Он потерял сознание.
Но, даже потеряв сознание, он всё равно стоял. Левой рукой он опирался на копье, а перед собой держал меч. Благодаря такой позе он даже в обмороке выглядел исполненным собственного достоинства и несгибаемого характера. Зарево заката укутывало его мягким сиянием, в лучах которого был отчетливо виден легкий пушок на его лице. Он закрыл глаза, напоминая дитя какого-то божества.
– Это… это… – у одного из старейшин рода перехватило дыхание. От пережитого потрясения он тоже рухнул без чувств, но перед тем как потерять сознание, не забыл напутствовать слугу: – Этот мальчик не имеет пределов… Пусть он… пусть он возьмет меня в учителя.
Все перевели взгляды на Пуян Цяня. Выражение лица Пуян Цяня оставалось бесстрастным, но эта бесстрастность заставляла людей строить самые разные догадки. Порой судьба бывает донельзя изменчива. В одно мгновение можно взлететь в небеса, а в следующее – угодить в преисподнюю.
Вчера они сносили побои и плети, едва не умирая от голода, холода, боли и потери крови, всей душой мечтая лишь об одном – сбежать отсюда.
Сегодня они почивали на мягких ложах, укрывались шелковыми одеялами, пользовались лучшими целебными мазями и владели бесчисленными слугами.
Когда Пуян Шу пришел в себя, ему показалось, что он видит сон. Его последние воспоминания обрывались на том моменте, когда Су Мин крутил меч и задавал вопрос Пуян Цяню.
– Тебе важно то, что важно для него? – спросил тогда Пуян Цянь.
– Нет, я лишь хочу заставить его ослабить бдительность. Как бы то ни было, непокорный сын никому не мил. Разве он станет любить строптивых детей? Конечно, его внимание скорее привлечет смелый, одаренный ребенок, который к тому же испытывает к нему сыновнюю привязанность.
Впрочем, нельзя было исключать и вероятность того, что Пуян Цянь просто болен на голову и любит именно непокорных сыновей.
Я чувствую, что мои раны, кажется, обработали. Кровать очень мягкая, а вокруг суетится много людей.
Пуян Шу открыл глаза и оглядел многослойные пологи, окружавшие его со всех сторон.
– Молодой господин, позвольте нам послужить вам. – Один из юношей приблизился к Пуян Шу и сделал жест рукой, после чего целая вереница слуг гуськом вошла в комнату, неся в руках множество сосудов непонятного назначения.
Он слегка прикусил губу, не зная, как себя вести, и мысленно опустился на самое дно своего сознания, вытолкнув вперед Су Мина. Так Су Мин обрел контроль над телом. Видимо, тот серебряный меч помог ему постичь суть вещей, раз он научился управлять физической оболочкой.
Су Мин невозмутимо окинул взглядом каждый сосуд – наблюдательности ему было не занимать. В неглубоком медном тазу плескалась горячая вода, плавали лепестки роз и лежало полотенце – судя по всему, для умовения рук.
Рядом с его рукой стояла чашка зеленого чая, а на соседнем подносе помещалась плевательница, предназначенная, должно быть, для полоскания рта.
Он по очереди совершил все утренние омовения, промокнул уголки рта белоснежным полотенцем, а когда встал с постели, только тогда заметил, что на нем надета шелковая нижняя одежда, струящаяся подобно облаку и невероятно мягкая на ощупь.
Он не выказал ни малейшего удивления, а лишь обратился к стоявшему во главе процессии юноше:
– Где… мой меч?
Юношу звали Гу Сюэцин, он приходился приемным сыном Пуян Цяню. Тот всемерно взращивал его, чтобы в будущем сделать опорой для молодого господина. Изначально Гу Сюэцина готовили в спутники Пуян Чжао, но никто не ожидал, что Пуян Шу неожиданно вырвется вперед словно темная лошадка.
По своему природному таланту Пуян Шу, разумеется, уступал Пуян Чжао, но зато он заручился поддержкой сокровищ, хранившихся в сокровищнице клана. Причем сразу двух реликвий. В сиянии такого величия Пуян Чжао и вовсе мерк – разве может мелкое зернышко рисовой крупы соперничать по яркости с полной луной?
Гу Сюэцин, конечно же, явился сюда не для того, чтобы прислуживать Пуян Шу. В определенном смысле он исполнял волю Пуян Цяня, проверяя способности юноши. И теперь, судя по всему, этот ребенок держался с достоинством, будучи при этом мягким и учтивым.
Разве мог в таком жалком дворике вырасти столь выдающийся талант?
К тому же, речь шла о Копье Драконьей Желчи и Холодного Мрака и Мече Пьющий Снег Чжаньлу.
Его взгляд таил в себе глубокий смысл и был исполнен скрытого любопытства и оценки, но Су Мину эта манера смотреть не понравилась. К тому же, по какой-то причине с самой первой встречи он не испытывал к этому человеку ни малейшей симпатии.
– Глава клана выделил вам новый внутренний двор. Что же до копья и меча… они оба обладают крайне бунтарским нравом и никого к себе не подпускают. Поэтому они остались на прежнем месте.
Всем было известно о диком нраве Копья Драконьей Желчи и Холодного Мрака, однако мало кто знал, что характер Меча Пьющий Снег Чжаньлу ничуть не уступает копью. Можно ли назвать это излишней гордостью самого меча?
Вскоре Пуян Цянь и Су Мин в два захода перенесли клинок и копье в свои новые покои. Стоит отметить, что оружие, казалось, было крайне недовольно каждым из них. На практике это выражалось в том, что, когда Су Мин брал в руки Копье Драконьей Желчи и Холодного Мрака, древко слегка вибрировало; когда же Пуян Шу касался Меча Пьющий Снег Чжаньлу, клинок издавал тихий звон. По сравнению с тем, как они сопротивлялись остальным людям, такое их поведение можно было назвать едва заметным, но…
– Пожалуй, ты бери свое копье, а я – свой меч. Иначе они оба устроят здесь бунт, – с нежностью произнес Су Мин, поглаживая клинок. Меч издал звонкий и радостный гул, словно выражая восторг. Стоило же Пуян Шу протянуть руку и погладить его, как меч тут же затихал, испуская при этом тончайшую нить острейшей ци меча.
То же самое происходило и с Копьем Драконьей Желчи и Холодного Мрака.
Пуян Шу ничего не ответил, молчаливо согласившись с этим.
Выходит, они на дух не переносят приближения никого, кроме своих истинных хозяев… да? Су Мин опустил взгляд на меч в своей руке, погрузившись в задумчивость.
Следующая неделя пролетела как в раю. У них появились собственные слуги, собственная небольшая кухня, а главное – карманные деньги. По тридцать золотых бусин и сто серебряных монет ежемесячно. Поистине огромная сумма. Стоило вспомнить, что покупка здорового и красивого смертного раба со всеми конечностями обходилась всего в десять серебряных монет.
Одетый в белые одежды Су Мин сидел на коленях перед низким столиком и перебирал пальцами золотые бусины. Те звонко стукались друг о друга, издавая мелодичный звон. За эти дни они во всех подробностях распределили обязанности, касавшиеся владения оружием, тренировок боевых искусств и даже смены контроля над телом.
Су Мин всегда считал, что между людьми должны существовать четкие границы. В первые дни он и Пуян Шу составляли единое целое, и вторжение в чужое тело без разрешения было вызвано лишь слепой заботой и крайней необходимостью.
Однако они не могли вечно жить без всяких правил.
Даже соседи по комнате порой ссорятся. Что уж говорить о… подобном положении дел. Сейчас Пуян Шу был еще юн, но когда он вырастет и встретит кого-то, кто ему по-настоящему полюбится, сможет ли Су Мин и дальше оставаться в его теле? Разумеется, нет. Вопросы отделения от чужого тела стоило начать продумывать заранее.
Поэтому они заключили устное соглашение о трех пунктах. Во-первых, оно касалось времени: каждый владел телом по очереди, ровно по одному дню.
Во-вторых, возникал вопрос личного пространства. За эту неделю Су Мин путем долгих размышлений и экспериментов наконец-то понял, как можно заблокировать Пуян Шу – а именно полностью оборвать связь между ним и собой. Он также обучил этому способу и Пуян Шу.
http://bllate.org/book/30909/3767817
Готово:
