Ли Цзянь кивнул:
— Классный руководитель всё уладил, пока я буду жить в одной комнате с учеником четвёртого года старшей школы.
Тань Сянь переспросил:
— Учеником четвёртого года?
Учениками четвёртого года старшей школы называли тех, кто оставался на второй год для пересдачи вступительных экзаменов в университет. Из-за того, что в этом году таких ребят набралось довольно много, для них даже сформировали отдельный класс.
Тань Сянь удивился:
— Почему тебя не поселили с кем-то из твоего класса?
Ли Цзянь ответил:
— Классный руководитель сказал, что свободная койка пока есть только в той комнате, поэтому велел мне заселиться туда. На самом деле в нашем классе тоже оставалась одна свободная кровать, но, говорят, она принадлежит старосте. Только староста, похоже, не любит жить с соседями. Классный руководитель сказал, что ещё переговорит с ним, и я смогу переехать, только если староста согласится.
Затем он полюбопытствовал:
— Кстати, а кто у нас в классе староста?
Тань Сянь посмотрел на Ли Цзяня и ткнул себя пальцем в грудь, но не успел он ничего сказать, как заметил возле их стола ещё одного человека.
Ли Цзянь как раз повернулся и уставился прямо на вошедшего, так что указательного пальца Тань Сяня он даже не заметил.
Стоявший перед ними человек носил очки в тонкой серебряной оправе, а на его лице играла мягкая улыбка. Окинув взглядом Ли Цзяня, он перевёл глаза на Тань Сяня и неторопливо произнёс:
— Мои поздравления, староста.
Ли Цзянь на мгновение замер, перевёл взгляд на Тань Сяня и уточнил:
— Он назвал тебя старостой?
После чего увидел, как Тань Сянь кивнул.
Что ж, в том, что старостой оказался Тань Сянь, не было ничего удивительного — в конце концов, он и сам раньше об этом не спрашивал.
Этим парнем оказался Лу Цзиншу, сосед Ху Мэна по парте.
Ху Мэн как раз вернулся, досыта наевшись в столовой. Услышав слова Лу Цзиншу, он усмехнулся:
— Опять поздравления? С чем на этот счёт мы поздравляем Брата Сянь на этот раз?
Лу Цзиншу прищурил глаза, а уголки его губ тронула улыбка:
— Поздравляю его с тем, что у него полон дом детей и внуков?
— Пф-ф… ха-ха-ха… — Ху Мэн от избытка съеденного схватился за живот и расхохотался.
Ли Цзянь же вытаращил глаза на Тань Сяня и потрясённо выдохнул:
— У… у тебя… неужели уже есть…
Ребёнок?
Словно угадав его мысли, Тань Сянь взял со стола учебник и легко стукнул Ли Цзяня по макушке:
— Прекращай-ка крутить в голове всякие глупости.
Затем он вновь посмотрел на Лу Цзиншу:
— Даю тебе шанс перефразировать свои слова.
Только после этого Лу Цзиншу принял серьёзный вид:
— Шучу. Я поздравляю старосту с тем, что у него наконец-то появился сосед по парте.
Ху Мэн тут же вставил слово:
— Вот это поздравление дельное.
И тоже обратился к Тань Сяю:
— Поздравляю Брата Сянь с долгожданным соседом по парте!
Ли Цзянь снова растерялся:
— Разве у старосты раньше не было соседа?
Ху Мэн подтащил стул поближе к Ли Цзяню и доверительно подался вперёд:
— Об этом я тебе сейчас всё в красках распишу.
Ли Цзянь отхлынул от мощной ауры ёкая, испуганно вздрогнув, и инстинктивно прижался ближе к Тань Сяню.
Тань Сянь бросил на него взгляд, поднялся с места и предложил:
— Давай поменяемся местами, сядешь к стене.
Ли Цзянь тут же зачастил:
— Хорошо!
Они поменялись местами, и теперь, когда между ними оказался сидеть Тань Сянь, гнетущая аура Ху Мэна рассеялась почти полностью.
Однако Ху Мэн остался недоволен:
— Эй, Брат Сянь, мы тут с Ли Цзянем беседуем по душам, ты чего творишь?
Тань Сянь отгородил Ли Цзяня собой:
— И так поговорим. Голос у тебя такой громкий, что во всём классе слышно.
Ли Цзянь тоже поспешно кивнул:
— Я и отсюда всё отлично слышу.
Ху Мэну пришлось смириться. Так и сидели: Ли Цзянь напротив, а между ними — преградой в виде Тань Сяня.
Как объяснил Ху Мэн, причин, почему у Тань Сяня не было соседа, существовало ровно две.
Первая: парни сами не хотели сидеть с Тань Сянем, потому что рядом с ним чувствовали себя неполноценными. В конце концов, Тань Сянь был рослым, красивым и учился блестяще — одновременно признанный красавчик школы и главный отличник.
Вторая: девчонки боялись подсаживаться к нему, считая, что мирская красота лишь мешает учебе. Кто станет учиться, когда на уроках то и дело пялишься на Тань Сяня?
Закончив рассказ, Ху Мэн пристал к Ли Цзяню:
— А тебе не страшно сидеть с Братом Сянь за одной партой?
Ли Цзянь посмотрел на Тань Сяня и покачал головой:
— С чего бы?
Чего ему бояться? Тань Сянь казался ему отличным парнем, вон, даже учёбе помогал.
Ху Мэн окинул Ли Цзяня оценивающим взглядом:
— Впрочем, да. В плане внешности тебе действительно нечего бояться — вы оба хороши до невозможности.
Хотя типы у них были совершенно разные, оба отличались редкостной привлекательностью.
Ли Цзянь уже было хотел возразить, что про парней подобает говорить красив, а не хороши, как услышал продолжение от Ху Мэна:
— Но неужели тебя совсем не смущает рост? Всё-таки ты у нас такой миниатюрный.
Голос у Ху Мэна от природы был громким, и Ли Цзянь не сомневался: стоило тому договорить, как добрая половина класса тут же обернулась в их сторону.
Ли Цзяня мгновенно бросило в жар от злости. Хоть тигр-дух и внушал опасения, но когда дело касалось гордости, отступать было нельзя — даже если страшно.
Иначе они все решат, будто кролики созданы лишь для того, чтобы над ними измывались!
Разъярённый Ли Цзянь повысил голос почти до крика и выпалил прямо в лицо Ху Мэну:
— Ты кого это назвал миниатюрным?!
После принятия человеческого облика Ли Цзянь был вполне доволен своей внешностью. Единственным источником огорчений оставался рост — вот если бы подрасти ещё сантиметров на десять!
Рост Ли Цзяня составлял сто семьдесят два сантиметра, а в обуви набегало едва ли сто семьдесят пять. Среди парней это и правда считалось маловато, но Ли Цзянь утешал себя тем, что только-только обрёл человеческий облик и наверняка ещё вытянется.
Ху Мэн ещё раз смерил его взглядом с головы до ног:
— Разве это не миниатюрный? Глянь-ка: ты стоишь — и ростом почти с сидящего Брата Сянь.
Ли Цзянь в порыве гнева вскочил на ноги, и теперь, к его несчастью, это лишь дало Ху Мэну новый повод для насмешек.
От возмущения Ли Цзянь затыкал в Ху Мэна пальцем:
— Ты… ты-ты… как ты посмел! Мне всего восемьнадцать, я сто процентов ещё вырасту!
Ли Цзянь отродясь не попадал в подобные переделки, а потому даже ругаться толком не умел.
Ху Мэн уставился на него с неподдельным изумлением:
— Тебе уже восемнадцать? Брат Сянь ведь тоже ровесник, ему тоже восемнадцать.
С этими словами он принялся переводить взгляд то на одного, то на другого, красноречиво умолкнув на полуслове.
Ли Цзянь прекрасно понимал, о чём тот думает: мол, обоим по восемнадцать, а какая колоссальная разница.
Ли Цзянь разозлился ещё сильнее и зыркнул на Тань Сяня полным ярости взглядом: интересно, чем его таким пичкали в детстве, что он вымахал до такой каланчи?
Заметив, что маленький ёкай доведён до ручки, Тань Сянь велел Ху Мэну заткнуться, а затем повернулся успокаивать соседа:
— Некоторые люди растут поздно, парни вообще вытягиваются аж до двадцати пяти лет.
Маленький ёкай облегчённо выдохнул, чувствуя, как гнев понемногу отступает.
Однако, глядя на Тань Сяня, он всё же с недовольным видом буркнул:
— А у тебя какой рост?
Стараясь лишний раз не травмировать мальчика, Тань Сянь ответил:
— Точно не мерил, ну, где-то сто девяносто сантиметров?
Ли Цзянь тут же умолк, отвернулся к стене и демонстративно засидел к Тань Сяню спиной.
http://bllate.org/book/31026/3781790
Готово:
