Стрий
Глава 2
— Это было в первые годы твоего дебюта. — Гу Имин сделал паузу, подбирая слова, и мягким тоном продолжил: — График был довольно плотным.
Вэнь Нянь сидел, поджав ноги, а из широких штанин выглядывали тонкие щиколотки. Он склонил корпус, полностью вжавшись в диван, и спросил:
— А сейчас? Тоже будет так же плотно?
Гу Имин улыбнулся и ответил:
— Теперь нет. У тебя уже достаточно сил, чтобы решать, чем именно тебе заниматься?
Услышав это, Вэнь Нянь слегка свел свои длинные и густые ресницы. Он закрыл глаза и попросил Гу Имина выключить планшет. Сменив позу, он лежал на спине, глядя в потолок, и сказал Гу Имину:
— Тогда могу я не петь и не танцевать? Я ведь уже ничего этого не умею и не хочу учиться.
Гу Имин опешил. Ему стало неловко. Он перебирал пальцами край планшета, жалея о тех словах, что только что сказал Вэнь Няню, и теперь был вынужден отвечать:
— Этот вопрос не мне решать. Нужно поговорить с сестрой Сян. Если она согласится, придется еще обсудить всё с компанией, чтобы вместе составить план твоей дальнейшей артистической карьеры.
— Так сложно? — Вэнь Нянь уткнулся лицом в подушку.
Увидев это, Гу Имин потянул за подушку, отнимая ее, и произнес:
— Аккуратней, не задень рану.
Вэнь Нянь ничего не ответил; вид у него был словно бы недовольный. Глядя на такого Вэнь Няня, Гу Имин чувствовал легкую головную боль. Раньше Вэнь Нянь тоже бывал недоволен — тогда он закатывал истерики, громко скандалил и швырялся вещами, совсем не так, как сейчас: сидит к нему спиной, весь обиженный, ссутулив плечи, точно нашкодивший и получивший нагоняй ребенок.
Гу Имин из тех людей, кто податлив на ласку, но упрям перед напором. Он не выносил, когда кто-то так выглядел, а уж тем более не мог смотреть на Вэнь Няня, который вечно вел себя как маленький тиран. Пришлось ему заговорить мягко, тоном человека, ищущего компромисс:
— На самом деле, можно сделать так, чтобы ты в будущем вообще не танцевал и не пел. Ты ведь изначально снимался в айдол-дорамах, и отзывы были вполне неплохими. Если полностью сосредоточиться на актерской карьере, то в дальнейшем можно даже не выходить на сцену.
— Правда? — Вэнь Нянь повернул голову, его глаза, похожие на глаза зверушки, блеснули, словно он учуял добычу.
Гу Имин нерешительно кивнул. Глядя на это миловидное личико Вэнь Няня, он проговорил:
— Но... твоя актерская игра, честно говоря, никуда не годится. У меня тут есть сериалы с твоим участием, давай-ка сначала посмотришь их.
Весь день Вэнь Нянь потратил на просмотр айдол-дорам, которые нашел для него Гу Имин, включая их на ускоренном воспроизведении. После просмотра у него кружилась голова, а рана на лбу ныла сильнее прежнего.
Гу Имин наблюдал за выражением лица Вэнь Няня и заметил, как застывшее выражение понемногу сменяется прежним. Поразмыслив, он нерешительно произнес:
— Пожалуй, я всё же хочу поговорить с Сян Ли. Мне кажется... моя игра не должна быть настолько плохой.
Гу Имин фыркнул со смеху. Вэнь Нянь слегка нахмурил брови, и Гу Имину пришлось замахать руками:
— Я вовсе не собирался над тобой смеяться.
Вэнь Нянь отвел взгляд — ему решительно не хотелось с ним разговаривать. А поскольку его задели за живое, он посчитал, что должен хоть как-то отреагировать: взял лежавшую на коленях диванную подушку и несильно швырнул в него, символически издав хмыканье. По крайней мере, в нем проснулось хоть какое-то подобие характера.
Гу Имин пробыл с Вэнь Нянем весь день; обед и ужин они заказали на дом. Он заметил, что если раньше Вэнь Нянь обожал кисло-острое, то теперь предпочитал легкие овощные блюда. К тем нескольким блюдам с ярким вкусом, что он заказал для него, Вэнь Нянь даже не притронулся, да и аппетит у него был слабый. Раньше тот ел мало, но теперь — и того меньше.
Гу Имин уговаривал его поесть побольше, а Вэнь Нянь, точно цыплёнок, клюющий зерна, отправлял в рот пару рисовых зёрнышек.
Слушать-то он слушал и даже делал то, о чем просили, но до реального толка дело так и не доходило, что заставляло Гу Имина чувствовать себя еще беспомощнее.
Около семи часов вечера пришла Сян Ли. Вэнь Нянь пошел открывать дверь — на этот раз он догадался воспользоваться дверным замком.
Сян Ли внесла с собой прохладу и сырость улицы, где моросил дождь. Ее прозрачный зонт висел на вещнице в прихожей, она сняла тренч. Войдя в комнату и увидев контейнеры с едой на столе и остатки недоеденного обеда, она даже брезгливо не поморщилась: сразу отодвинула стул, села, взяла пару нераспечатанных палочек для еды и, отправляя в рот кусочек за кусочком, заговорила:
— Я с самого утра заседала на совещаниях, провела несколько штук подряд. Договорились наконец: большую часть расписания Вэнь Няня мы отменили. Следующие полмесяца он сможет спокойно отдохнуть дома.
Вэнь Нянь подошел к столу и сел напротив Сян Ли. Он бросил взгляд на Гу Имина, а тот в ответ подмигнул ему. Тогда Вэнь Нянь произнес:
— Нельзя ли обсудить еще кое-что? Я больше никогда не хочу выступать на сцене.
Сян Ли как раз положила в рот кусок еды и находилась в состоянии полупроглоченного. Услышав это, она явно захотела ответить еще горячее, но в спешке попыталась проглотить всё разом. Еда застряла у нее в горле, ей пришлось целиком выпить стакан воды, чтобы протолкнуть ее вниз. Раздражение и гнев от груди подскочили прямо к макушке, и она резким движением вскочила на ноги, глядя на Вэнь Няня сверху вниз.
Вэнь Нянь, казавшийся теперь таким послушным и рассудительным, поднял веки. Линия его подрагивающего подбородка образовывала изящный изгиб, складки двойного века были глубокими, а в светлой радужке отражалось лицо Сян Ли. Из-за светлого оттенка глаз, когда он смотрел вот так, всегда создавалось впечатление рассеянности и отстраненности, приправленной легким равнодушием и заурядной беспечностью.
Сян Ли сдержала закипающий в сердце гнев и спросила:
— С чего это у тебя вдруг появились такие мысли?
Вэнь Нянь и сам не знал почему, но, глядя на людей на сцене, он чувствовал, что это не он.
Чужое, непонятное. Он совершенно не мог представить себя поющим и танцующим на сцене — одна лишь мысль об этом казалась ему нелепой.
Он озвучил Сян Ли свои соображения. Та нахмурилась, а он добавил:
— Гу Имин сказал мне, что я мог бы развиваться в актерском направлении. Он говорит, что играю я неплохо.
Гу Имин, чьро язык едва не довел его до беды, широко распахнул глаза. Он с ужасом уставился на Вэнь Няня, а тот снизу вверх смотрел на Сян Ли. Протянув руку, он легко потянул ее за рукав и слегка покачал из стороны в сторону.
— Можно? Я хочу заниматься тем, что мне нравится. Можно?
Это был мягкий-мягкий голос. Настолько мягкий, что он напоминал оттаявшую, рыхлую сырую землю после таяния снегов, а эта волна звука пронеслась по самому сердцу, гася беспричинный гнев. Сян Ли тяжело вздохнула, глядя на белоснежное лицо Вэнь Няня, а затем коснулась его чуть прохладной щеки. Она слегка кашлянула и произнесла:
— Ты в последнее время слишком похудел. Для актера худоба — это плюс к фотогеничности, но ты так осунешься, что от лица ничего не останется. Ешь побольше впредь и не капризничай с едой.
Уголки губ Вэнь Няня медленно поползли вверх. Он отвел взгляд, и его ресницы отбросили на кожу маленькую тень.
Сидящий рядом Гу Имин обрадовался даже больше него: сложив руки в кулак и поклонившись, он уперся локтем в бок, а когда поднял голову, то как раз вовремя перехватил холодный взгляд, которым Сян Ли наградила его.
Вопрос о том, чтобы Вэнь Нянь прекратил петь и танцевать и полностью переключился на актерское ремесло, был делом серьезным.
Хотя за последние два года позиции Вэнь Няня были сильны, и он принес компании немало денег, было очевидно, что отпускать его пока не планируют. Выжать максимум, пока можно, содрать всё, что удастся: айдолы живут за счет молодости. Когда придет возраст, и их сметут на обочину напирающие попятам молодые красавчики, они завянут, как перезревшие цветы, увянув задолго до наступления сезона цветения.
Вдобавок ко всему, в компании, стоило им услышать о желании Вэнь Няня податься в актеры, едва не рассмеялись в голос.
Кто же не видел айдол-дорамы с участием Вэнь Няня? В свое время их рейтинг на Доубане составлял 2,1 балла, с трудом удерживаясь на этой двузначной отметке, — именно он установил антирекорд самого низкого рейтинга телесериала за тот год. Позднее он снялся еще в нескольких проектах, и большинство из них оказались такими же.
Попытаться сыграть на фанатском эффекте и вытянуть волну просмотров еще куда ни шло, но если продолжать в том же духе, у фанатов наступит эстетическая усталость. Когда они переключатся с его внешности на актерскую игру, он и впрямь превратится в лежащую на боку тухлую рыбу, которой уже не перевернуться. Поэтому следовало зарабатывать как можно больше, пока есть такая возможность: в этой индустрии никогда не существовало человеческих чувств, есть лишь прагматичное использование всего ради выгоды.
Сян Ли прекрасно понимала это правило, но, глядя на такого Вэнь Няня, она просто не могла произнести слово «нет» — ей не хотелось видеть разочарование на его лице.
В конце концов, после долгих обсуждений, позиция компании немного смягчилась. Было сказано лишь одно: пусть Вэнь Нянь снимется еще в одном художественном проекте, неважно, в фильме или сериале, а там посмотрят на результат.
Вот только на этот раз компания уже не станет вмешиваться: инвестиции и производство им придется искать своими силами. Иными словами, если они хотят пробиться в хороший сценарий, не имея за душой ни связей, ни капитала, а обладая лишь статусом звезды-однодневки, протиснуться туда будет крайне трудно.
Сян Ли осознавала все эти подводные камни и честно обрисовала ситуацию Вэнь Няню. Выслушав ее, тот, однако, остался очень доволен и произнес:
— Я все равно хочу попробовать.
В этот момент перед ним лежали две дороги...
Первая — продолжать идти по тому пути, каким его видели окружающие, двигаясь вперед через тернии и трудности.
Вторая — выбрать дело, к которому у него не было особой предрасположенности, но которое всегда можно попытаться осилить. Что ждет впереди, неизвестно, но... это всяко лучше, чем иметь пустую голову.
Заметив, что он снова ушел в себя, Сян Ли слегка подтолкнула его за плечо. Вэнь Нянь моргнул, его ресницы несколько раз затрепетали, и он перевел взгляд на Сян Ли. Та вздохнула и сказала:
— Ради этого дела я чуть язык себе не стерла, и в итоге добилась лишь столь неопределенного ответа.
Вэнь Нянь ждал, пока она продолжит, и тогда Сян Ли проговорила:
— Ладно, разговоры об актерстве пока отложим, но у тебя есть еще одно незаконченное дело.
— Какое?
— Помнишь то шоу? После того как ты пострадал, фанаты подняли такой шум, что съемки пришлось приостановить. Съемочная группа принесла нам извинения. Вообще-то они сделали всё, что от них зависело, просто ты тогда сам настойчиво рвался выступать на эту сцену. Режиссеру сейчас несладко, он просил меня передать тебе: не мог бы ты обратиться к своим фанатам в сети и попросить их прекратить ругань.
Досказав это, Сян Ли посмотрела на реакцию Вэнь Няня. Его профиль скрывался в полутени, пластырь на лбу сменился на аккуратную маленькую повязку. Он склонил голову, опершись подбородком о диванную подушку, слегка покачался из стороны в сторону, достал телефон и протянул его Сян Ли, спросив:
— Какой у меня пароль?
— Твой день рождения.
— Забыл.
Сян Ли со вздохом сама ввела пароль и напомнила:
— Забыла тебе сказать: на твоих банковских картах точно такой же пин-код.
Вэнь Нянь кивнул, всем своим видом показывая, что его это мало волнует.
Он неуверенно пользовался телефоном, набирая текст. Буква за буквой, подолгу выстукивая каждую, а потом, подумав, стирал всё начисто. Посмотрев на Сян Ли, он спросил:
— Я не хочу общаться с ними просто через текст. Есть какой-нибудь способ поговорить с ними напрямую?
— Есть. Запустить стрим. Раньше ты, кажется, не любил стримить и провел всего одну трансляцию.
Вэнь Нянь не стал долго раздумывать:
— Тогда давай запустим стрим. Я хочу с ними поговорить.
Раньше Вэнь Нянь заходил в Вейбо разве что для того, чтобы черкнуть дежурное поздравление по праздникам или сделать репост по случаю выхода нового альбома или премьеры дорамы, не говоря уже о прямых эфирах. На этот раз, когда в супер-чате всплыло уведомление о начале трансляции Вэнь Няня, фанаты даже не сразу сообразили, в чем дело. Кликнув по ссылке, они с удивлением обнаружили, что это действительно Вэнь Нянь.
На экране внезапно появилось крупным планом лицо Вэнь Няня — очень бледное, словно излучающее сияние. На нем была рубашка цвета кофе с молоком с довольно широкими манжетами, которые свободно свисали, скрывая половину его кистей.
Судя по всему, он сидел прямо на ковре: позади виднелась спинка дивана, а перед ним стоял журнальный столик из массива дерева. Положив на него руки, он почти всем корпусом прижался к поверхности.
Он поднял руку, чтобы выровнять телефон, задрал вверх свой острый подбородок и, моргнув, тихо спросил:
— Меня видно? Оттуда, где вы.
Внизу под трансляцией тут же посыпались комментарии пришедших в себя фанатов. Не то заметив это, не то отвлекшись на что-то другое, Вэнь Нянь вскоре опустил голову, придвинулся ближе к экрану и слегка прищурил свои чуть удлиненные глаза.
Он устроился слишком близко, и на свету его тонкая белая кожа казалась почти прозрачной. Комментарии под экраном летели с бешеной скоростью. Вэнь Нянь некоторое время всматривался в них, на миг замер, а затем, видимо устав, просто притащил диванную подушку и положил ее на стол. Упершись в мягкую ткань подбородком, он забавно сжал щеки, превратившись в пухлый мягкий комочек.
Сян Ли велела ему еще немного подождать, пока в трансляции соберется побольше народу, чтобы сразу перейти к делу, поэтому он просто следил за бегущими строками. Спустя несколько минут Сян Ли кивнула, давая знак, что можно начинать.
Вэнь Нянь медленно выпрямился. Первыми его словами были:
— Всем привет, я Вэнь Нянь.
Вид у него был донельзя серьезный, отчего зрители невольно улыбнулись. Чат заполнился смехом — ха-ха-ха, фанаты писали, что и так знают, кто он, называли его милашей и маменькиным сокровищем.
Вэнь Нянь почесал затылок, не совсем понимая эти обращения, поэтому просто выбрал несколько комментариев, которые привлекли его внимание, и зачитал их вслух.
— Почему вдруг решил запустить стрим?
— Хотел кое о чем поговорить.
— Голова уже зажила?
Вэнь Нянь коснулся лба и поспешно заверил:
— Зажила, зажила.
С этими словами он подался вперед, откинул со лба пряди волос, обнажая висок, на котором красовался крошечный квадратный пластырь, прилепленный на полоску белоснежной кожи. Выглядело и правда не так уж серьезно.
Смотревшие трансляцию фанаты облегченно выдохнули, а затем услышали, как этот послушный и милый котенок произнес:
— Я запустил этот стрим просто для того, чтобы сказать вам: с травмой, полученной на съемках, уже всё в порядке. Посмотрите, сейчас наклеен совсем маленький пластырь, мне уже не больно.
Вэнь Нянь проговорил это уговорящим тоном, осторожно и тихо:
— Так что... может, оставим это? Я знаю, что все вы очень переживали и сильно устали, но давайте на этот раз просто закроем тему, хорошо?
В тот вечер трансляция Вэнь Няня оказалась захвачена беспрецедентной лавиной фанатов, хлынувших сплошным потоком, и его попросту выкинуло из эфира из-за перегрузки.
Вэнь Нянь глуповато уставился на замерзший экран, пару раз моргнул и поднял голову на Сян Ли.
Сян Ли, прикрыв лоб рукой, открыла Вейбо, обновила ленту и проговорила:
— Вэнь Нянь, ты снова в трендах.
http://bllate.org/book/30922/3769393
Готово:
