Ху Мэн ел и невнятно бормотал:
– Ладно-ладно, вся (кровать) твоя, и сокровище тоже твоё...
Лу Цзиншу прищурился:
– Ты сам это сказал, я беру.
Тань Сянь бросил взгляд на Лу Цзиншу. Он знал, что Лу Цзиншу неравнодушен к Ху Мэну, но сколько бы намёков тот ни делал, Ху Мэн никак не мог взять в толк.
Дело было даже не в том, что он туго соображал в делах сердечных, просто до него не доходило конкретно в отношении Лу Цзиншу. Наверное, он и помыслить не мог, что братишка, с которым они росли вместе с малых лет, может испытывать к нему такие чувства.
Не то что маленький ёкай, который во всех смыслах был абсолютно безнадёжен, так что ему придется приглядывать за ним куда строже.
В конце концов Тань Сянь всё же пообещал маленькому ёкаю пока не покупать кровать.
Ли Цзянь с самого утра сидел радостный и сияющий.
На переменке Тань Сянь даже услышал, как маленький ёкай затянул песенку:
– Зайка-побегайка, дверь отвори,
Не открою, не открою, я дома один! Серый волк у дверей!
Зайка-побегайка, окно отвори,
Не открою, не открою, я дома один! Серый волк через окно залезет внутрь!
Зайка-побегайка, дымоход отвори,
Не открою, не открою, я дома один! Серый волк и не думай с крыши спрыгнуть сюда!
У Ли Цзяня был мягкий голосок, а пел он детскую песенку, так что звучало это донельзя мило.
Тань Сянь молча дождался, пока тот допеет, и спросил:
– Боишься волка?
Ли Цзянь несколько раз энергично кивнул:
– Конечно боюсь.
– А если это волк, который не причинит тебе вреда?
– Всё равно боюсь.
Кроликам бояться волков заложено самой природой.
Впрочем, если речь шла о таких екаях, как Ху Мэн, возможно, этот страх и удастся перебороть.
Однако Тань Сянь больше ничего не стал расспрашивать, переведя разговор на другое:
– В полдень я сгоняю домой, а ты веди себя послушно, иди обедать в столовую и смотри мне больше никаких булок, слышал?
Ли Цзянь кивнул:
– Знаю.
После чего вытащил телефон и принялся усердно тыкать в экран.
– Спрошу у Цзинь Хуа, не хочет ли она пообедать вместе.
Стоило этому непостоянному маленькому ёкаю остаться без его общества хотя бы на один обед, как он тут же сбежал к другим.
Пообедав с Цзинь Хуа, Ли Цзянь не стал возвращаться в общежитие.
Цзинь Хуа отвела его в укромный уголок на территории кампуса, достала несколько томиков комиксов и сказала:
– Давай почитаем здесь, а то в общаге нас опять Бабушка Дэнхуа поймает.
Ли Цзянь кивнул и взял новенький выпуск, помня, как Тань Сянь вчера грозился запретить ему читать ту книгу.
Не успели они немного почитать, как цветочная клумба прямо перед ними внезапно вспыхнула. Цзинь Хуа взвизгнула:
– Какой идиот здесь устроил пожар?
Взобравшись на скамейку, они увидели паренька с копной жёлтых волос, который поджигал всё вокруг, и пламя уже грозило перекинуться на всю близлежащую растительность.
Цзинь Хуа выругалась:
– Это же Хо Шу, этот кретин! Ли Цзянь, живо беги за директором, а я попытаюсь его остановить.
Ли Цзянь уже слышал от Цзинь Хуа, что Хо Шу — это Огненная Крыса, способная изрыгать огонь.
Не смея мешкать и боясь, что Цзинь Хуа не справится в одиночку, Ли Цзянь со всех ног бросился звать директора.
Ходили слухи, что директор был потомком Шэньнуна и больше всего на свете обожал разводить самые разные растения.
Поэтому, когда Ли Цзянь привёл директора за собой, они услышали лишь его отчаянный вопль:
– Мои бесценные цветы забвения, которые я с таким трудом перенёс из Царства Шаньхай!
После этого директор от души отходил Хо Шу пинками:
– Строго наказать! Обязательно строго наказать!
С этими словами он выволок Хо Шу за шкирку прочь.
Цзинь Хуа презрительно сплюнула:
– Решил покрасоваться перед своей девчонкой и спалил клумбу — так ему и надо, поделом наказание.
Ли Цзянь тоже находил это полнейшим абсурдом, но его не покидало странное ощущение: когда они с директором бежали сюда, Хо Шу посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
И подозрения Ли Цзяня оправдались: стоило Цзинь Хуа отлучиться в туалет, как Хо Шу внезапно вырос перед ним с мрачной миной на лице:
– Это ведь ты побежал за директором?
Ли Цзянь привык отвечать за свои поступки:
– Я.
Разве может кролик испугаться какой-то крысы?
Вот только эта крыса умела изрыгать пламя, и, не говоря ни слова, она тут же выпустила в Ли Цзяня струю огня.
Огненная ловушка сковала Ли Цзяня, лишив возможности двигаться, и он почувствовал, как его духовная сила начинает стремительно таять.
Хо Шу скрестил руки на груди и холодно посмотрел на него:
– Ты ведь тоже ёкай? Моё пламя способно сжечь любого ёкая до истинного облика. Мне жутко интересно посмотреть, что ты за зверёк такой, раз решил корчить из себя героя.
Ли Цзянь мучился от жжения, отчётливо ощущая, как сквозь одежду пробивается его хвост. Если огонь не прекратится, он не только лишится маскировки на голове, но и вовсе рискует вернуться в первоначальный звериный облик.
Перед глазами у него всё расплывалось, но он успел заметить фигуру, бросившуюся прямо на него:
– Ли Цзянь!
Это был голос Цзинь Хуа.
Цзинь Хуа торопливо сбила пламя с Ли Цзяня, а затем перевела свирепый взгляд на Хо Шу:
– Жить надоело?!
Ли Цзяню было невероятно плохо — казалось, внутри него всё пылало, ему срочно нужна была вода.
Краем глаза он заметил, как Цзинь Хуа сошлась в драке с Хо Шу.
– Цзинь Хуа, я в туалет.
Едва ли она расслышала его слова.
Сознание Ли Цзяня заволакивало туманом, мягкие ушки на макушке норовили вырваться наружу. В панике он бросался в сторону туалета.
Захлопнув за собой дверь, он прислонился к ней спиной и тяжело задыхался.
В зеркале над раковиной Ли Цзянь с ужасом увидел, что его висячие кроличьи уши полностью выросли.
Он выдохнул — к счастью, в уборной никого не было.
Задвинув щеколду на случай, если кто-то вздумает войти, он открыл кран и принялся горстями плескать на лицо ледяную воду, которая немного возвращала ему ясность мыслей.
Подняв голову и потянувшись за бумажной салфеткой, он вдруг замер, окаменев от увиденного в зеркале.
Прямо за его спиной стоял Тань Сянь, став свидетелем всего, что он пытался скрыть.
Маленький кролик в опасности!
Ли Цзянь в панике выронил бумагу прямо в раковину.
Обернувшись, он увидел, что Тань Сянь пристально смотрит на его длинные кроличьи уши.
Глаза у Ли Цзяня покраснели, а голос дрожал, готовый сорваться на плач:
– Скажи... ты поверишь, если я скажу, что это просто кроличй ободок?
Тань Сянь прищурился:
– А сам как думаешь?
Он ведь так переживал за этого неблагодарного маленького ёкая, что сгонял домой без обеда и помчался обратно. Он думал лишь забежать в уборную перед тем, как идти на его поиски, и надо же было такому случиться.
На самом деле у него и раньше возникали смутные догадки — в конце концов, ещё утром этот маленький ёкай напевал ему песенку про зайку.
Оказалось, и впрямь маленький кролик. Да ещё и его любимый вислоухий кролик.
http://bllate.org/book/31026/3781801
Готово:
