Когда Тата проснулся, уже стемнело — его разбудил голод. Он попытался пошевелиться, чтобы встать, но ничего не вышло: поясницу будто придавило чем-то тяжелым, и поднять ее не получалось.
— Тата, ты проснулся.
Ли Хаотянь давно уже очнулся. Он все это время сидел на кровати, обнимая Тату и читая книгу. Почувствовав, что мальчик заворочался, он опустил голову и увидел, что тот уже пришел в себя.
— Живот не болит от голода? Эй, подать ужин!
Он заранее распорядился, чтобы еда на императорской кухне оставалась теплой, и Тата мог поесть сразу же, как только проснется.
— Хм!
Тата вовсе не собирался проявлять благодарность: он отвернулся и сделал вид, что незнаком с этим человеком.
— Тата, ты все еще сердишься на отца-императора? Перестань сердиться, ладно? Это отец-император виноват, в следующий раз он никогда так больше не поступит. Ну не злись, хорошо?
Видя, что Тата не успокоился, Ли Хаотянь поднял его на руки и начал ласково укачивать.
— Не смею. Как может этот подданный сметь сердиться на отца-императора?
Тата подражал взрослому тону, но в душе все еще затаил обиду. Он задрал нодок и не смотрел на Ли Хаотяня — в этом было непередаваемое очарование, однако Ли Хаотяню сейчас было совсем не до любования.
— Тата, неужели ты разлюбил отца-императора? — с напускной жалостливостью спросил Ли Хаотянь, зная, что у мальчика мягкое сердце.
— Хм!
Снова посчастливилось услышать это хмыканье. Тата сначала хотел громко заявить, что не любит его и что он ему противен, но, глядя на то, как тот смотрит на него полными боли глазами, вымолвить это не смог. Пришлось ограничиться лишь презрительным фырканьем — он и не признал вину отца, и не отверг его.
— Значит, и вправду больше не любишь отца-императора, ненавидишь его, да? Что ж, неудивительно. Сначала отец не признавал тебя и позволял другим тебя обижать, а когда признал — толком не защитил, из-за чего ты отравился, да еще и отлупил тебя. Поделом мне, ты имеешь полное право ненавидеть отца-императора, — горько усмехнувшись, Ли Хаотянь потупил взор и принялся перечислять собственные проступки, источая всем телом глухую тоску.
— Да вовсе не поэтому я сержусь на отца-императора! — завопил Тата, услышав его слова. — Я не хотел обманывать отца-императора, поэтому сказал правду, а отец мне не поверил и даже ударил!
Говоря это, он снова чуть не расплакался. Заднее место болело невыносимо, и в конце концов он решил, что бить его все-таки не стоило.
— Тата, не плачь, это отец виноват.
Видеть Тату в таком состоянии было невыносимо больно, но в то же время сердце радовалось: судя по всему, у него еще оставалась надежда на прощение.
— Отец больше никогда так не поступит и никогда больше не усомнится в тебе. Прости отца-императора, ладно?
Ли Хаотянь интуитивно чувствовал, что рано или поздно превратится в раба своего сына (впрочем, не рано или поздно, а уже превратился).
— Тогда отец-император будет любить Тату вечно?
Тата обиженно посмотрел на Ли Хаотяня.
— Будет. Отец всегда-всегда будет любить Тату, а Тата ведь тоже всегда-всегда будет любить отца, правда? — пообещал Ли Хаотянь, одновременно требуя обещания в ответ.
Хотя Тате было всего два года и поступать так выглядело немного подло, Ли Хаотянь просто не находил себе места. Избил он его ранее как раз потому, что посчитал обманщиком, который ни во что его не ставит, и в помрачении рассудка совершил этот поступок.
— Раз отец любит Тату, то и Тата любит отца.
Тата ни за что не соглашался оставаться в убытке.
— Ах ты проказник, хитрец какой.
С улыбкой задев пальцем маленький вздернутый носик мальчика, он произнес с нежностью:
— Значит, на этот раз Тата простил отца?
— Мгм, на этот раз прощаю, но смотри мне — чтобы больше никаких повторений! — величественно приказал Тата.
Вид у него был до того победоносный — ну просто прелесть, до чего же мило.
— Слушаюсь, господин Тата, — неестественным голосом отозвался Ли Хаотянь, рассмешив мальчика до заливистого хохота.
Ли Хаотянь крепко обнял раскатывающегося от смеха сына.
— Ладно, хватит баловаться. Проголодался ведь? Папа ведет малыша кушать.
Буря улеглась сама собой. И все же то, что Ли Хаотянь так страстно желал выяснить, осталось неразгаданным; впрочем, все это меркло перед Татой. Если бы из-за подобных расспросов мальчик расстроился, Ли Хаотянь предпочел бы вечно оставаться в неведении.
На самом деле Тата ни капельки не возражал против того, чтобы отец обо всем узнал, вот только происхождение его Техники Ци казалось слишком уж странным, и Ли Хаотянь просто отказывался верить.
— Отец-император, я же не врал тебе, когда говорил, что мои Техники Ци даны мне от рождения. Если не веришь, я могу достать еще много разных техник!
Тата дорожил отцом и не хотел, чтобы между ними оставались недомолвки. С этими словами он приложил ладонь ко лбу Ли Хаотяня и передал в его сознание информацию о нескольких созданных им Техниках Ци, давая понять, что не лгал.
— Тата, ты сам-то понимаешь, почему так происходит? — странным взглядом окинул сына Ли Хаотянь, едва ли способный это переварить.
Кто же в конце концов этот Тата? Неужели он и впрямь его сын? И только ли его сын?
— Я и правда сам их придумал, а почему умею — Тата не знает.
Тата смотрел на отца чистым взглядом; он вовсе не обманывал его, лишь умолчал о своем истинном происхождении Первоэлемента Вселенной.
Выслушав Тату и заглянув в его глаза, Ли Хаотянь понял, что мальчик не врет. Но отдавал ли тот отчет в своих словах? Осознавал ли их вес?
Прижав сына еще крепче, он прошептал:
— Тата, кто же ты такой на самом деле? Сможет ли отец удержать тебя рядом?
Если все сказанное Татой — правда, то какое у него вообще есть право удерживать его? Он станет лишь путами для Таты, бременем, мешающим его полету. Дело было вовсе не в ущемленной гордости: он, гордый император Империи Хаотянь, обладал поистине грандиозными возможностями, но даже с таким багажом мог лишь преградить путь одаренному сверх всякой меры Тате. Должен ли он после этого привязывать его к себе?
— Отец, разве это так странно? Почему в это так трудно поверить?
Тата все-таки был слишком мал. Даже будучи Первоэлементом Вселенной, он прожил всего около семи лет и еще не постиг всю серьезность бытия. В его понимании создавать Техники Ци — сущий пустяк, ведь все вокруг него умели делать то же самое (если честно, он общался с крайне узким кругом лиц): и большой папа умел, и малый папа умел, да и он сам умел, в этом не было ничего диковинного.
Ли Хаотянь потерял дар речи, глядя на абсолютную невозмутимость Таты. Мальчик совершенно не осознавал, насколько он невероятен и сколь великую опасность это таит. Если внешний мир прознает о способностях Таты, разве все эти влиятельные силы не станут использовать любые грязные методы, лишь бы заполучить его? И пусть Империя Хаотянь способна отразить мелких сошек, устоит ли она перед лицом всего континента? Справится ли со скрывающимися в тени древними старцами?
Тата еще мал и не способен предусмотреть подобное, но Ли Хаотянь давно вышел из детского возраста — он являлся искушенным царедворцем и за годы правления империей научился мыслить масштабно. Раз Тата еще не набрал полную силу, значит, защищать его будет он, Ли Хаотянь!
— Тата, пообечай отцу-императору: об этом нельзя рассказывать никому. Ни твоей матушке, ни старшим братьям, понимаешь? — сурово предостерег сына Ли Хаотянь.
— Почему?
— Если расскажешь чужакам, они придут, чтобы похитить тебя. Расскажешь матушке с остальными — и навлечешь смертельную опасность на них самих. Это очень серьезно. Хотя отец и сможет тебя защитить, тогда Тата больше не сможет свободно покидать дворец, ведь повсюду найдутся желающие схватить тебя, а безумцы полезут за тобой прямо в Императорский Дворец. К тому же существуют великие мудрецы за пределами мира сего, с которыми не справится даже твой отец. И что тогда делать, если Тату все-таки уведут?
Ли Хаотянь даже не был уверен, понимает ли Тата хоть что-то, и начал тревожиться.
— А зачем кому-то меня похищать?
Тата действительно все еще ничего не понимал.
— Тата, ты умеешь создавать Техники Ци, к тому же твоя скорость культивации невероятна. Отец только что ознакомился с созданными тобой методами и видит, что все они принадлежат к высшей категории. Техники, которые культивирует отец, в подметки им не годятся! Те, кто жаждет стать сильнее, непременно придут за тобой, чтобы отнять твои техники. На этом континенте нет никого, кто не хотел бы обрести великую мощь.
— Ох, вот оно как... Ну тогда можно просто отдать их тем, кто просит, и делов-то!
Тата искренне считал, что в этом нет ничего особенного — раз просят, почему бы не поделиться?
— Тата, все не так просто. Получив твою технику, они не захотят, чтобы ты давал ее кому-то еще, и станут опасаться, что другие превзойдут их, а потому в конце концов решат тебя убить. Более того, этот мир не способен вынести слишком огромное количество энергии, и если схлестнутся столь многие могущественные мастера, мир просто рухнет. Вот почему нельзя раздавать твои техники налево и направо.
Ли Хаотянь терпеливо растолковывал все сыну, приводя доводы и взывая к разуму — пусть усвоит хотя бы малую часть!
— Ох, Тата понял. Отец-император, ты говорил, что мои техники круче твоих, так культивируй же их! — радостно предложил Тата, осознав, что тоже может быть полезен отцу.
— Хорошо, Тата сам выберет подходящую для отца ступень культивации и обучит его.
Ли Хаотянь чмокнул мальчика в щеку — его Тата просто сокровище. Теперь ему захотелось стать сильнее еще сильнее прежнего: лишь обладая истинным могуществом, можно не отставать от собственного сына.
— Тогда, отец-император, могу я обучить технике братьев и матушку? — с надеждой заглядывал в глаза отцу Тата.
— Знал же, что ты про них не забудешь. Давай мне техники для них, я сам их обучу, иначе они завалят тебя расспросами, а врать ты не умеешь.
Разве можно было устоять перед этими сияющими глазками Таты?
— Отец-император, ты самый лучший! — Тата с восторгом обнял отца за шею.
— Ах ты, глупый мальчишка...
С ласковой усмешкой потрепав задравшийся носик ребенка, Ли Хаотянь добавил:
— Тата, если чужаки узнают, что ты занимаешься культивацией, и станут расспрашивать, говори им, что у тебя есть таинственный учитель, который всему тебя научил, уяснил? Все вокруг все равно подумают, будто Тату обучила Семья Ли, но члены Семьи Ли рано или поздно догадаются, что происхождение твоих техник иное. Даже людям из собственного рода нельзя доверять до конца и выкладывать им все подряд. О делах Таты лучше не знать никому, кроме меня. Ну а что касается истинной сути того, кто ты есть — об этом поговорим позже.
— Угу, понял. Все равно никому нельзя пробалтываться, что я сам создаю техники, всю вину спишу на этого безвестного учителя.
— Правильно, мой Тата очень умный.
— Еще бы, смотря в кого! — Тата задрал голову, горделиво выпятив грудь.
— Ой, хвост-то у Таты уже до небес задрался.
— Хи-хи-хи... Отец, хватит баловаться, давай я передам тебе технику. Она отличается от тех, что ты практиковал раньше, поначалу изучать ее будет трудновато, так что тебе придется проявить стойкость. Сейчас твой уровень культивации — ранняя ступень Золотого Ядра, хмм...
Тата опустил голову, сосредоточенно размышляя, какая именно техника лучше всего подойдет отцу. Его крошечное личико приобрело столь серьезное выражение, что выглядело уморительно мило! Стоявший рядом Ли Хаотянь едва сдерживался, чтобы не зацеловать его и не прижать к груди со всей нежностью.
— О! Придумал! Отец-император, я нашел то, что тебе нужно! — радостно вскинул голову Тата, и его лицо озарилось ослепительным сиянием.
Ему наконец удалось подобрать технику, идеально подходящую отцу. Раньше он уже исследовал телосложение отца и нашел его посредственным (просто у самого Таты были завышены требования — подумать только, в Семье Ли он считался гением среди гениев). Перебрав все созданные им техники, он сперва не обнаружил ни одной, способной исправить недостатки отцовского телосложения, но потом вспомнил об одном комплекте методов, который большой папа и малый папа разработали в самом начале.
Когда большой и малый папы только создали те методики и попытались передать их в Нижний Мир, эксперименты проваливались снова и снова. Причиной оказалось то, что они изначально не учли телесные особенности обитателей Нижнего Мира. Тела тамошних жителей были слишком слабыми, тогда как большой и малый папы были зачаты Первородной Вселенной, взращены самой природой, и их физические данные не шли ни в какое сравнение ни с чем — помимо Первоэлемента, лучше них не было никого, поэтому вопросы физической оболочки никогда их не волновали.
Когда корень проблемы обнаружился, разрешить ее оказалось просто. Впоследствии большой и малый папы создали потрясающую, ошеломляющую Небо и Землю Технику Ци. Она была безупречна — настолько безупречна, что, опасаясь нарушения вселенского баланса, создатели не стали передавать ее целиком, а отправили вниз лишь в усеченном, неполном виде. Неполные техники не несли в себе стольких рисков.
Теперь же Тата вспомнил, что эта техника годилась для абсолютно любого практикующего. Но из-за своей чрезмерной совершенности до сего дня она не применялась никем и ни разу, так что отцу несказанно повезло.
— Отец-император, эта техника невероятно сильна, ни в коем случае не передавай ее другим, иначе нарушишь равновесие во Вселенной, — строго предупредил Тата. — Она называется Божественная Техника Вселенной, имя ей дали в честь того, кто ее создал. Божественная Техника Вселенная — не мое творение, я сам научился этому у ее создателя. Отец-император, пока не расспрашивай меня ни о чем, сейчас я ничего не могу рассказать. Придет время, и я поведаю тебе все-все, ладно?
Заметив, что отец собирается задать очередной вопрос, Тата напомнил о данном большому и малому папам наказе хранить молчание.
— Тата... Тата...
Ли Хаотянь не находил слов; сейчас ему хотелось лишь крепко-крепко обнять мальчика.
— Отец? — озадаченно посмотрел на него Тата, но тут же был заключен в крепкие объятия.
Лишь спустя долгое-долгое время Ли Хаотянь разомкнул руки:
— Тата, передавай мне технику!
— Угу!
Тата поднял руку, приложил ее ко лбу отца и передал тому полное содержание Божественная Техника Вселенной.
http://bllate.org/book/30928/3770130
Готово:
