
