Лян Чэнь слегка нахмурил брови. Этот человек был слишком тяжело ранен; если лечить его с помощью духовной силы, его собственная и без того чрезмерно истощенная духовная сила, скорее всего, иссякла бы до предела, и тогда под угрозой оказалась бы его собственная безопасность.
Но для Лян Чэня, на которого более тридцати лет в прошлой жизни влияли идеалы врачей о спасении жизней и помощи раненым, было просто выше сил оставаться в стороне и смотреть, как кто-то умирает.
Лян Чэнь почувствовал себя несколько озабоченным — и что же теперь делать?
Кончик пальца Лян Чэня выпустил тончайшую нить духовной силы, которая обошла вокруг мужчины. Он обнаружил, что у того не просто сквозное ранение: в районе груди застряли крупные и мелкие инородные тела причудливой формы. Они находились в опасной близости от сердца, и малейшая неосторожность могла напрямую отправить этого человека на небеса.
В конце концов, не имея другого выхода, Лян Чэнь направил поток духовной силы, чтобы защитить жизненно важные меридианы мужчины, и достал скальпель, который хранил несколько сотен лет и почти не имел возможности использовать.
— Система, посвети-ка.
Услышав это, Система засияла мягким белым светом, разгоняя окружающую темноту.
Цянь Дуодо был несколько потрясен, и в его чистых глазах читалось великое множество вопросов.
Что это вообще за штука такая? Выглядит немного похоже на робота в стиле чиби, но на ощупь мягкая, обладает собственным разумом, умеет летать, есть, разговаривать и даже светиться.
У Лян Чэня сейчас совсем не было времени гадать, о чем думает Цянь Дуодо, он лишь молча молился про себя.
Брат, если я вдруг случайно дрогну рукой, ты уж не вини меня, пожалуйста. В конце концов, это ради нас обоих.
Вскоре Цянь Дуодо и Система стояли рядом и наблюдали, как Лян Чэнь с застывшим на лице сложным выражением взял скальпель и несколько раз взмахнул им в воздухе. Наконец, судя по всему, почувствовав, что привычного ощущения в руке нет, он сменил позу и снова сделал несколько пассов.
В тот момент, когда Лян Чэнь окончательно решился сделать надрез, Цянь Дуодо и Система мысленно молча воскурили благовония тому бедолаге: что тут скажешь, оставалось лишь пожелать ему удачи.
Мужчина был ранен настолько тяжело, что даже когда из его груди грубо, без применения какого-либо наркоза, извлекли инородное тело, он не подал ни малейших признаков пробуждения.
Когда инородное тело было удалено, Лян Чэнь тоже с облегчением выдохнул. Он вытер несуществующий пот со лба, достал хирургическую нить и аккуратно зашил все большие и малые раны на теле мужчины.
Ну, как бы это сказать... техника наложения швов у Лян Чэня была поистине удручающей. Если бы ее увидел какой-нибудь профессионал, он бы наверняка захотел прибить его на месте.
Если выразить это одним словом — уродливо. Двумя словами — слишком уродливо. Тремя — уродливо до жути.
Но как бы то ни было, раны оказались зашиты. Разобравшись со всем, Лян Чэнь с чувством глубокой внутренней жадности достал из Пространства Пилюлю Возвращения Истока и влил ее мужчине в рот.
Собираясь подняться на ноги, Лян Чэнь машинально подобрал с земли только что извлеченные из тела мужчины обломки. Взяв их в руку, он внимательно их рассмотрел: судя по всему, это были остатки сломавшегося клинка.
Что же за человек способен вонзить клинок в чужое тело, а затем разнести его там на куски?
В Мире Бессмертных в этом не было абсолютно ничего удивительного, но ведь сейчас они находились в Современном мире. Что же произошло здесь за эти триста с лишним лет?
Зомби, инородные звери, а возможно, появятся еще и обладатели способностей... Неужели бывшие фантазии о конце света вот-вот станут реальностью?
Лян Чэнь находился здесь уже несколько дней. Он видел лишь повсеместную разруху, где царили зомби-мутант, а те немногие выжившие, кого ему довелось встретить, были либо мертвы, либо тяжелоранены. Единственным относительно невредимым человеком, пожалуй, оставался тот стрелок из засады, который, должно быть, к этой минуте уже отправился на тот свет.
В сердце Лян Чэня внезапно зародилось чувство бессилия. Что он мог сделать? По крайней мере, попытаться придать этому миру хоть немного менее унылый вид.
Он был человеком, любившим шум и суету, и ему вовсе не нравился такой мир. Но что он мог поделать? Лян Чэнь не считал себя слабым, однако и не думал, что в одиночку способен спасти мир.
— Брат Чэнь, с тобой всё в порядке? Ты слишком устал?
Заметив, что настроение у Лян Чэня, кажется, не слишком хорошее, Цянь Дуодо не удержался и подал голос, чтобы проявить заботу.
Услышав беспокойство ребенка, Лян Чэнь по привычке изобразил на губах улыбку:
— Всё в порядке. Пойдем, вернемся и зажарим кролика.
С этими словами Лян Чэнь взял на себя инициативу и принялся ломать ветки. Когда набралось примерно нужное количество, он, словно вымещая на них накопившееся раздражение, выбрал сук толщиной с руку и легким, эффектным движением одной руки прямо-таки переломил его пополам.
Из-за только что посетивших его мыслей на душе у Лян Чэня скребли кошки, и если бы он не выпустил пар, то чувствовал бы себя отвратительно.
Как раз пригодится крепкая ветка, чтобы смастерить небольшой шатер для того тяжело раненного. Судя по виду неба, собирался дождь — не хватало еще, чтобы человек, избежав смерти от ран, банально простудился и умер под дождем.
Увидев, как Лян Чэнь одной рукой переломил такую толстую ветку, Цянь Дуодо тоже захотел попробовать. Однако стоило его руке коснуться дерева, как он понял: что-то не так. Почему оно такое твердое?
Цянь Дуодо попытался надломить ветку пару раз, но безуспешно. В ход даже пошла нога: упершись одной стопой в ствол и обхватив ветку обеими руками, он изо всех сил потянул ее вниз. Но в итоге ветка не только не сломалась, а лишь рассмешила Лян Чэня.
— Брось, не мучайся, еще покалечишься. Иди-ка лучше отнеси хворост назад, а я пока построю ему палатку.
— Хорошо.
Цянь Дуодо послушно отозвался, тут же разжал руки и, послушно прихватив охапку дров, убежал. Оттащив хворост обратно, он тут же вприпрыжку вернулся, чтобы помочь Лян Чэню.
Система же из-за того, что слишком долго светилась, перегрелась и прямо-таки объявила забастовку, отказавшись продолжать работу.
Вдвоем под сгущающимися сумерками неба они быстро соорудили небольшой шатер. Хотя он и выглядел примитивно, от ветра и дождя защитить все же мог.
Вернувшись, Лян Чэнь развел огонь и, недолго думая, устроился прямо у костра, продолжая свежевать кролика.
В небе внезапно полоснула молния, следом за которой раздался оглушительный раскат грома.
Цянь Дуодо и Система машинально бросили взгляд наверх. А когда перевели глаза обратно на Лян Чэня, и ребенок, и Система слегка вздрогнули.
Окружающий пейзаж был мрачным и темным, и лишь костер в центре отбрасывал зыбкие, мерцающие тени.
Красивый мужчина сидел у костра. Его лицо было спокойным, а взгляд — сосредоточенным, пока он держал окровавленную тушку кролика, в то время как отсветы молний все еще отражались на его лице.
Эта картина выглядела донельзя зловеще и почему-то нагоняла жутковатую жуть.
http://bllate.org/book/31000/3778674
Готово:
