Он торопливо передал весть:
— Не болтайте! Янь Су вернулся от классной!
Гул голосов мгновенно смолк, и в ту же секунду в классе остался лишь фальшивый шуршащий звук переворачиваемых страниц.
Кто-то прокрался к нему с ослиным видом и спросил:
— Сяотянь, как выглядит новенький?
Се Тянь снова высунулся наружу, чтобы убедиться, и его брови сошлись в вопросительной складке: неужели этот новый ученик по имени Янь Цзиньюй не пришёл?
— Не видел новенького, только Янь Су один вернулся, — ответил он.
Не успели стихнуть слова, как Янь Су уже промелькнул за окном класса и вошёл через парадную дверь.
Янь Су держался прямо, школьная форма была надета на него безупречно, молния застёгнута до самого подбородка — совсем не так небрежно и мешковато, как у сверстников.
Он чуть приподнял чёрную жесткообложечную тетрадь в руке и беспристрастным взглядом скользнул по лицам каждого из одноклассников. В классе стало ещё тише, был слышен лишь звук отодвигаемого стула у учительского стола.
— Сначала готовимся самостоятельно, учительница Фань скоро подойдёт, — произнёс Янь Су.
Южный вход жилого комплекса «Фэнлин Гуйдзи», чайная Абиня.
В детстве перед тем, как идти в музыкальный класс, Янь Цзиньюй ел кашу именно здесь. Утром, выйдя через южный вход, он с удивлением обнаружил, что это полумёртвое заведение ещё не закрылось.
Муж и жена, владельцы лавки, судя по всему, были родом из Гуандуна и обычно разговаривали на кантонском диалекте, перемешанном с путунхуа. Янь Цзиньюй помнил, как совсем маленьким докучал дяде Абиню, требуя, чтобы тот научил его.
Он немного помедлил и уже собирался уходить, как в животе заурчало.
Жена Абиня как раз расставляла снаружи маленькие тарелочки и пароварки. Почувствовав, что кто-то пришёл, она даже не подняла головы:
— Чего изволите, красавчик?
Янь Цзиньюй был вынужден сделать заказ:
— Одну порцию белой каши и порцию креветочных пельменей на парý.
— Сию минуту, — старшая сестра повернулась за миской и зычно крикнула: — Ищите место, где присесть, код для оплаты рядом, сканируйте сами, с вас 8 юаней.
Янь Цзиньюй окинул взглядом знакомую обстановку, и его взгляд зафиксировался на уголке, где он так любил сидеть в детстве.
Но сегодня там как раз кто-то сидел.
В лавке у Абиня обычно было мало посетителей — дело вовсе не в том, что еда была невкусной, просто у простого северного народа завтрак состоял из строго заведённого набора блюд: супа хулатан, дофунао и маленьких вонтонов.
Вкусы передавались из поколения в поколение, к южной кухне здесь не привыкли, и каждый раз, когда Янь Цзиньюй приходил сюда, он практически заказывал всё заведение целиком.
Он прошёл и сел за соседний столик.
В этот момент человек на том самом месте вдруг резко вскочил, прижал телефон к уху, послушал пару минут и выругался:
— Черт возьми, я сейчас иду.
После этого парень внезапно перешёл на кантонский диалект и бросил хозяйке пару фраз. Лицо хозяйки выразило беспокойство, она попыталась уговорить его.
Янь Цзиньюй ничего не понял.
Но он издавна обладал чутким слухом к тембру голоса.
Когда этот парень переключился на кантонский, в его голосе зазвучала бархатистая магнитно-зернистая нотка — очень необычный подростковый голос в стиле брутал-депрессив, и звучал он чертовски приятно. Янь Цзиньюй невольно перевёл взгляд и только тогда заметил, что у этого парня на плече висит школьная форма.
Дерзкий хвост из волос, форма на плече, сигарета за ухом, а на запястье татуировка.
Янь Цзиньюй потратил ровно секунду на раздумья, чтобы мысленно причислить этого типа к категории людей вроде до ареста я тоже был приличным человеком.
— Чего пялишься? — парень был не в духе и пинул ножку столика со стороны Янь Цзиньюя.
Янь Цзиньюй не желал наживать лишних проблем, поэтому отвёл глаза и сосредоточился на ожидании каши.
Парень с бранью вышел на улицу.
Хозяйка вынесла паровую корзинку с дымящимися креветочными пельменями, посмотрела на Янь Цзиньюя несколько раз, а потом воскликнула:
— Это же ты! А я думаю, кого это лицо мне напоминает — Абинь, подойди посмотри, это же тот самый!
Хозяйка не могла вспомнить его имя и продолжала говорить:
— Сколько лет тебя не было! Вырос-то как, стал вон каким высоким.
Дядя Абинь, вытирая руки о фартук, подошёл поближе и заглянул:
— Ого, Сяоюй, да? Точно, Сяоюй?
— Угу, — Янь Цзиньюй смущенно опустил голову, не ожидая, что его кто-то ещё помнит под этим домашним прозвищем.
Абинь радостно улыбнулся и хотел было сказать ещё что-то, но его едва не сбил с ног налетевший из дверей тёмный силуэт, пронёсшийся подобно порыву ветра.
Янь Цзиньюй в растерянности посмотрел на руку, протянутую к его вороту.
Тот самый дерзкий парень вернулся и с огромной силой вытянул его из-за стола, ухватив за воротник.
Янь Цзиньюй рефлекторно попытался защититься, задействовав правую, невредимую руку.
— А-Чэнь, ой, давайте поосторожнее, что случилось-то? — хозяйка подбежала и попыталась их разнять.
Дерзкий тип указал на дверь, свысока глядя на Янь Цзиньюя, и спросил:
— Это ты мне шины проткнул?
Янь Цзиньюй просто хотел спокойно позавтракать, но вместо этого столкнулся с беспричинным рукоприкладством и мгновенно закипел от гнева:
— Ты больной, что ли?
Дерзкий хмурился, явно не веря ему.
— Машина прямо у входа, за последние полчаса заходил только ты один, и что ты скажешь?
Янь Цзиньюй начал подозревать, что возвращение в Пучэн было связано с каким-то злым роком: второй день подряд к нему цепляются, и от этого на душе стало пусто.
Ему нужно было спешить в школу на регистрацию, а аппетит окончательно пропал, поэтому он круто развернулся и пошёл прочь.
Однако дерзкий без лишних слов увязался следом, ухватив Янь Цзиньюя за воротник на спине:
— Я разрешал тебе уходить?
Дядя Абинь и хозяйка тоже выбежали следом:
— А-Чэнь!
Этот парень по имени А-Чэнь был рослым, крепким и статным. Когда он нависал сверху, излучая давление, Янь Цзиньюй видел рельеф его плеч и рук под школьной формой, в котором чувствовалась дикая, неукротимая энергия.
Янь Цзиньюй прикинул, что в своем нынешнем состоянии вряд ли сможет победить.
Поэтому он изо всех сил оттолкнул его, и А-Чэнь резко отшатнулся назад на два шага.
Хозяйка с испуганным вскриком подбежала, успокаивающе похлопала Се Чэня по спине и снова тихонько зашептала ему что-то на кантонском.
— Янь Цзиньюй!
Четкий и чистый голос прозвучал весомо. Обернувшись на зов, Янь Цзиньюй увидел, что к ним бежит никто иной, как Янь Су.
Сегодня Янь Су был одет в сине-белую полосатую школьную форму. И хотя особого кроя в ней не наблюдалось, она выглядела гораздо тоньше и изящнее того пуховика-мишлена, который был на нём раньше, зрительно вытягивая фигуру и делая весь его облик куда более приятным.
Сине-белая полоска?
Янь Цзиньюй окинул взглядом школьную форму на плече дерзкого парня.
Янь Су подбежал ближе, и его взгляд тоже упал на него.
— Се Чэнь? Ты почему здесь, разве тебе не пора в школу?
— За собой следи, — холодно фыркнул Се Чэнь. Ему вовсе не улыбалось общаться со школьным активистом вроде Янь Су, который только и делал, что читал всем нотации, поэтому он подкатил свой велосипед и развернулся.
Пройдя пару шагов, он вдруг резко обернулся, в упор вглядевшись в Янь Цзиньюя:
— Как тебя зовут? Янь Цзиньюй? Какой цзинь, какой юй?
— Се Чэнь, ученики первого класса — не те люди, к которым тебе позволено приставать, — предупредил его Янь Су.
Се Чэнь с презрением цыкнул в сторону Янь Су и покатил прочь велосипед с проколотыми шинами.
Янь Су пристально посмотрел на Янь Цзиньюя — вероятно, вопросов у него накопилось слишком много, но с чего начать, он не знал.
— У его велосипеда прокололо шину, он подумал, что это я сделал, — первым объяснил Янь Цзиньюй.
Очевидно, это было не совсем то, о чем стоило говорить, и Янь Су промолчал. Тогда Янь Цзиньюй добавил:
— Ой, а староста почему здесь? Тоже тут живёт?
Дневной Янь Цзиньюй растерял всю вчерашнюю свирепость и даже вёл себя на удивление вежливо, отчего выражение лица Янь Су стало весьма причудливым.
Янь Су произнёс:
— Ты в курсе, что сегодня занятия? Твоя рука в порядке?
Янь Цзиньюй невольно втянул левую руку в рукав, спрятав её в карман куртки, и ответил лишь на первый вопрос:
— Знаю, как раз собирался туда.
Янь Су приоткрыл рот, а когда повернулся, в его движении проскользнуло легкое раздражение:
— Уже второй урок идёт, пошли.
— Чего? — Янь Цзиньюй заподозрил, что ослышался, резко поднял глаза, и на его лице отразилось минутное замешательство.
— Разве не 8 утра?
Он достал телефон и взглянул на время: действительно, было ровно восемь, но на экране красовалось три пропущенных вызова от учительницы Фань.
Наконец осознав, что где-то произошел сбой, Янь Цзиньюй поспешил следом:
— Во сколько у вас в школе начинаются занятия?
— Первый год старшей школы — в семь, второй — в шесть, третий — в полшестого.
— ...Какого чёрта?
Разве это вообще разумно?
— Не выражайся нецензурно, — поморщился Янь Су.
Янь Цзиньюй возразил:
— Разве обычно занятия не с восьми?
Янь Су бросил на него косой взгляд:
— Ты слышал о модели Хэншуй?
Янь Цзиньюй по-прежнему выглядел озадаченным.
Вспомнив, что раньше тот учился в художественной школе, да ещё и в Столице, где нагрузка при подготовке к экзаменам была относительно небольшой, Янь Су понял, что тот наверняка понятия ни о чём таком не имеет.
Поэтому он терпеливо пояснил:
— Первая средняя школа Пучэна сейчас как раз внедряет опыт Хэншуй в экспериментальном режиме. Пока ещё не слишком строго, но впредь тебе лучше не опаздывать.
— Ох...
— И еще: как только придешь в школу, сдашь телефон учительнице Фань, в класс приносить телефоны не разрешается.
Янь Цзиньюй плелся сзади и не удержался — достал телефон, чтобы вбить в поиск, что такое эта модель Хэншуй.
Тьфу ты.
Глава 7. Это парень
Староста Янь Су был чрезвычайно занят: доведя его до учебной части, он тут же был вызван Студенческим советом.
Архитектура Первой средней школы Пучэна отличалась традиционным консерватизмом: учебные корпуса для первого, второго и третьего годов обучения выстроились в ряд без каких-либо изысков. Янь Цзиньюй не приложил особо много усилий, чтобы отыскать учительскую кабинета китайского языка для первого года обучения, о которой говорил Янь Су.
Только вот учительница Фань, которую он искал, в данный момент в кабинете отсутствовала, так что сдавать телефон пока не придётся, подумал он.
Учитель из другого класса взял на себя труд выдать ему учебники: книги по девяти предметам вместе с пачкой тетрадей для упражнений образовали увесистую стопку.
И всё это — одной рукой.
Когда Янь Цзиньюй выходил из учительской, школьный звонок на перерыв как раз смолк. Вскоре по коридорам засновало множество учеников в просторной сине-белой форме, так что он сам, без формы, выглядел в толпе чересчур заметным.
Проходя мимо, каждый из них неизменно оборачивался на него, а затем принимался шептаться с соседями.
Янь Цзиньюй с каменным лицом вытерпел эти взгляды и молча воткнул в уши наушники.
Он шёл по длинному коридору и в самом конце отыскал нужный первый класс первого года.
Несколько девочек, возвращаясь вместе, прошли мимо него в класс и с любопытством оглянулись.
Позади внезапно поднялась суматоха, посмертно раздался скрип кроссовок по полу, и в следующее мгновение Янь Цзиньюй качнулся, получив увесистый удар в спину.
Тц...
Поморщившись от боли, он выронил тяжёлые учебники на пол.
А та самая баскетбольная мяч-виновница пару раз подпрыгнула на полу и закатилась в угол.
— Простите, простите, одноклассник!
Группа парней обступила его со всех сторон.
Парень во главе компании бросился подбирать учебники, бормоча на ходу:
— Извини, друг, рука сорвалась... Чэнь Син! Сколько раз тебе говорить, не играй с мячом в коридоре, Янь Су увидит — баллы снизит!
http://bllate.org/book/31013/3780246
Готово:
