Как раз и доставка почти подоспела. На этот раз Инь Я собиралась рискнуть, но курьер вдруг прислал сообщение: «Здравствуйте, вы дома?»
Это сообщение заставило Инь Я мгновенно напрячься, и её пальцы забили по клавиатуре с бешеной скоростью: «Меня нет дома, просто повесьте на дверную ручку, пожалуйста, и не забудьте сфотографировать и отправить мне».
Отправляя ответ, она на цыпочках приблизилась к Цан Ланьянь, до смерти боясь издать хоть малейший звук и привлечь внимание того, кто стоял за дверью. Кто же знал, что главная злодейка в этот самый момент спросит её:
— Чего ты опять боишься?
Голос её прозвучал ни громко, ни тихо, но Инь Я вздрогнула так, будто ей наступили на хвост. Её натянутые до предела нервы резко оборвались, она инстинктивно обернулась и прижала палец к губам:
— Тс-с!
Их взгляды встретились. Цан Ланьянь слегка нахмурилась, внезапно поднялась на ноги и мелькнула телом. В следующее мгновение она оказалась прямо у двери, нажала на ручку и распахнула входную дверь настежь!
Увидев, что курьер стоит на пороге, держа в руках телефон и собираясь, судя по всему, сфотографировать пакет с едой на ручке двери, Инь Я чуть не умерла от страха — её сердце едва не остановилось.
Она смутно помнила, как главная злодейка еще утром говорила, что не станет являть свой облик посторонним. Значит ли это, что сейчас перед глазами курьера дверь внезапно распахнулась сама собой, а за ней не было вообще никого?
Да это же чистейшая паранормальщина! Если курьер сболтнет кому-нибудь об этом...
Пока она предавалась безумным мыслям, мужской голос торопливо бросил: «Приятного аппетита!» — после чего раздался тяжелый звук закрывающейся двери. Цан Ланьянь, точно так же, как и утром, держа в руках упакованный пакет с доставкой, шаг за шагом направлялась к ней.
Раздался отчетливый и звонкий перезвон металлических браслетов и медных цепей. Едва Инь Я пришла в себя, как рядом с ней осел легкий морской аромат соли и перечной мяты, смешанный с запахом рисовой лапши с бараниной.
— Всего лишь ничтожная и слабая человеческая раса, не способная даже курицу связать, — произнесла Цан Ланьянь, развязывая узелок на пластиковом пакете.
Инь Я: «……»
Она же только что отлично разглядела силуэт курьера: хоть он и не казался великаном, но был вполне крепким и сильным молодым мужчиной. Подумать только, в глазах главной злодейки подобный взрослый мужчина приравнивался к существу, не способному связать и двух слов.
Пока она мысленно препиралась, Цан Ланьянь уже открыла крышку пластикового контейнера. Бросив на еду лишь один взгляд, она подняла глаза на Инь Я и спросила:
— Почему здесь нет кинзы, перца и маринованных овощей?
Инь Я уже открыла рот, собираясь сморозить какую-нибудь глупость в оправдание, но, заметив, как длинный изящный нольтенок главной злодейки лег на чек из доставки, слова мгновенно застряли у нее в горле. От неожиданности она поперхнулась и зашлась в непрекращающемся кашле.
В примечаниях к заказу черным по белому значилось: без кинзы, перца и маринованных овощей. Это она сама специально оставила такую пометку, опасаясь, что главная злодейка не привыкла к такой еде, да и продукты переводить не хотелось.
Зажимая рот рукой и надрываясь от кашля, Инь Я даже боялась бросить взгляд на главную злодейку, страшась, что та поймает ее взгляд.
В конце концов, злодейка ясно дала понять: лавку следует заставить готовить ровно так, как она заказывала. Это же она сама, проявив излишнюю инициативу и вообразив себя безумно заботливой, поступила точно так же, как вчера, когда угостила Цан Ланьянь стаканом крепкого соленого раствора.
— Это она проявила излишнюю самоуверенность.
— Ты часом не испугалась, что еда мне не по вкусу? — едва она немного перевела дыхание, как послышался голос Цан Ланьянь.
Инь Я уже не смела встречаться с ней взглядом; плотно сжав губы, она опустила глаза и кивнула.
— А знаешь ли ты, какова кара за ослушание воли богов? — Голос Цан Ланьянь звучал бесстрастно, но по спине Инь Я побежал леденящий змейкой страх.
Она чуть было не забыла, что эта прекрасная представительница расы жэнь-цзяо — бессердечная главная злодейка с переменчивым нравом, чьи поступки абсолютно не подчиняются никакой логике. В одну секунду она может мило беседовать с человеком, а в следующую — легким движением руки снести ему голову.
— Я… я не знала… — дрожащим голосом выдавила из себя Инь Я, говоря чистую правду.
В следующее мгновение она почувствовала, как все ее тело словно сковало невидимыми тисками — судя по всему, ее зафиксировали каким-то заклинанием. Шею овеяло прохладой, и что-то скользкое и холодное обвилось вокруг ее горла. Однако путы не затягивались: эта мерзкая штука медленно, дюйм за дюймом, скользила, касаясь ее подбородка, щек и ушей.
Ужас заставил Инь Я издать слабый, неконтролируемый стон. Ее дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в груди, грозя в любую секунду проломить ребра.
А главная злодейка тем временем, нимало не смущаясь, разломила одноразовые палочки и, повторив недавнее движение Инь Я, сначала аккуратно перемешала лапшу, подцепила крошечную порцию, поднесла к губам и изящно, неторопливо втянула в рот, принявшись медленно пережевывать.
— ...Сносно.
Спустя несколько секунд Цан Ланьянь вынесла свой вердикт. Затем она с помощью магической энергии заставила крошечную часть бульона с плавающими кружочками зеленого лука и красного масла подняться вверх и самостоятельно подлететь к губам девушки, предлагая той отведать угощение.
Инь Я по-прежнему была парализована ее чарами и не могла пошевелиться. Эта скользкая дрянь продолжала шарить вокруг ее шеи и выше, а сама она утопала в пучинах неизведанного страха.
И все же, видя, как главная злодейка за короткое время умяла почти полмиски лапши с бараниной, она неожиданно почувствовала в глубине души странный прилив трогательного трепета.
Глава 9
Инь Я всегда считала, что сколько любви она питала к Цан Ланьянь, ровно столько же испытывала перед ней и чувства вины.
В ее изначальном замысле Цан Ланьянь отводилась роль серого кардинала, скрывающегося за кулисами. Хоть она и дергала за ниточки в нескольких ключевых поворотах сюжета, сама она никогда не должна была вступать в открытое противостояние, а до конца оставаться в укрытом барьерами морском владычестве, мирно исполняя роль Божества-Хранителя, не знающего забот.
Это она сама, ослепленная жаждой наживы, навесила на Цан Ланьянь целый ворох бессмысленных баффов и нагромождений, превратив ту в небожительницу, вознесенную соплеменниками на недосягаемую высоту, столь далекую от мира смертных, что та в жизни своей не пробовала даже простейшей миски лапши с бараниной.
И то чувство умиления, что она испытала сейчас, родилось лишь потому, что ее собственная вина и сожаления были хоть немного искуплены.
Впрочем, это умиление едва успело забрезжить на дне души, как тут же было смыто накатившей волной растерянности и недоумения.
Описание того, как именно Цан Ланьянь вершит личную расправу над провинившимися, Инь Я никогда не прописывала в деталях. Главным образом потому, что во время мозгового штурма сцена казалась ей слишком кровопролитной — подобное вряд ли прошло бы цензуру, да и читателям вряд ли пришлось бы по душе. В итоге она просто проскочила этот момент скороговоркой, поступив с ним так же, как со сценами 18+: обрисовала общую атмосферу и обстановку, поставила многоточие и благополучно перешла к следующему эпизоду.
Но испытав это наказание на собственной шкуре, Инь Я обнаружила, что в ее голове роится ровно сто тысяч вопросов.
Кровопролитие? Да она даже не истекла кровью и не почувствовала боли — ее просто с ног до головы оплела какая-то скользкая мерзость.
Еще более абсурдным казалось то, что, судя по ее многолетнему писательскому опыту, это наказание больше смахивало на... нечто из арсенала парочек со специфическими наклонностями...
http://bllate.org/book/31001/3778954
Готово:
