Неужели ему обязательно нарочно давать другим знать, что у меня дома кто-то есть?
Его деловые костюмы Чэнь Кэ всегда заранее, за день, подбирал, опрыскивал духами и вешал в гардеробную. Аромат, распыленный за сутки до того, терял резкую пронзительность и оставался лишь долгим, струящимся шлейфом — очень легким, но при этом неуловимо присутствующим. Это было самое комфортное для Цзян Сина состояние.
Стоило Чэнь Кэ хоть на один день забыть распылить духи, как Цзян Син тут же принимался гневно отчитывать его, грозно топорща усы и бросая свирепые взгляды. Как он мог осмелиться надушить его какой-то странной вонью?
— Я... я просто... готовил ужин...
Утром обычно ели что-то простое, в основном на пару или вареное, без сильных запахов. Днем Цзян Сина дома не было, и лишь по вечерам Чэнь Кэ баловал его сытным обедом, неизменно дополняя трапезу супом, который специально томился целых три часа. Из-за того, что раньше ему уже доставалось нагоняй за стряпню, Чэнь Кэ стал еще осторожнее. Если бы не то, что Цзян Син сегодня вернулся почти на два часа раньше обычного, он бы даже не попался ему на глаза за готовкой.
Раздался резкий стук: палочки для еды опустились на край тарелки. Рот Цзян Сина захлопнулся, и он снова принялся ледяным взглядом сверлить Чэнь Кэ. Он вечно так: молча пытался испепелить человека глазами. И независимо от того, понимал ли Чэнь Кэ, в чем провинился, в конце концов он не выдерживал этого давления и начинал дрожащим голосом просить прощения.
Даже не притронувшись к еде, Чэнь Кэ стоял возле обеденного стула, опустив голову, сцепив пальцы и бормоча извинения.
Та ночь выдалась тяжелой. На самом деле методы Цзян Сина были намного мягче, чем прежде, но в этот день Чэнь Кэ почему-то совершенно расклеился. Он опустился на пол, пытаясь поцеловать носок туфли Цзян Сина, но подступающие к горлу рыдания чуть не задушили его. Цзян Син смог лишь подхватить его с пола и прижать к груди. Жгучие слезы капали ему на плечо, обжигая так, что кожа и мышцы содрогались. Прижав к себе Чэнь Кэ, он снова и снова гладил его по спине и даже склонил голову, целуя нежную кожу за ухом. Пока Чэнь Кэ окончательно не забылся сном, Цзян Син так и не понял, из-за чего сегодня, когда он не сделал ничего плохого, тот был так горько обижен.
На следующий день и в последующие дни, во сколько бы ни возвращался Цзян Син, Чэнь Кэ всегда покорно ждал его в приходной зоне, а еда теплой ждала на подогреваемом подносе. Все было сделано строго по требованиям Цзян Сина, и в доме больше никогда не повторялось то теплое, влажное и чуть сладковатое благоухание, что стояло в тот день.
Такое уютное тепло, которое встречало прямо с порога, едва успеешь отпереть дверь.
Глава 16: Тоска по прошлому
Старые хвори превратились в застарелую болезнь, глава 16
Проснувшись на следующее утро, Чэнь Кэ обнаружил, что его глаза опухли так, будто превратились в два персика, и он с трудом различал окружающие предметы. Главный виновник не нашел в себе душевных сил бросить его одного: долго водил пальцем по экрану телефона, поисковой выдаче, но в конце концов, смущаясь и мямясь, отправился на кухню и позвонил помощнику.
Главный помощник был правой рукой Цзян Сина. Проработав без сна и отдыха всю эту неделю в режиме сверхурочной работы, он наконец-то выкроил себе законный отдых и спал дома мертвым сном.
Эта рабочая лошадка, безжалостно эксплуатируемая капиталом, не смела отключать рабочий телефон даже в законный выходной.
— Глаза опухли, какие есть хорошие домашние способы снять отек?
— Да-да, проект будет у вас на столе завтра утром.
Довольно вежливый, даже использовал уважительное обращение.
Цзян Син отодвинул телефон от уха и перепроверил экран: точно, звонок главному помощнику.
— Ты о чем вообще? Я спрашиваю, что делать, если опухли глаза.
— Да-да, кофе с бананами вместе — и можно заработать миллиард! — собеседник на том конце внезапно переменился в тоне и пустился в пространные фантазии о собственной бизнес-империи.
Видя, что тот намерен продолжать в том же пафосном духе, Цзян Син не дал ему второго шанса высказаться и решительно сбросил вызов. Поколебавшись с минуту на кухне, он все же решил последовать совету из интернета и сварил вкрутую два яйца.
Обжигающе горячие яйца Цзян Син наспех обернул полотенцем и уже собирался приложить к чужим векам. Глаза у Чэнь Кэ были чувствительными: стоило поднести яйцо на расстояние в один палец, как он почувствовал жар и откинул голову назад.
— Это яйца?
Цзян Син кивнул, не прекращая движения руки.
— Да, яйца.
С самого утра приходилось тратить время на пустые разговоры. Цзян Син сидел на кровати, скрестив ноги; капли воды с его запястий капали на постель, но он не обращал на это внимания.
— Не уворачивайся. У тебя и так глаза небольшие, а сейчас вообще в щелки превратились.
Чэнь Кэ схватил салфетку, прижал к лучевой кости Цзян Сина, вытирая воду, и, пропустив мимо ушей насмешку, ласково и вежливо ответил:
— Чтобы согнать отек, нужно катать туда-сюда именно очищенные яйца.
— А в скорлупе — твердые, горячие, да еще и мокрые.
Он потянулся забрать у Цзян Сина полотенце с яйцами, а заодно опустил голову, силясь рассмотреть обожженные кипятком кончики пальцев, и легонько подул на них:
— Больно?
Веки опухли так, что их почти не было видно, а уголки глаз по-прежнему покраснели. И без того заурядная внешность теперь и вовсе выглядела неприглядно, прямо как свиная голова. И даже при этом он еще находил в себе силы переживать из-за нескольких пальцев, обожженных вареным яйцом! Цзян Син выдернул руку назад, прихватив с собой яйца, бросил мокрое полотенце на постель и принялся старательно очищать яйца от скорлупы.
Глядя на бугристую, всю в ямках поверхность яйца и усыпанную крошками скорлупы кровать, а затем на сосредоточенный профиль Цзян Сина, Чэнь Кэ все-таки проглотил слова уговоров. Уж очень редко барину Цзян Сину доводилось проявлять такую заботу; прерви его сейчас — глядишь, еще разоздится от стыда и обиды. В худшем случае потом просто сам сменит постельное белье.
Спустя добрых десять минут Чэнь Кэ наконец принялся катать по лицу яичные плоды, которые никак не хотели катиться. Цзян Син тихо кашлянул, опустил голову и принялся очищать следующее.
Сидя там в молчании, он казался еще ближе: утреннее солнце, хлынувшее через расшторенные окна, золотило его волосы, а тени от ресниц ложились на высокий переносицы мост. Склонив голову над очисткой яиц для Чэнь Кэ, он выглядел до того тихо и безмятежно, что сердце замирало.
У Чэнь Кэ бесчисленное множество раз возникало мимолетное ощущение, что на самом деле такая жизнь — не так уж плоха.
В особенности — в этот раз.
— Вечером ко мне домой придут друзья. Как приготовишь еду — уходи, вернешься, только когда я позвоню.
Стоило Цзян Сину заговорить, как он тут же разрушил всю идиллию.
Чэнь Кэ на мгновение умолк:
— Это очень важные люди?
В конце концов, это был далеко не первый случай, когда кто-то приходил к ним ужинать. В прошлый раз, например, наведывались родители самого Цзян Сина. Чтобы избежать огласки позора и существования самого Чэнь Кэ, сразу после готовки он скрылся в самой дальней гостевой комнате на третьем этаже и не показывался наружу целые сутки.
Родителям Цзян Син тогда сказал, что нанял новую приходящую домработницу. Те знали, что сын не выносит чужих людей у себя дома, так что ничего не заподозрили и, поужинав, уехали.
Когда приезжали родители Цзян Сина, его попросту заставляли прятаться. Кем были те люди, что должны были нагрянуть сегодня, оставалось загадкой, но ради них его выгоняли из дома. Чэнь Кэ тихонько переспросил, цепляясь за слова Цзян Сина, но тот швырнул недочищенное яйцо обратно в пиалу, резко поднялся за одеждой и рявкнул:
— Сказано уходить — так уходи, чего столько вопросов задаешь?
Чэнь Кэ слегка растерялся. Полотенце Цзян Син унес с собой, по кровати мелкой россыпью валялись крошечные кусочки скорлупы, а догонять его он не смел. Лишь спустился с постели и босиком замер рядом, заверяя:
— Т-тогда... во второй половине дня я займусь готовкой.
Цзян Син вылетел из комнаты, хлопнув дверью, — неизвестно даже, услышал ли он его слова.
Днем из прихожей забрали доставленные продукты: бараньи ребрышки, говядину, лосось, живых креветок — целую кучу всякой всячины, всё свежайшее. Говядина даже переливалась всеми цветами радуги. Чэнь Кэ пожалел портить такую роскошь и, перекусив парой сухих ломтиков тостов, принялся за подготовку к ужину.
Говяжья грудинка после бланширования в холодной воде отправилась обжариваться в раскаленном масле; как нельзя кстати пришлись замороженные с зимы томаты — они прекрасно разварились в соус. Нарезав пару помидоров, он закинул их тушиться до выделения сока, а когда цвет стал подходящим, переложил всё в глиняный горшок и поставил на другую конфорку томиться на медленном огне. Рядом он пристроил еще один свежий помидор — когда через три часа говядина дотушится, его предстояло нарезать кусочками и покипятить еще минут пять, чтобы блюдо получилось и вкусным, и красивым.
Бараньи ребрышки, замариновавшиеся как раз к этому времени, отправились в духовку. Тем временем он принялся поочередно возиться с живыми креветками. Усы у них были длинные, да и панцирь слегка покалывал пальцы, так что Чэнь Кэ в миске с холодной водой с помощью ножниц отрезал им головы и вытягивал жилы. На обработку каждой креветки уходило время, пока наконец не набралась целая тарелка, и на всё про всё ушло добрых полчаса.
Жареные креветки в масле были особенно хороши сразу с огня, поэтому Чэнь Кэ бросил очищенное мясо в ледяную воду, перевернул бараньи ребрышки на противне и принялся за приготовление нескольких гарниров поменьше. Рассчитав время до минуты, он расставлял готовые блюда на подогреваемом подносе и даже успел открыть окна на проветривание, чтобы выветрить из дома запах кухонного чада.
Чэнь Кэ нисколько не держал обиды на требования Цзян Сина. Он прекрасно понимал, что и впрямь не создан для чужих глаз — не был достоин показаться людям ни раньше, ни теперь. А потому послушно стряпал дома, однако, курсируя туда-сюда с тарелками в руках, он снова налетел на стеллаж.
Этажерка была очень красивой и прекрасно вписывалась в интерьер кухни. Чэнь Кэ забрал ее для Цзян Сина в самом начале своего переезда сюда, и после новоселья, сочтя ее кухонным шкафом, просто поставил на это место.
Иные вещи только в деле и показывают, подходят ли они для того места, куда их воткнули.
Чэнь Кэ подумал: раз в прошлый раз покупка вызвала гнев Цзян Сина, то на сей раз он ничего не станет ни менять, ни покупать — просто переставит уже имеющуюся в доме мебель. Так ему будет удобнее крутиться на кухне, и он перестанет постоянно натыкаться на нее по дороге туда и обратно.
Сказано — сделано: Чэнь Кэ всегда отличался быстротой действий. Переставить один-единственный шкаф как раз успевалось до прихода гостей, и это никак не помешало бы приему Цзян Сина. Не откладывая в долгий ящик, Чэнь Кэ поставил последнее блюдо на стол, засучил рукава и принялся за дело.
И надо же было такому случиться: едва он в одиночку примостился двигать стеллаж по сантиметру, как в дверь вошел Цзян Син. Он вернулся домой пораньзьше, намереваясь отправить Чэнь Кэ пережидать вечер в снятом заранее номере отеля, и застал эту картину. Ирония судьбы заключалась в том, что это была та самая подставка, которую когда-то прислал в подарок Бай Юй, и все эти годы она неизменно стояла на своем месте.
Глава 17: Разрыв
Старые хвори превратились в застарелую болезнь, глава 17
— Что ты творишь?! — с порога рявкнул Цзян Син.
Чэнь Кэ от неожиданного крика вздрогнул, шкаф выскользнул из рук и со всего маху врезался ему в колено. Цзян Син бросился вперед, перехватил падающую мебель, а Чэнь Кэ от боли даже слова не мог вымолвить. Заметив движение Цзян Сина, он наивно подумал, что тот бросился ему на помощь:
— Я... я просто двигаю шкаф, он тут немного мешает.
Кто бы мог подумать, что Цзян Син даже не взглянет на него, сосредоточенно и яростно проверяя, не получил ли шкаф повреждений.
Первоклассная древесина, тончайшая лакировка — за исключением следов многолетнего использования, сама конструкция ничуть не пострадала.
Но Цзян Син никак не мог сдержать накопившуюся злость. Надо же было затеять перестановку именно тогда, когда он привел гостей! Больше всего его бесила эта неуместная расчетливость Чэнь Кэ. Одной рукой придерживая шкаф, а в другой сжимая какое-то пирожное, он взревел:
— Это твой дом, чтобы ты тут всё переставлял как вздумается?!
Слова Цзян Сина прозвучали излишне жестко, особенно учитывая то, как смутно Чэнь Кэ представлял свое положение в этом месте. Оглушенный криком, он дрожащим движением отдернул руку, которой хотел было помочь, вытянулся по струнке и пролепетал:
— О-он... он просто немного мешал. Я только передвинуть...
Цзян Син оборвал его на полуслове, толкнул шкаф обратно и с укоризной процедил сквозь зубы:
— Он что, только сегодня мешать начал?
http://bllate.org/book/30991/3777608
Готово:
