Сказав это, он с издевкой выдохнул прямо в ухо мужчине.
Увидев, что Жэнь Цинчжоу никак не отреагировал, он продолжил:
— Более того, мне ужасно любопытно, на что похож этот Девятибесный Холодный Лунный Свет, этот небожитель, сошедший на землю...
Он улыбнулся опасно, с пугающим напором:
— ...когда он падает в мир смертных.
— А господин Сяо не боится?.. — Жэнь Цинчжоу поднял взгляд. Его глаза, лишенные тепла, с ноткой угрозы были устремлены прямо на Сяо Юйшаня. — Что за этим лунным светом скрывается холодное лезвие, способное убить без следа, и что оно в любой миг может забрать твою жизнь?
Сяо Юйшань, видя такую ледяную отчужденность, расслабил руки и отпустил его.
— Хм, и правда, сплошная спесь, — он тихо усмехнулся. — Впрочем, так и должно быть. Если луну можно сорвать с неба, разве останется она луной?
Выражение лица Жэнь Цинчжоу стало суровым. В его холодности промелькнула едва уловимая, необъяснимая решимость.
— Я не луна, и уж тем более не небожитель.
Сяо Юйшань, наблюдая за ним, вновь ощутил прилив любопытства:
— О? Господин Жэнь считает, что это лесть? Или полагает, что сам недостоин такого сравнения?
Жэнь Цинчжоу ответил все так же кротко:
— Я — червь в грязной луже, злой дух из преисподней, пылинка под ногами, что не терпит солнечного света. Кем бы вы меня ни считали — небожителем, упавшим с алтаря, или луной, которую хочется достать с небес — вам не следовало искать меня.
Тон Жэнь Цинчжоу был спокойным до жестокости, словно он озвучивал вечную истину.
Но Сяо Юйшань не понимал, с чего бы ему так говорить. Жэнь Цинчжоу мастерски писал, играл на цине, владел искусством шахмат, был начитан и наделен острым умом, просчитывающим каждый шаг. В Императорской Столице все твердили: Жэнь Цзюянь — это облик небожителя и дух истинного мужа, чья внешность и талант недосягаемы для простых смертных.
Если он говорит это всерьез, то почему человек такого уровня так сильно принижает себя?
— Жэнь Цзюянь, — Сяо Юйшань приподнял бровь и, ухватив Жэнь Цинчжоу за запястье, притянул к себе. — Ты знаешь, как тебя оценивают со стороны?
Истинная натура Шэнь Цинцзюэ не была общеизвестна: лишь ближайшие приспешники да несчастные честные чиновники, пострадавшие от его козней, знали о методах и характере Пятого принца. В глазах же прочих вельмож и простого народа он был лишь амбициозным и решительным принцем, поэтому советы, которые Жэнь Цзюянь давал под началом Шэнь Цинцзюэ, казались вполне уместными и даже благородными.
Жэнь Цинчжоу мягко высвободил руку.
— Мир лишь осыпает меня незаслуженными похвалами.
Когда он поднял глаза, Сяо Юйшань увидел в этом неизменно спокойном взгляде мимолетное дыхание тлена — словно яркая луна, упавшая в дорожную пыль, лишилась своего сияния, а после долгих страданий с трудом и упорством выбралась из грязи.
Это было прекрасно до удушья и пугающе холодно до дрожи.
— Ты... — только начал Сяо Юйшань, но Жэнь Цинчжоу перебил его:
— Если у господина Сяо больше нет дел, я откланяюсь.
Сказав это, Жэнь Цинчжоу развернулся и ушел.
На сей раз Сяо Юйшань не стал вести себя вызывающе. Его разум лихорадочно работал: он пытался понять, откуда в Жэнь Цинчжоу исходит эта едва заметная аура смерти. Он был противоречив, решителен, загадочен; за спесью пряталось самоотвращение, в талантах — склонность к саморазрушению, а за ледяным спокойствием — свирепое отчаяние. Эта раздвоенность ужасно интриговала Сяо Юйшаня.
Но больше всего его озадачивало другое: почему такой человек так беззаветно и преданно верен Шэнь Цинцзюэ? Жэнь Цинчжоу столь искусен в чтении людских сердец и расстановке сил — он не может не понимать, что с характером Шэнь Цинцзюэ у того нет шансов взойти на трон, ведь рано или поздно он утратит свое влияние. Почему же он так держится за Пятого принца?
Внезапно в голове Сяо Юйшаня мелькнула дерзкая догадка. Он расширил глаза и пробормотал:
— Неужели... у него с Пятым принцем... такие отношения?
Мужчина судорожно вздохнул.
— Неужели он и вправду... нетрадиционной ориентации?
Весьма смелое предположение, но на данный момент это было единственное, что хоть как-то объясняло ситуацию.
Половина часа Жэнь (13:00–15:00) уже прошла, когда Сяо Юйшань толкнул дверь в кабинет Резиденции Второго принца. Шэнь Цинъань любовался недавно приобретенной древней цинь и, услышав шаги, даже не поднял головы. Он уже собирался похвастаться своей драгоценностью, когда услышал раздраженный голос Сяо Юйшаня:
— Я не буду этим заниматься.
Шэнь Цинъань повернулся к нему:
— Почему?
— Похоже, Жэнь Цинчжоу и впрямь предпочитает мужскую любовь. Не хватало еще, чтобы меня в это втянули.
Шэнь Цинъань рассмеялся:
— Лин Хэн, ты бредишь?
Увидев, что тот не верит, Сяо Юйшань настаивал:
— Я серьезно! Подозреваю, что у него с Пятым принцем все далеко не так просто.
Шэнь Цинъань с трудом подавил смех:
— С чего ты взял?
— Говорят, великие стратеги просчитывают ситуацию, а не просто фигуры. Кто такой Жэнь Цинчжоу? Он не из тех, кто мыслит мелко. А эта ситуация — люди. Жэнь Цинчжоу не может не понимать, что, даже если сейчас у Пятого принца есть какая-то сила, она недолговечна. Учитывая характер Пятого принца, он неизбежно проиграет. Почему же Жэнь Цинчжоу так предан ему? — Сяо Юйшань рассуждал серьезно и обстоятельно.
— И поэтому ты решил, что у них такая связь?
— А есть объяснение получше?
Шэнь Цинъань больше не мог сдерживаться:
— Ха-ха-ха! Лин Хэн, объяснения у меня нет, зато есть вопрос.
Он с усилием опустил уголки губ:
— Кто такой Жэнь Цинчжоу? С чего бы ему выбирать Пятого принца?
Сяо Юйшань продолжал нахмуренно анализировать:
— Не скажи. До того случая с князем Инь Шэнь Цинцзюэ не был таким безумцем.
Он прищурился:
— Раньше выяснить его подноготную не удавалось, Пятый принц заметал следы очень чисто.
Он припомнил:
— Жэнь Цинчжоу появился рядом с Пятым в десятом году Юнлун, когда ему было всего десять лет... Где Пятый принц откопал такого человека?
— Ты же сам проверял? Просто купил где-то. Да и Шэнь Цинцзюэ... его мысли никогда не были заняты развлечениями. Он весь сосредоточен на том, как бы прихлопнуть меня, чтобы взобраться на трон.
Сяо Юйшаня «осенило», и он предложил подлую уловку:
— Неважно, правда это или нет, давайте просто сделаем так, чтобы народ и чиновники поверили в эту слабость Шэнь Цинцзюэ. Ваш отец-император больше всего дорожит репутацией императорской семьи. Если мы ударим по Пятому принцу так, не будет ли это лучше?
В отличие от недавней встречи в лавке благовоний, теперь Сяо Юйшань думал лишь о том, как бы поскорее выйти из игры и не влезать в эту грязь.
— Оклеветать принца? — Шэнь Цинъань усмехнулся. — Вот ты сам себя в это и втянешь.
— А если это не клевета? — Сяо Юйшань стоял на своем.
Шэнь Цинъань не хотел обсуждать эти нелепые домыслы и перевел тему:
— Брось эти догадки! Иди сюда, Лин Хэн, посмотри на цинь, которую я достал!
Сяо Юйшань сделал глоток чая и бросил взгляд на инструмент:
— Я не разбираюсь в музыке.
Шэнь Цинъань воодушевленно начал:
— Не разбираешься — я расскажу! Она прибыла в Императорскую Столицу только сегодня утром. Дека выполнена из превосходного тысячелетнего красного дерева! А струны из шелка...
Сяо Юйшань не слушал ни слова. Не дожидаясь конца, он перебил:
— Цинъань, а как думаешь, может, это Жэнь Цинчжоу питает чувства к Пятому принцу, а тот, чтобы использовать его, намеренно соблазняет его, привязывая к себе?
Восторги Шэнь Цинъаня улетучились из-за «черствости» Сяо Юйшаня.
— Эх... я повторюсь: с чего бы ему заглядываться на Пятого принца?
Сяо Юйшань славился своим упрямством.
— А вдруг Жэнь Цинчжоу ослеп от любви?
Если бы Шэнь Цинъань мог победить Сяо Юйшаня в драке, он бы точно прибил его на месте. Но так как силы были не равны, он лишь тяжело вздохнул:
— Если он ослеп, то, значит, он запал на тебя.
Сяо Юйшань: «...»
Шэнь Цинъань продолжил:
— Лин Хэн, даже если допустить, что между ними действительно что-то есть, если ты разнесешь эту весть, отец непременно проведет тщательное расследование. Я знаю отца: виновные в позоре семьи понесут наказание, но и того, кто умышленно пытается очернить лицо императорской семьи, он не пощадит. Послушай совета, не лезь в это.
Сяо Юйшань призадумался. Он знал, что Шэнь Цинъань прав. Император Юнмин не терпел подобных вещей: чтобы закрыть рты сплетникам, он готов был казнить невинных, особенно если это касалось принцев. В тот год, когда пострадал его отец, люди Шэнь Цинцзюэ занимались казнокрадством и подставами. Разве не потому, что в дело вмешался Шэнь Цинцзюэ, Шэнь Минтан, желая защитить репутацию сына, закрывал глаза на его проделки? Если он сейчас так запятнает имя Шэнь Цинцзюэ, Сяо Юйшаню точно не сдобровать.
— Глупец... — Сяо Линхэн стиснул зубы, с досадой думая о Жэнь Цинчжоу. — Да как он вообще мог запасть на Пятого?!
Шэнь Цинъань вздохнул, кажется, в десятый раз за день.
— Он не обязательно запал... Ай, забудь. Считай, что так оно и есть.
Сяо Юйшань замолчал, о чем-то размышляя.
Увидев его лицо, Шэнь Цинъань сказал:
— Лин Хэн, если ты боишься вляпаться в эту историю, просто не делай ничего.
Сяо Юйшань молчал. Он думал: если его догадка верна, то корень проблемы — чувства Жэнь Цинчжоу к Пятому принцу. Если он, Сяо Юйшань, сможет перетянуть сердце Жэнь Цинчжоу на себя, не решится ли всё само собой? Более того, это будет не просто раздор — если план удастся, Жэнь Цинчжоу начнет служить Шэнь Цинъаню через него. Это был идеальный исход!
— Нет, — Сяо Юйшань внезапно поднялся. — Я сделаю это! И более того...
Он не договорил, бросив взгляд на дорогую цинь Шэнь Цинъаня.
— Отдай мне эту цинь.
Шэнь Цинъань опешил:
— Ты же сказал, что не интересуешься музыкой?
Сяо Юйшань отпил чая:
— Не интересуюсь я — не беда, найдется тот, кто интересуется.
Шэнь Цинъань понял замысел друга и прикрыл инструмент рукой:
— Не смей портить мою прелесть! Использовать такой инструмент для своих интриг — это святотатство.
— Кто сказал, что это интрига? Это открытая игра, — Сяо Юйшань самодовольно ухмыльнулся.
— Ты? Открытая игра? — Шэнь Цинъань ему ничуть не поверил.
Сяо Юйшань небрежно изогнул губы:
— Я сделаю так, чтобы цена его выхода из игры была выше, чем цена входа.
В глубине его глаз мелькнуло недоброе намерение.
— Я хочу, чтобы он добровольно стал нашей фигурой.
Он посмотрел на Шэнь Цинъаня и намеренно замедлил речь:
— Я хочу, чтобы он сам, своими ногами, пришел ко мне.
http://bllate.org/book/30925/3769673
Готово:
