Ты же заглядывался на секретаря, почему бы тебе не поискать директора Гу? — сестра Лин не удержалась и сравнила директора Гу с секретарем. Годовая зарплата секретаря составляла от силы двести тысяч, с его послужным списком он, боюсь, и эту сумму не получил бы, этого даже не хватило бы на запонку директора Гу, — сокрушенно произнесла сестра Лин.
Если бы директор Гу был парнем Линь Чжаому, разве стоило бы переживать о будущих ресурсах и развитии?
— С чего бы ему на меня заглядываться, — с улыбкой ответил Линь Чжаому.
Однако сестра Лин уловила в его словах нотку пренебрежения и поняла, что порядок слов в этой фразе следовало бы поменять на противоположный: подтекст крылся в том, что это он сам ни во что его не ставит.
Хе-хе, сестра Лин всегда хотела узнать, на кого же может положить глаз задравший нос Линь Чжаому, а теперь, когда ответ нашелся, ей стало даже смешно.
Оказывается, это был такой ничем не примечательный мужчина.
Ли Ли подошла с лекарством и поставила пакет с ним на заднее сидение.
Взгляд Линь Чжаому скользнул по лицу сестры Лин, и он слегка усмехнулся, подумав про себя: к чему что-то объяснять? Не рассказывать же ей, что десять лет назад он спрятал свое сердце — которому вовсе не место в грязной жиже — глубоко в Лян Яо, и все эти годы он держался на плаву лишь благодаря той крошечной искре, что получил от Лян Яо.
Это было единственное хорошее событие, случившееся в его жизни, и он, конечно же, изо всех сил цеплялся за него, отчаянно пытаясь удержать.
Он преследовал падающую звезду днем и ночью, не останавливаясь ни на мгновение, преодолевал горы и реки, перешагивал через мириады колючих зарослей. Одежда превращалась в лохмотья от встречного ветра, а затем снова становилась изысканными нарядами, и в мириадах осколков разбитого зеркала отражался каждый избитый он, каждый проданный посредникам он, каждый высмеянный одноклассниками в школе он.
Свет восходящего солнца, пробивающийся сквозь снежинки, нежно отражался на одном из осколков, а Лян Яо стоял перед ним: — Я пришел забрать тебя домой.
С тех пор его душа обрела пристанище.
Он непременно очень бережно спрячет Линь Чжаому, но если Лян Яо больше нравился прежний Лин Му, то Лин Му снова явится в этот мир.
Линь Чжаому никогда не сомневался, что преуспеет, точно так же, как у степного леопарда в засушливый сезон есть лишь один шанс на охоту.
Он будет красться до самого конца, растратив в решающем броске все накопленные силы и мышцы, с отчаянной решимостью сгоревшего дотла человека завершит эту охоту, а в награду его ждет либо смерть, либо победа.
— Се、рта Лин, мне еще нужно немного отдохнуть. За проект Цзяньчжу можно взяться, и контракт тоже можно обсудить, но в последнее время... — Линь Чжаому поманил сестру Лин рукой, подзывая наклониться к самому уху.
— Что еще за новости? — брови сестры Лин сошлись на переносице, а недовольство сменилось недоумением.
Линь Чжаому сложил руки в приветственном жесте: — Выручайте, от этого зависит счастье всей моей оставшейся жизни.
Двери метро откроются справа.
То, как открываются двери в метро в утренний час пик, похоже на срывание крышки с коробки с розыгрышем: толпа спрессована, словно сардины в консервной банке, а на лицах модно и изысканно одетых белых воротничков застыло выражение полного отупения.
Умение спать стоя с открытыми глазами в тесноте вагонов метро — обязательный навык для каждого офисного работника.
Когда Лян Яо вошел на первый этаж небоскреба Хунфэн, в углу кто-то мерил шаги с бумажным пакетом в руках.
— Эй! — его сосед по комнате заглядывал в часы каждые несколько секунд, а заметив краем глаза Лян Яо, тут же замахал ему рукой и бросился навстречу.
— Все вещи здесь, я побежал отмечаться, — сосед сунул ему в руки пакет и вихрем пронесся мимо.
Лян Яо было некогда с ним разговаривать, он бегом бросился в туалет и за пару секунд сбросил куртку и переоделся в деловой костюм. Его давняя любовь к спорту сослужила отличную службу: сделав широкий шаг, он обогнал спешивших к турникетам сотрудников и проскочил первым.
Время отметки: 7:59:30.
Пик!
Сзади раздался полный досады рык, и Лян Яо облегченно выдохнул — премия была спасена.
Лифт поднялся на рабочий этаж, где канцелярия уже вовсю кипела работой: те, кто отправлялся на выездные проекты и внештатные задания, уехали заранее, а помощники суетились, сверяя документы во внутренней сети. Лишь он один явился позже всех, и Лян Яо незаметно ослабил узел галстука.
Дзинь!
Зазвонил внутренний телефон. Лян Яо огляделся — остальные секретари отсутствовали на своих местах, и ему, смирившемуся со своей участи, пришлось поднять трубку стационарного аппарата.
— Чашку кофе в кабинет, — бесстрастно произнес сдержанный мужской голос.
Три минуты спустя дверь кабинета отворилась.
Чашка эспрессо опустилась рядом с рукой директора Гу. Кофейная чашка из серии Экваториальные джунгли стояла на столе из черного дерева, а уединенный, холодный аромат цимбидиума весеннего струился от стоящего на полке букета.
Крепкая и изящная шея директора Гу была слегка наклонена, линии рук — четкими и сильными. Под этим углом его брови и глаза казались суровыми, рождая ощущение недосягаемости.
Недосягаемый директор Гу по одному лишь виду кофе понял, кто вошел, сжал правую руку в кулак и мысленно взвыл: я больше не могу это терпеть.
Весь секретариат прекрасно знал, что он пьет латте: две маленькие чашки обезжиренного молока, две трети кубика сахара да еще и молочная пенка. Он же сам не боится бегать на беговой дорожке, так почему Лян Яо неизменно приносит ему исключительно эспрессо?
К трудовой дисциплине Лян Яо претензий не было, но вот его профессиональные способности вызывали огромные вопросы.
Поступив на должность рабочего секретаря, он действительно быстро справлялся с задачами в своей узкой сфере. Но стоило партнерам заявить, что они хотят полюбоваться ночным видом города Шанхай, как он тут же организовывал для них личного гида и машину с водителем. Когда они играли в гольф и на лужайке для патта мяч трижды не попадал в лунку, он просто стоял рядом и наблюдал. А когда местная принимающая сторона намекала на откат, он принимал это за некачественную приемку и всерьез заново проводил всю проверку.
И всё это — деньги!
Гу Чжо бессчетное количество раз порывался его уволить, но каждый раз вспоминал финал собеседования.
Как исполнительный директор, он не должен был участвовать в работе отдела кадров, но в секретариат отбирали людей, из которых потенциально могли вырасти ценные кадры, поэтому он выкроил минутку в плотном графике и поучаствовал в последнем отборочном туре. Резюме Лян Яо было безупречным: первоклассный вуз, высокий средний балл, стопка сертификатов и рекомендательных писем.
В самом конце HR задал вопрос, который они заготовили заранее.
Какова твоя мечта?
Подобные расплывчатые вопросы равнялись абсолютному нулю и сводились по сути к свободному микрофону. Предыдущие соискатели сыпали цитатами, лили красноречивые речи, анализируя перспективы компании с точки зрения общества, экономики и международной обстановки, плавно переходя к сфере своей будущей работы. HR то и дело кивал, а начальник отдела ставил галочки напротив их фамилий.
Когда очередь дошла до Лян Яо, который до этого блестяще справлялся с профессиональными вопросами, начальник отдела возлагал на него огромные надежды, однако услышав этот вопрос, парень откровенно замер.
Прожить жизнь с любимым человеком.
В тот момент он, пожалуй, выразился даже еще более разговорным языком. Выражение лица начальника отдела стало медленно каменеть, он не верил своим ушам и прождал целую минуту: — И всё?
— Всё.
Начальник отдела протягивал ему спасительную соломинку, но тот ее в упор не заметил и попросту завершил собеседование.
Тем не менее, в душе Гу Чжо тогда невольно рассмеялся, посчитав этого соискателя забавным и приземленным парнем, и сделал исключение, приняв его на работу.
Позже Лян Яо своими рабочими навыками блестяще доказал, что у начальника отдела был алмазный глаз, а вот у него самого — слепые куриные глазки.
Если профессиональные навыки не соответствуют требованиям, человека можно просто уволить. Но стоило Гу Чжо в очередной раз задуматься об увольнении Лян Яо, как перед его глазами неизменно вставали то серьезное выражение лица, то торжественный тон, с которым тот давал ответ, и этот легкий налет несбыточной романтики в глазах.
Гу Чжо смягчился... Как директор, не приемлющий служебных романов, он растаял перед мужчиной и, злоупотребив служебным положением, перевел Лян Яо на должность личного секретаря.
Как это лучше описать? Человек порядочный, донельзя честный — примерно так отзываются о никуда не годных женихах на смотринах.
Но Гу Чжо никак не ожидал, что на посту личного секретаря разрушительная сила Лян Яо проявится еще ярче. Расписание он составлял исправно, беда лишь в том, что у него напрочь отсутствовало как понимание намеков, так и способность угадывать мысли начальства.
Стоило поручить ему отвезти подарок на день рождения дальней кузине, как, сделав скидку на уровень сообразительности Лян Яо, Гу Чжо предварительно разжевал всё до мелочей: назвал возраст кузины, подчеркнул степень их дальнего родства и даже озвучил подходящую сумму в две тысячи юаней.
В итоге Лян Яо преподнес ей полный комплект изысканных олимпиадных задач по математике с разбором решений от провинциального составителя. А его кузина, которая только-только поступила в старшую школу, знала толк лишь в том, как пить послеобеденный чай с подружками и ездить по магазинам в Париж, так что на дне рождения, желая выказать уважение к нему, она вскрыла этот подарок прямо при всех.
Они оба тогда сгорели со стыда на месте.
Если бы не изворотливость кузины, которая быстро замяла неловкость, он до сих пор был бы всеобщим посмешищем в кругу родственников. Впрочем, даже несмотря на это, всякий раз на семейных посидежках его дядюшка нет-нет да и отпустит шпильку: — А вот и победитель олимпиад вернулся!
Хотя самого этого дядюшку, проматывающего деньги в долгах и азартных играх, он ни во что не ставил, выслушивать подобное из раза в раз успело изрядно надоесть.
А теперь он даже чашку кофе выпить не может, и все намеки до Лян Яо не доходят. Сделав глубокий вдох и уговаривая себя сохранять хладнокровие, директор Гу укрепился в мысли о скорейшем увольнении, а затем, потягивая кофе с доброжелательным видом, мягко поинтересовался: — Лян Яо, сейчас в компании появилась прекрасная возможность проявить себя: нужно, чтобы сотрудник съездил в Юйчэн для связи с компанией Юаньюй. Ты ведь уже какое-то время работаешь в головном офисе, как думаешь, кто из сотрудников лучше всего для этого подойдет?
Слово «головном» директор Гу произнес с особым нажимом.
На самом деле, любой здравомыслящий человек по такому толстому намеку сразу понял бы, что этот кандидат на повышение — не кто иной, как его коллега, которому просто не хватает стажа, а потому ему нужен тот, кто формально выдвинет его кандидатуру, а в случае провала примет удар на себя.
Опытные сотрудники после короткого внутреннего отбора либо сразу предлагали нужную кандидатуру, попутно втягивая в это дело побольше людей для подстраховки на случай неудачи, либо попросту включали режим моя хата с краю, если не хотели пачкаться.
А вот Лян Яо... выглядел совершенно растерянным.
Когда директор Гу в прошлые разы делал подобные прощупывания почвы, ответом ему неизменно было: — Я не владею ситуацией в полной мере, вам лучше обратиться в кадровую службу. Нужно ли мне позвать сюда руководителя отдела кадров?
Гу Чжо не находил слов. На этот раз он и вовсе не ждал никакого вразумительного ответа, молча прикидывая про себя, в каких числах лучше всего оформить увольнение.
Покончит с текущими делами как раз к концу месяца, а передача дел выпадет уже на следующий...
— Для работы с компанией Юаньюй я рекомендую Чэнь Цзина из секретариата. Во-первых, у него юридическое образование, что идеально подходит для работы с соответствующими имущественными правами, а во-вторых, он родом из Юйчэн и гораздо лучше знаком с компанией Юаньюй.
Гу Чжо с улыбкой кивнул. За его сдержанной улыбкой скрывалось глубочайшее удовлетворение — на самом деле он даже не слушал обоснования, а дождавшись окончания монолога, произнес: — Я подумаю об этом.
Обычно директор в таких случаях думает: наконец-то этот тугодум и упрямец встал на путь истинный. Но Гу Чжо, чья жизнь с момента принятия Лян Яо на должность секретаря превратилась в сплошную историю горьких слез, подумал про себя: парень, а за спиной-то у тебя явно объявился толковый советник.
Следующая станция —
В заполненном вечерними сумерками вагоне метро даже о простом личном пространстве оставалось только мечтать. Пользуясь преимуществом широких плеч и длинных ног, Лян Яо протиснулся в самый угол, поставил на пол несколько пластиковых пакетов с продуктами, одной рукой вцепился в верхний металлический поручень, а другой сжимал подарочный пакет.
— Вы! — в бурлящей толпе вагона метро пассажир, который после целого рабочего дня с таким трудом отвоевал сидячее место и сидел, прижав к себе сумку, внезапно обнаружил, что прямо перед его ногамигромоздится чужой багаж. Инстинктивно отдернув ноги, он поднял голову и свирепо уставился на обидчика.
http://bllate.org/book/30940/3771738
Готово:
