Будучи уроженцем C страны, он всегда обладал несгибаемым характером и не желал признавать поражение. Желая разобраться, куда же девается еда, Бай Ми снова приготовил кушанья и принес их сюда. На этот раз он сменил два блюда: одно — салат из побегов бамбука со специями, а второе — свинину, обжаренную с капустой. Он снова поставил еду на стол.
— Непутёвый Учитель, на этот раз ты тоже помоги мне присмотреть, нельзя позволять воришке снова таскать еду.
Бай Ми, то и дело оглядываясь, вышел из деревянного домика и спрятался за дверью, подглядывая. Сегодня он непременно должен был поймать этого воришку: тот съел дочиста приготовленную им с таким трудом еду и даже словечком не обмолвился — просто возслыхательно!
Бай Ми ждал и ждал, прошло минут десять, а еда всё ещё стояла на столе.
— Ха-а...
От ожидания его уже клонило в сон, почему же до сих пор ничего не происходит? Бай Ми зевнул во весь рот, чувствуя себя совершенно разбитым.
Поглядим еще немного, а если и дальше ничего не изменится, он прекратит караулить. Он снова перевел взгляд на стол, а затем...
— А-а... Моя еда-а...
Все ведь поняли, да? Украсть приготовленную им еду так, что никто ничего не заметил — только теперь Бай Ми понял, что дело приняло серьезный оборот.
— Во-первых, в этом пространстве попросту не может быть второго человека. Мой учитель говорил, что как только этот божественный артефакт признает хозяина, войти в него могут только он и я. Он может входить потому, что является создателем, к тому же Божественным Человеком, так что проникнуть в пространство смертного для него проще простого. Ну а про меня и говорить нечего. Будучи новым хозяином этого пространства, я, конечно же, не имею подобных ограничений.
Бай Ми сидел перед деревянным домиком, размышляя и тщательно все сопоставляя, пока наконец не выстроил некое подобие логической цепочки.
— Первое: в этом пространстве не может быть третьего человека, а если кто-то и есть, то только Учитель. Но, по слухам, он сейчас должен находиться в Мире Богов, так что это исключено. Второе: еда стояла на месте, никто ее не трогал, и при этом таинственным образом исчезла — это значит, что в пространстве происходит что-то, о чем я не знаю. Третье: раз я ее не ел, а Учителя в пространстве не было, это значит, что здесь обитает по меньшей мере еще одно живое существо. И это существо как раз нуждается в пище. Хм-м... Неужели это Дух артефакта?
Рассуждал Бай Ми. В конце концов, этим пространством давным-давно никто не пользовался, так что появление Духа артефакта не было бы странным.
— Неужели и вправду мою еду стырил Дух артефакта? — неуверенно произнес Бай Ми. По идее, Духи артефактов не едят еду? А если не он, то кто же тогда?
Если и было что-то, что казалось Бай Ми странным, так это... Окинув взглядом комнату, Бай Ми наконец остановил свой взор на висевшей в самом центре картине. Неужели это действительно его собственный учитель? Или чья-то чужая живопись? Например, некоторые злые духи и демоны любят вселяться в разные предметы, чтобы потом вредить людям. В конце концов, он никогда не видел своего учителя, так что вполне возможно, что это вовсе не его портрет.
Додумавшись до кое-каких вещей, Бай Ми в два-три шага подбег к картине и снял ее со стены.
— Говори, ты мой учитель или нет? Если нет, живо назови свое имя! Иначе этот молодой господин бросит тебя в огонь и сожжет в пепел, — пригрозил Бай Ми, даже сделав движение, будто собирается порвать холст.
— Ого, а ты довольно дерзкий! Хм-м, молчишь? Ну погоди же!
Бай Ми бросил картину, и его тело исчезло из пространства. Он снова вернулся в реальный мир, на этот раз собираясь подготовить кой-какие вещи для строгого допроса некой картины.
Огонь, вода, палка, ножницы, а еще чеснок — это вообще супермощное оружие, если потом разломать его и намазать на картину, от этого запаха ее точно задохнет насмерть.
Приготовив все необходимое, Бай Ми снова вернулся в деревянный домик внутри пространства.
— Хе-хе-хе...
Его перекошенная от злорадства улыбка внушала страх; окажись здесь какой-нибудь ребенок, он наверняка испугался бы до слез и убежал домой.
— Раз ты не издаешь ни звука, я устрою тебе десять пыток династии Цин!
Бай Ми притащил снаружи охапку хвороста и сложил ее в принесенный им железный таз — судя по всему, он собирался применить огненную атаку.
Прикрепив с помощью подручных средств картину к ножке стола недалеко от пола, Бай Ми зажег зажигалку и прямо перед картиной поджег хворост.
— Если сейчас же не заговоришь, брошу тебя в огонь!
Видя, что последняя угроза не возымела действия, Бай Ми в сердцах швырнул картину прямо в жаровню.
Однако стоило ему только бросить ее туда, как он тут же пожалел об этом. Он корил себя за излишнюю поспешность: сжег картину, даже во всем не разобравшись. Он уже хотел вытащить ее обратно, но рука, не успев сунуться внутрь, замерла.
На картине не было ни малейшего следа от огня — странно.
Продолжаем жечь... Посмотрим, сколько ты продержишься.
Бай Ми достал яблоко и принялся его грызть: провозившись всю утро, он еще ничего не ел! Пришлось утолять голод хоть яблоком.
Прошел час, два часа, а Бай Ми, усевшись рядом с жаровней, начал клевать носом. Однако сжигаемая картина по-прежнему сохраняла свой первозданный вид, даже края не обуглились ни на йоту.
Ведро воды — шмяк! — и огонь погас. Картина испачкалась древесной золой, но так и не разрушилась, лишь выглядела чуть грязнее.
— Эх... И что мне с тобой делать?
У Бай Ми разболелась голова. Непонятная вещица — не пойми, добрая она или злая, он боялся лишь того, что эта картина замышляет ему вред, и тогда ему конец. Ему всего двадцать пять, самый расцвет юности, а он вовсе не хочет умирать преждевременной смертью.
— Дурак.
Оскорбительное слово влетело прямо в уши Бай Ми.
— М? Кто это меня обругал?
Бай Ми посмотрел налево, направо, вверх, вниз, вперед, назад — нигде не было и следа присутствия человека. Неужели... неужели... Да нет, быть того не может! Разве это не божественный артефакт, куда могут входить только он и учитель? Но...
— Призрак-к-к! — только стихли слова, как Бай Ми с со-о-ростной силой выбежал из двора, и в одно мгновение от него не осталось даже тени.
— И вправду дурак.
Картина вылетела из жаровни и снова повисла на стене. Уголки губ человека на картине приподнялись, он моргнул — словечко дурак вылетело именно из его уст.
— И с чего это я подобрал такого глупенького Сяо Ци? Впрочем, это довольно забавно.
Человек на картине, глядя на пустые тарелки на столе, снова приподнял уголки губ. Он послушался слов Сяо Ци и поэтому забрал еду, но никак не ожидал, что реакция Бай Ми окажется настолько интересной, что он не удержится и подшутит над ним еще раз.
Однако, стоило ему взглянуть на вещи, оставленные на столе — в ход даже пошел чеснок, — он и вправду собирался задушить его, своего учителя, запахом до смерти! Впрочем, кажется, он переборщил с шуткой и напугал парня до бегства.
Ничего не поделаешь, придется загладить вину! На столе снова появился лист бумаги, однако весь этот хлам со стола куда-то исчез. Чтобы и впрямь не быть задушенным до смерти, лучше все это выбросить.
Мир Богов
— Учитель, почему это ты вдруг стал есть пищу, в которой нет ни малейшего следа духовной энергии?
Юй Шу с странным выражением лица наблюдал за тем, как его Учитель изящно уплетает смертную еду, к которой не прикасался уже много миллионов лет. Но самым странным было даже не это; Юй Шу никак не мог взять в толк, откуда его Учитель вообще раздобыл эти кушанья — в Мире Богов таких вещей отродду не водилось.
— Это проявление чувств Сяо Ци.
Шэн Юй ел с самым серьезным выражением лица: порывом младшего ученика он, конечно же, пренебрегать не стал.
— Ха?
Что к чему? Беднягу Юй Шу в очередной раз ошеломил нрав его Учителя, не признающий никаких правил.
http://bllate.org/book/30951/3773149
Готово:
