Послушай-ка, ты всё еще прикидываешься немым, даже попав в полицейский участок. Скоро войдет мой коллега, и тебе придется несладко — они ведь бьют руками. Син Ле ухватил Хэ Юньфэна за подбородок, заставляя запрокинуть голову и посмотреть на него. Кожа на подбородке Хэ Юньфэна покраснела от его хватки, но он всё равно не отпускал руки. У Хэ Юньфэна не было сил, да и спорить он не хотел.
Син Ле знал, что Хэ Юньфэн выбился из сил. Он уселся на край стола, одной рукой опираясь на столешницу, а в другой держа фотоаппарат, и покачал им перед лицом Хэ Юньфэна:
— Если ничего не скажешь, я сделаю тебе несколько отличных снимков и выложу в сеть, это точно произведет фурор.
Он улыбался абсолютно невинно, излучая чистейшую праведность.
— Смеешь, — лениво бросил Хэ Юньфэн. Голос его звучал слабо, в нем не было ни капли угрозы.
Син Ле пропустил мимо ушей эту никчемную «угрозу» Хэ Юньфэна и принялся размышлять вслух:
— Как думаешь, какое название подойдет лучше? «Главарь черной мафии подвергся насильственной съемке в голом виде» или «Первый опыт старого мужчины в жанре интимных фото»?
Он спрашивал вполне серьезно, а Хэ Юньфэн никак не ожидал встретить в полицейском участке столь своеобразного стража порядка.
— Смеешь, — повторил Хэ Юньфэн те же два слова.
— Конечно смеюсь, хочешь — проверь.
Син Ле положил камеру на стол и снял с пояса наручники. Зная, что мужчина слишком обессилен, чтобы сопротивляться, он медленно сковал руки Хэ Юньфэна за спиной. Делал он это нарочито неторопливо, приводя Хэ Юньфэна в ярость.
Это была чистой воды провокация...
Если ты посмеешь сфотографировать меня сегодня, я добьюсь, чтобы вашего начальника полиции уволили к чертям, я с ним очень хорошо знаком. Хэ Юньфэн лениво усмехнулся. Обычно его визиты в полицию были простой формальностью, и этот коп, судя по всему, был новичком и понятия не имел, какие у него здесь связи. Вот только этот Син Ле стал первым безумцем, который осмелился его вот так запереть.
Если ты посмеешь снять с меня одежду, я...
Ленивое предупреждение Хэ Юньфэна еще не оборвалось, а рука Син Ле уже протянулась к нему. Опустив голову, Син Ле медленно расстегнул его рубашку. Руки Хэ Юньфэна были закованы за спиной, и он не мог выжать из себя ни единой унции силы...
— И что же ты сделаешь? У тебя сейчас даже сил нет пошевелиться, да к тому же руки связаны, что ты мне можешь сделать? Укусишь меня своим немым ртом?
Син Ле небрежно похлопал Хэ Юньфэна по щеке, подхватил со стола камеру и сделал несколько кадров. В объективе Хэ Юньфэн зажмурил глаза, длинные ресницы подрагивали, руки были заведены за спину, рубашка распахнулась, а на груди едва заметно алела кожа...
Свет лампы для допросов мертвенно-бледно освещал тело Хэ Юньфэна. Тени от ресниц падали на глаза, скрывая истинные эмоции, а сама его поза выглядела предельно унизительной.
Син Ле развернулся и выключил камеру видеонаблюдения в комнате допросов. Вернувшись к Хэ Юньфэну и не добившись от того ни слова, он перевел фотоаппарат в автоматический режим. Протянув руку, он принялся расстегивать штаны Хэ Юньфэна, и пока тот соображал, что к чему, Син Ле уже сорвал с него одежду...
Син Ле хмыкнул, словно высмеивая беспомощность мужчины. Будь у Хэ Юньфэна хоть капля сил, он бы непременно отвесил этому наглецу пару пощёчин.
Хэ Юньфэн был зол, но сохранял хладнокровие. В его голосе неизменно сквозила леность:
— Подумай о последствиях.
Говорил он медленно, с расстановкой.
— И думать нечего, сниму в лучшем виде.
Син Ле беззаботно устроился на столе и носком ботинка раздвинул ноги Хэ Юньфэна. Тот был настолько слаб, что сопротивляться не мог, и его ноги широко распахнулись прямо перед Син Ле.
Тяжелый армейский ботинок Син Ле наступил на внутреннюю сторону бедра Хэ Юньфэна, разводя его ноги в стороны почти в шпагат. Грубая и ледяная кожа ботинка оставляла на коже покраснения...
— В таком ракурсе кадры получатся что надо. Глядишь, завтра первые полосы всех газет будут пестрить твоим лицом.
Син Ле толкнул ногу Хэ Юньфэна еще дальше назад...
Син Ле развернул настольную лампу прямо на Хэ Юньфэна. В тени ресниц взгляд его глаз по-прежнему оставался томным и ленивым. Лицо побелело до синевы, сухие губы едва заметно подрагивали — настолько еле уловимо, что, не обладай Син Ле таким острым зрением, он ни за что бы не заметил этой дрожи.
Удостоверение сотрудника полиции торчало прямо перед глазами Хэ Юньфэна. Имя Син Ле бросалось в глаза. До этого момента Хэ Юньфэн, кроме собственного имени, почти не умел читать, но поскольку его младшего сына тоже звали Син Ле, эти два иероглифа были до боли знакомы ему.
http://bllate.org/book/31011/3780059
Готово:
