Той ночью все трое напились. Янь Цзюэ и так был не слишком силен в алкоголе, поэтому, едва приложившись к бутылке, уснул без задних ног, совершенно потеряв связь с реальностью. Что было дальше с Янь Чэном и Цзин Таном, он толком не знал.
На следующее утро Янь Чэн разбудил Янь Цзюэ и поторопил на работу в компанию, где тот проходил стажировку. Оглядевшись по сторонам и не обнаружив Цзин Тана, Янь Цзюэ с недоумением спросил отца, где тот находится. Янь Чэн ответил: Цзин Тан простудился, поднялась температура, он остался отдыхать в комнате.
Янь Цзюэ заметил, что вид у отца неважный, но не придал этому особого значения, решив, что тот просто страдает от похмелья. Он сказал: Тогда я сначала проведаю Цзин Тана, а потом поеду.
Он еще спит, — Янь Чэн не позволил сыну войти. — Времени и так мало, ешь завтрак, я по пути подброшу тебя.
Тогда Янь Цзюэ еще не осознавал, что произошло между его отцом и другом, и совершенно не ожидал, что спустя всего несколько дней узнает новость о том, что Янь Чэн и Цзин Тан поженились.
Позже, в порыве ярости, он прижал Цзин Тана к стенке, требуя объяснений, и только тогда понял: в ту самую ночь, когда он вырубился, Цзин Тан переспал с его отцом.
Когда он говорил об этом, Цзин Тан стоял под тем самым высоким старым деревом у края университетского стадиона, прислонившись спиной к шершавому стволу. Опустив голову, он отвечал глухим голосом:
Прости меня, Янь Цзюэ. Это не было случайностью... Я сделал это намеренно.
Лишь в тот момент Янь Цзюэ наконец осознал, что Цзин Тан специально провоцировал его, чтобы выставить за алкоголем.
Это был не тот ответ, который хотел услышать Янь Цзюэ.
Он предпочел бы, чтобы все это оказалось просто случайностью, но увы, это было не так.
***
В темноте Цзин Тан, погруженный в сон, внезапно весь вздрогнул.
Он открыл глаза, уставившись в черный потолок, и поднял руку, чтобы стереть холодный пот со лба. Ему приснился тот самый разговор, когда Янь Цзюэ припер его к стенке под деревом.
Во сне он всё время смотрел в землю, не смея поднять глаз на Янь Цзюэ, и лишь монотонно повторял — как воспользовался тем, что Янь Чэн пьян, и лег с ним в постель, и почему он это сделал. Янь Цзюэ пришел в ярость и тут же ударил его кулаком в лицо. Угол губы посинел, разбитая щека изнутри кровоточила, и во рту стоял металлический привкус крови.
Затем Янь Цзюэ ушел. Его высокая фигура постепенно удалялась, расплывалась и в конце концов исчезла в выходе со стадиона. Цзин Тан хотел броситься вдогонку, но ноги стали тяжелыми, словно налитыми свинцом, он не мог сделать ни шагу. Глубокая тревога и отчаяние сковали сердце, заставив его изо всех сил вырваться из этого кошмара и распахнуть глаза.
В полузабытьи Цзин Тан протянул руку в сторону и нащупал талию Янь Чэна; на душе сразу стало чуточку спокойнее. Он боялся, что, проснувшись посреди ночи, обнаружит, что снова остался один, но, к счастью, Янь Чэн был рядом.
Он не удержался и провел рукой по пояснице мужчины еще раз. Живот и талия были твердыми, даже сквозь ткань одежды он чувствовал рельефные мышцы пресса.
Должно быть, постоянно тренируется, — подумал Цзин Тан. Неудивительно, что дядя Янь и в свои за сорок до сих пор так притягателен для окружающих.
Кто же тот человек, который писал дяде Яню сообщения по вечерам? Может быть, он тоже его знает?
Кошмар лишил Цзин Тана остатков сна, и он начал грезить наяву, при этом рука его не замирала, продолжая машинально гладить талию Янь Чэна.
Первое прикосновение было лишь проверкой, на месте ли человек; второе — от радости; а вот третье и все последующие бесчисленные разы были вызваны лишь тем, что пресс Янь Чэна был очень приятным на ощупь.
...Ты что делаешь?
От этих движений Янь Чэн проснулся и перехватил руку, которая творила бесчинства на его талии.
Цзин Тан послушно позволил сжать свою ладонь и честно ответил: Я глажу твой пресс.
Ответ был настолько обезоруживающе искренним, что Янь Чэн даже поперхнулся.
Хочешь гладить — тренируйся сам, будешь каждый день свой гладить, — Янь Чэн разжал пальцы, оттолкнул его за плечо и перевернул на другой бок, спиной к себе, добавив низким голосом: Спи и веди себя прилично.
Цзин Тан не пожелал подчиниться, тут же перевернулся обратно и ловко вкатился в объятия Янь Чэна, ткнувшись носом в его грудь: Я не могу уснуть, поболтаешь со мной? — голос его дрожал, отдавая капризными нотками.
Янь Чэн отрезал: Завтра же найму тебе персонального тренера.
Цзин Тан тут же замолчал, обиженно поджав губы. Он не то чтобы не любил спорт, просто не хотел, чтобы его мучили персональные инструкторы.
Оба замолчали. Цзин Тан, прижавшись к груди Янь Чэна, смотрел широко открытыми глазами в темный угол комнаты, пытаясь очистить разум от мыслей, вызывающих тревогу.
После долгого молчания Янь Чэн вдруг склонился и оставил легкий поцелуй на переносице Цзин Тана.
Малыш Тан, спи, — сказал он.
На следующее утро, когда Цзин Тан проснулся, Янь Чэна уже не было.
Наверное, уехал в компанию, — подумал Цзин Тан, потирая глаза. Все эти дни, пока он бегал с похоронами родителей, Янь Чэн не отходил от него ни на шаг; должно быть, ему пришлось отложить немало дел, так что теперь он будет очень занят.
Цзин Тан сел на край кровати и проверил телефон. Оказалось, утром Янь Чэн перевел на его карту десять тысяч юаней, чтобы остаток на счету выглядел не так плачевно.
Раньше он не считал деньги, любил собирать дорогие лимитированные кроссовки, каждый месяц тратил несколько тысяч только на донат в играх, а все расходы в сумме доходили до нескольких десятков тысяч в месяц. Теперь, когда доступные средства сократились в разы, ему приходилось экономить. К тому же, если он однажды окончательно выведет Янь Чэна из себя и его выставят за дверь — он пропадет. После окончания учебы зарплата вряд ли покроет что-то большее, чем его собственные нужды, и вполне вероятно, что из-за невыплаченного долга в три миллиона его в итоге утопят в реке Лицзян.
От этих мыслей по спине пробежал холодок, и Цзин Тану захотелось немедленно примчаться в компанию к Янь Чэну и буквально прилипнуть к нему.
Опять мысли не туда пошли.
Цзин Тан помотал головой и запил теплой водой таблетку успокоительного. Быстро позавтракав, он в одиночестве отправился в ритуальный зал.
Сегодня был день кремации Цзин Юэ и Лин Лянь. Цзин Тан хотел оставаться с ними до самого последнего момента, а затем захоронить прах. Место на кладбище было уже куплено — в районе Горы Момэй в Личэне.
Цзин Тан дождался окончания кремации в ритуальном зале, а затем с двумя урнами в руках отправился на Гору Момэй. Во время погребения он отрешенно смотрел на имена родителей, высеченные на надгробии, и думал: хорошо бы, если б у него были братья или сестры.
http://bllate.org/book/30939/3771619
Готово:
